ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не будет преувеличением сказать, что после 1905 года РПЦ в своем противостоянии старообрядчеству сосредоточилось на борьбе с поповцами. Достаточно просмотреть журнал «Миссионерское обозрение» за 1905-1914 годы: около 70% помещенных в нем материалов посвящены критике Рогожской иерархии, информации о жизни и деятельности этого согласия. Заметим, что и для церковных обновленцев староверие как таковое означало прежде всего рогожское течение, а не беспоповские толки. Либерально настроенный священник Г.С. Петров вел переписку именно с поповцами; православный архимандрит Михаил принял старую веру, став старообрядческим епископом[1582]. И на тот же миссионерский съезд в Киев, для бесед с участниками, прибыли представители рогожан, а не каких-либо беспоповцев[1583]. Об активности поповского согласия свидетельствуют также всероссийские и региональные съезды, проведенные староверами: до Первой мировой войны прошло 49 съездов, из них поповских – 41 (39 белокриницких и 2 беглопоповских)[1584].

Возросшая публичная активность поповцев превращала их в главную мишень господствовавшей церкви. Другие представители староверия – беспоповцы – раздражали гораздо меньше. Прежде всего потому, что они не демонстрировали такую же вызывающую открытость, т.е. попросту не мозолили глаза: такую поведенческую модель предопределяло отсутствие иерархии и связанных с ней таинств. Однако это обстоятельство нельзя трактовать как угасание беспоповства на фоне укреплявшейся Рогожской иерархии. Современники подчеркивали, что беспоповщина являлась самым многочисленным направлением старообрядчества, причем в нем практически отсутствовала интеллигенция[1585]. Беспоповцы не только не афишировали свою жизнь, но и всячески стремились избегать контактов с властями. Отсюда такое незначительное число съездов, устроенных их толками в 1905-1914 годах. Например, верхи федосеевцев в лице совета Преображенского богадельного дома хотели в официальном порядке (т.е. с разрешения МВД) созвать в Москве Всероссийский съезд для обсуждения старообрядческого законодательства. Но от этой затеи пришлось отказаться, поскольку рядовые единоверцы, настроенные резко против регистрации общин и ведения метрических книг, грозили «проклясть устроителей съезда». В результате вместо него состоялось лишь совещание ряда наставников, которые тем не менее отказались поддержать правительственный законопроект об общинах, расценив его как «попытку сломать веру»[1586].

Материалы о старообрядчестве последнего десятилетия царской России показывают: если в видимой части староверческого айсберга наблюдалась безусловная гегемония богатых рогожан, то в невидимой заметно нарастала активность радикальных согласий, и в первую очередь бегунов-странников, численность которых с развитием железнодорожной сети заметно возросла[1587]. Отчеты различных епархий, поступавшие в департамент духовных дел МВД, неизменно содержали сведения о серьезном присутствии в разных губерниях последователей этого течения. Владимирский архиепископ сообщал о зараженности многих уездов и города Иваново-Вознесенска; в одном только Шуйском уезде было выявлено около шестисот бегунов. Суть их представлений о российской действительности выражали наставники, которые продолжали развивать учение о воплощении антихриста, заявляя, что «в жизни два пути к спасению – борьба и бегство. Сильные да борются, а не могущие да бегут»[1588]. В основе взглядов странничества лежало полное отрицание частной собственности и обязанность каждого трудиться на пользу всего общества. Наставники даже вели особые «завещательные» книги, куда записывалось, какие вещи принадлежат тому или иному единоверцу[1589]. Старые и тяжелобольные у бегунов, как правило, умирали вдали от посторонних, лишь среди своих единоверцев; считалось, что последние минуты не должны быть омрачены присутствием никониан[1590].

Сведения о бегунах оставались крайне скудными и приблизительными. К тому же отличить их было нелегко: они легко крестились, могли заявиться прямо в храм и «вообще притворно выдавали себя за православных»[1591]. После 1905 года они, как и ранее, отказывались регистрировать общины, вести метрические книги и тем более утверждать у властей своих наставников. Известный центр бегунов, обнаруженный еще в середине XIX века в селе Сопелки Ярославской губернии, давно утратил свое прежнее значение: к 1908 году здесь уже не существовало ни одного странноприимного дома[1592]. Любопытные сведения о секте содержатся в отчете чиновника МВД, который присутствовал на региональном съезде беспоповцев другого – часовенного – согласия в г. Екатеринбурге в сентябре 1911 года. Из донесения следовало, что широкое распространение бегунов оказывает влияние на часовенное согласие. Здесь радикальные призывы, в отличие от пропаганды поповцев, находили большой отклик. Как удалось выяснить чиновнику, странническое согласие представляло собой разветвленную сеть, разбросанную по всей России и состоявшую из так называемых «переделов». Во главе каждого из них стояла тройка наставников, именовавшихся «преимущими»: первый являлся духовным главой «передела», второй присматривал за ним и доносил собору о его проступках, третий выполнял функции секретаря при них. Они вершили в согласии свой собственный суд. Бегуны располагали и денежными средствами: когда кого-то задерживала полиция, они открыто заявляли, что могут внести значительные суммы на выкуп единоверца[1593].

