ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С ростом оппозиционных настроений самооценка купечества росла как на «дрожжах». В частности, это проявилось в отказе присутствовать на Высочайших торжествах, проводимых по случаю празднования знаменательных дат российской истории, – в том случае, если купечеству не будет предоставлено подобающее место. Крупных дельцов давно раздражало, что на придворных торжествах им, по установленному церемониалу, приходилось располагаться «где-то вдали, за толпой выслужившихся юношей, облаченных в мундиры придворных кавалеров, рядом с волостными старшинами»[1204]. Например, еще в мае 1912 года, на открытии памятника Александру III, члены Московского биржевого общества располагались во Владимирском зале Кремля на проходном месте, у выхода в Святые сени[1205]. И в августе, перед празднованием столетнего юбилея Отечественной войны 1812 года, купечество предупредило об отказе явиться на торжественное мероприятие с участием Николая II. Угрозы возымели свое действие: впервые купеческим представителям отвели почетное место[1206]. Организационное оформление возросших претензий оставалось вопросом ближайшего времени. Именно на основе этих настроений и создавалась новая прогрессивная партия. На российской политической арене появилась сила, направлявшаяся капиталистами, которых не удовлетворяло то, как реализуются их интересы, и которые требовали допустить их к управлению экономической и государственной жизнью. Главной их целью являлось полное и действительное осуществление конституционных начал, для чего «необходимо утверждение государственного строя с ответственностью министров перед народным представительством»[1207]. В русле этой ключевой задачи съезд прогрессистов высказался за выработку нового избирательного закона, за расширение прав нижней палаты, отмену сословных ограничений и привилегий, устранение административного произвола[1208]. Как известно, в Государственной думе четвертого созыва прогрессисты заняли достойное место среди оппозиционных сил, стремившихся проводить реформаторский курс[1209].

Усиление радикальных настроений в среде купеческой буржуазии не осталось незамеченным: правительство решило воздействовать на один из ее оплотов – Московскую городскую думу. В начале 1913 года, впервые в истории общественного самоуправления Москвы верховная власть с подачи Министерства внутренних дел отказалась производить выбор Городского главы из двух кандидатур, избранных МГД. Это были известные оппозиционные деятели Г.Е. Львов и предыдущий глава думы Н.И. Гучков. Правда, последний вскоре взял самоотвод и на дополнительных выборах поддержку большинства гласных получил С.А. Чаплыгин (директор женских курсов), который тоже никак не устраивал МВД[1210]. В результате Москва в течение практически всего 1913 года оставалась без городского главы. В октябре прошел еще один раунд выборов: его итогом стала новая кандидатура потомственного почетного гражданина Л.Л. Катуара[1211]. Предложение на пост городского главы Первопрестольной человека иностранного происхождения и к тому же единственного католика вызывало недоумение. Придворные круги расценили это как насмешку над государем со стороны «воротил городской думы и их союзников»[1212].

После этого правительство перестало полагаться на московские избирательные кампании и представило Николаю II для утверждения на должность городского главы специально подобранного кандидата. Выбор МВД пал на члена Государственного совета Б.В. Штюрмера, имевшего обширный государственный опыт. Конечно, правительство надеялось, что такой администратор сумеет совладать с оппозиционным «гнездом», каковым являлось городское общественное самоуправление. Инициатива властей вызвала в Москве целую бурю негодования: здесь пока еще не было ни одного случая назначения главы без выбора думы. Но авторов идеи это нисколько не смущало; как утверждал деятель из придворных кругов В.П. Мещерский:

«если ругают человека – значит, назначение хорошее, в смысле интересов порядка и народного блага; если хвалят – значит, плохое, в смысле тех же интересов, и выгодное в интересах противников правительства»[1213].

Однако эта логика не убедила председателя Совета министров В.Н. Коковцова. Вернувшись из заграничной поездки, он не согласился с предложенной МВД процедурой обретения Москвой нового главы, считая отказ от выборов выходящим за рамки правового поля, а потому категорически неприемлемым. Свое мнение В.Н. Коковцов изложил императору, подчеркивая, что выступает против предлагаемой меры, а не личности кандидата. В итоге ему удалось убедить Николая II отказаться от этой затеи[1214]. К тому же Б.В. Штюрмер, поняв, какой оборот принимает дело вокруг него, отказался от назначения, чтобы не быть причиною осложнений между императором и председателем правительства, с одной стороны, и между властью и Московской городской думой – с другой. Эпопея закончилась избранием на пост городского главы представителя купечества – члена кадетской партии М.В. Челнокова, который, как выяснилось, настойчиво хлопотал о своем утверждении у Министра внутренних дел[1215].

Одним из наиболее значимых дел третьей думы – на чем стоит особо остановиться – стало рассмотрение законопроекта о старообрядческих общинах; соответствующее положение о них действовало с осени 1906 года и было введено прямым указом императора (по 87-й статье). Принимаемый закон позволял претворить в жизнь знаменитый Манифест о веротерпимости от 17 апреля 1905 года, провозгласивший новый религиозный курс. Без преувеличения можно сказать, что этого думского решения с большой заинтересованностью ожидало все общество; самые разные его слои связывали с ним свои надежды. И особенно актуальным оно было для московского купечества – выходцев из раскола, которые видели в законодательном утверждении религиозного равноправия воплощение чаяний поколений староверов. Думские обсуждения данного вопроса по своему накалу были соизмеримы с дискуссиями по аграрной проблематике. Однако в литературе они представлены крайне слабо, что никак не соответствует их значимости[1216]. Кроме того, именно эта тема привела к переформатированию всего думского расклада: тогда правооктябристское большинство впервые продемонстрировало серьезные разногласия при рассмотрении вопроса подобного уровня[1217].

Накал страстей ощущался уже при учреждении комиссии по законопроекту о старообрядческих общинах, внесенному в палату правительством. Ряд депутатов, в том числе епископ Митрофан, В.М. Пуришкевич и др. , предлагали просто передать законопроект в общую вероисповедную комиссию Думы и не образовывать для этого специальную структуру. Предложение вызвало волну возмущения; например, крестьянин-старовер Д.П. Гулькин категорически возражал против того, чтобы такое судьбоносное для русского народа дело решалось вместе с магометанскими и еврейскими вопросами. «Старообрядцы просят, чтобы это было отдельно, ибо они тоже православные, искренне любящие своего Государя и Отечество», – взывал он[1218]. Эти просьбы получили поддержку общего собрания: старообрядческая комиссия Государственной думы была учреждена по настоянию адвоката Ф.Н. Плевако, который многие годы занимался юридической защитой раскольников. В состав комиссии вошли пятнадцать человек; председателем был избран В.А. Караулов, его товарищем – А.И. Звегинцев. Тем не менее, из правительства законопроект о старообрядческих общинах поступил не в эту комиссию, а в комиссию думы по делам православной церкви. И только усилиями Караулова, Гучкова и др. его передали по назначению[1219]. Полноценное обсуждение правительственного законопроекта стартовало в феврале 1909 года, с третьего заседания комиссии. Уже здесь прозвучало намерение предоставить старообрядцам право свободно проповедовать свое вероучение, что прямо противоречило взглядам Министерства внутренних дел. Член комиссии священник Н.С. Балаев распространил особое мнение, протестуя против подобных намерений[1220]. Они обеспокоили и МВД: начиная с четвертого заседания комиссии в ее работе постоянно участвовали товарищ министра С.Е. Крыжановский и руководитель департамента общих дел А.Д. Арбузов[1221]. Они старались направить развернувшиеся дискуссии в приемлемое для них русло. Но развитие событий свидетельствовало о все большем отходе от правительственного законопроекта. Помимо права свободного проповедования комиссия большинством голосов высказалась за уведомительный, а не разрешительный порядок регистрации общин, а также за признание старообрядческих иерархов священнослужителями. Эти инициативы были окутаны слухами, будто московское купечество не поскупилось и выделило большие денежные средства ряду депутатов, сполна их отработавших[1222]. При этом пояснялось: те, кто финансово продвигают данный законопроект, принадлежат староверию только по названию, а на самом деле нападают на господствующую церковь для свержения ненавистного им государственного строя[1223].