Изучение старообрядческих корней позволяет лучше осознать, что народные массы не были аморфными, как может показаться на первый взгляд; они представляли собой простроенные в рамках определенных согласий организационные структуры и, по сути, пронизывали низы общества вдоль и попрек. Однако понимание этих реалий было давно утрачено: несколько десятилетий прошло со времени увлечения российского общества расколом. В 60-70-х годах XIX столетия народническая интеллигенция и староверы не могли понять друг друга; теперь, в начале нового века, староверческую суть русского мужика различали вообще немногие, а точнее, только те, кто сами вышли из народных глубин.

Одним из таких людей был известный литератор Максим Горький. Действительно, в знании народной жизни, в отличие от подавляющего большинства интеллигенции, в том числе и радикальной, ему отказать трудно. Горький был знаковой фигурой в событиях 1905 года; находясь в эмиграций после поражения революции, он решает внести серьезные коррективы в подготовку будущей борьбы. Как мы видели, в начале XX века огромная популярность сделала его своего рода связующим звеном между различными революционными группами и московской буржуазией, разыгрывавшей тогда (впрочем, как и всегда) свою карту. После революции Горький, примкнувший к большевикам, отвергает сотрудничество с оппозиционными староверческими капиталистами. Он сосредотачивается на взаимодействии с низами раскола, понимая, что именно здесь кроются потенциальные силы для борьбы с правящим режимом. (Все это очень напоминает рассмотренную нами в первом разделе эволюцию А.И. Герцена и Н.П. Огарева: от контактов с раскольничьими богатеями к хождению в народ). Кстати, религиозная окраска этого начинания, далекого от классического марксизма, вызвала большое неудовольствие В.И. Ленина[1594].

вернуться

1582

См.: РГИА. Ф. 796. Оп. 189. Д. 8127. Л. 673.

вернуться

1583

См.: Протокол заседания особой комиссии миссионерского съезда по вопросу о беседе с приезжими раскольничьими начетчиками // Там же. Л. 1006-1007. (речь шла о Ф. Мельникове, Д. Варакине и бывшем архимандрите Михаиле).

вернуться

1584

См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Д. 62. Л. 143-143об.

вернуться

1585

См.: Панкратов А.С. Ищущие Бога. М., 1911. С. 165,170.

вернуться

1586

См.: Всероссийское совещание беспоповцев // Русское слово. 1911. 3 мая.

вернуться

1587

Интересные сведения о бегунах-странниках содержатся в кн.: Расков Д.Е. Экономические институты старообрядчества. М., 2012. С. 189-204.

вернуться

1588

См.: Отчет Владимирского епархиального архиерея. 13 февраля 1910 года//РГИА. Ф. 821. Оп. 188. Д. 188. Л. 211-211об.

вернуться

1589

См.: Ивановский Н.И. Внутреннее устройство секты странников или бегунов. СПб., 1901. С. 30.

вернуться

1590

Об этом рассказано членом Государственной думы, кадетом В.А. Маклаковым. Будучи адвокатом, он защищал последователей бегунов в суде по обвинению в убийстве одного старика. Его нашли закопанным в лесу, и подозрение пало на представителей этой секты. Как вспоминал Маклаков, во время процесса к нему пришел один из наставников бегунов и раскрыл «великую тайну», что никакого убийства здесь не было и никогда не бывает. Людей уносят из дому, чтобы те умерли среди своих и руки нечестивых никониан не коснулись их в последние минуты жизни. На предложение Маклакова рассказать обо всем этом на суде наставник ответил резким отказом. В результате Маклаков использовал эту информацию самостоятельно; его подзащитные, в конце концов, были оправданы. // См.: Маклаков В.А. Воспоминания. 1880-1917. М., 2006. С. 206-212.

вернуться

1591

См.: Справка по странникам к IV-му миссионерскому съезду // РГИА. Ф. 796. Оп. 189. Д. 8127. 43об.

вернуться

1592

См.: Там же. С. 44об-45.

вернуться

1593

См.: Донесение чиновника МВД по особым поручениям Г. Тарановского. Октябрь 1911 года // РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Д. 63. Л. 87-88об.

Чиновник сообщал, что на одной миссионерской встрече Пермского епархиального миссионера один человек принялся громко оскорблять православную церковь и власти. Его арестовали и выяснили, что он является последователем бегунов. В его доме провели обыск и обнаружили огромную переписку и множество адресов его единомышленников из различных губерний. Обширность связей этого бегуна поразила местную полицию // Там же.

вернуться

1594

Как известно, отношения Ленина и Горького были сложными. Популярность маститого писателя в период до первой мировой войны превосходила известность будущего вождя. Официально Горький вошел в социал-демократическую партию в 1906 году: пятый съезд РСДРП 1907 года в Лондоне прошел благодаря финансовому поручительству известного в Европе писателя. Он претендовал на своего рода роль духовного наставника революционного движения, что не нравилось Ленину. Отметим, что цикл известных ленинских статей 1909-1912 годов о Л.Н. Толстом («Лев Толстой как зеркало русской революции», «Л.Н. Толстой» и др.) косвенно направлялись против Горького. Как утверждал Ленин, Толстой со всей силой художника лучше всего отразил русскую революцию. А ведь эту миссию считал своей заслугой именно Горький.

121
{"b":"560011","o":1}