вернуться

1204

См.: Васильчиков Б.А. Воспоминания. М., 2002. С 91-92.

В своих мемуарах князь Васильчиков задается любопытным вопросом:

«И кто знает, это сравнительно мелочное чувство неудовлетворенного честолюбия, вместе с другими более глубокими побуждениями, быть может, в свое время уклонило немало купеческих миллионов на дело революции?»

 // Там же.

вернуться

1205

См ..Джунковский В.Ф. Воспоминания. Т. 1. С. 657.

вернуться

1206

См.: Агентурная записка московского охранного отделения. 5 сентября 1912 года // ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1912. Д. 27. Ч. 46. Л. Б. Л. 232об.

В 1913 году на праздновании 300-летия дома Романовых купечество опять хотели разместить на задворках кремлевских залов, ссылаясь при этом на традицию придворного церемониала. И только личное вмешательство Николая II, повелевшего изменить установленное правило, позволило избежать скандала.

См.: Рабенек Л. Москва и ее «хозяева» // Возрождение. 1960. №105. С. 102-103.

вернуться

1207

См,: Съезд прогрессистов. 11, 12 и 13 ноября 1912 года. СПб., 1913. С. 4.

вернуться

1208

См.: Там же. С. 22-23.

вернуться

1209

Подробно о деятельности прогрессивной партии в монографии: Селецкий В.Н. Прогрессизм как политическая партия и идейное направление в русском либерализме. М., 1996.

вернуться

1210

См.: По делу о замещении должности Московского городского главы. Особый журнал Совета Министров. 27 ноября 1913 года // РГИА. Ф. 1276. Оп. 20. Д. 68. Л. 162об.

вернуться

1211

См.: Там же.

вернуться

1212

См.: Дневник князя В.П. Мещерского // Гражданин. 1913. 1 декабря. С. 15.

вернуться

1213

См.: Там же // Гражданин. 1913.17 ноября. С. 16.

вернуться

1214

См.: Коковцов В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания. Кн. 2. М., 1992. С. 204-208.

вернуться

1215

См.: Дневник Н.П. Вишнякова // ЦИАМ. Ф. 1334. Оп. 1. Д. 20. Л. бЗоб.

вернуться

1216

В современной литературе наиболее полно рассмотрение законопроекта о старообрядческих общинах в Государственной думе содержится в монографиях С. Фирсова и В. Рожкова.

См.: Фирсов С.Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х – 1918 г. г.). СПб., 2002; Протоирей Рожков В. Церковные вопросы в Государственной думе. М., 2004.

вернуться

1217

Справедливости ради нужно отметить, что правооктябристкое единство давало сбои при голосовании и ранее, но только по гораздо мелким вопросам. Например, в феврале 1909 года октябристы, ведомые своим лидером А.И. Гучковым, не согласились с мнением правых и поддержали запрос социал-демократической фракции о преследовании профсоюзов, проголосовав вместе с оппозиционными силами

См.: Вязигин А.С. «Гололобовский инцидент». Харьков, 1909.

вернуться

1218

См.: Государственная дума. Стенографические отчеты. III созыв. 1 сессия. Часть 1. Заседание 12 от 23 ноября 1907 года. Стб. 727-728.

вернуться

1219

О направлении старообрядческих дел // Слово. 1908. 26 января.

вернуться

1220

См.: Журнал 3-го заседания комиссии по старообрядческим вопросам. 5 февраля 1908 года // РГИА. Ф. 1278. Оп. 2. Д. 3597. Л. 16.

вернуться

1221

См.: Там же. С. 16.

вернуться

1222

См. Каменский В.П. Вероисповедные и церковные вопросы в Государственной думе третьего созыва и отношение к ним «Союза 17-го октября». М., 1909. С. 37.

вернуться

1223

См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 10. Л. 602. Л. 201-201об.

97
{"b":"560011","o":1}