ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Нектар для души. Правдивые истории для детей от 7 до 10 лет
Феномен «Инстаграма» 2.0. Все новые фишки
Женщины Африки. Составитель Стефания Лукас
Демонический рубеж (Эгида-7)
Карты смысла. Архитектура верования
Обман
Джеймс Миранда Барри
Убить Ангела
Как выучить словарные слова с удовольствием

Попытки насильника пропихнуть член мне в рот не приносят результата, и он зовет на помощь безгласых, один из которых тут же зажимает мне нос, не давая вздохнуть. Без кислорода у меня начинает кружиться голова, так отчаянно и беспощадно, что у меня не остается выбора: на мгновение я разжимаю губы, но Вермину этого хватает, чтобы осуществить задуманное. Его член упирается в мое небо, и меня хватает всего на пару толчков – тошнота подступает к горлу, и я кусаю его, заставив мучителя завопить от боли.

Он с размаха бьет меня в лицо, наверное, ломая нос, и горячая кровь заливает мои губы.

– Соси, сука! – приказывает Вермин.

Мужчина повторяет попытку, но я снова кусаюсь, только теперь уже и сам ору от боли не меньше, чем он, – рука Мела с силой сжимает меня в самом чувствительном месте, и на глазах выступают слезы.

– Я тебе его отрежу, если не прекратишь клацать зубами, – угрожает он.

Я дергаюсь и рычу, как загнанный зверь. Я почти обездвижен: веревки прочны, а руки безгласых на моем теле лишают последнего шанса на спасение.

Тело сотрясается от страха, а в горле горечь отвращения.

Я смогу это пережить?

Когда член Вермина снова оказывается у меня во рту, я стараюсь отключиться от всего, что происходит.

Не чувствовать.

Не думать.

Не ощущать.

Все происходит не со мной.

Не думать.

Не чувствовать.

Молитва, которая не помогает мне.

Безгласые поднимают меня и удерживают на четвереньках, не давая завалиться на бок, а Мел в это время ощупывает мои ягодицы, мнет их и водит по ним возбужденным членом. Я ору от боли, когда он вторгается в мое тело. Я дергаюсь, пытаюсь выскрести из-под себя простынь, но мне не дают сместиться ни на сантиметр.

Слезы физической боли и унижения обжигают щеки.

Это все происходит не со мной.

Вермин снова завладевает моим ртом, но я почти не реагирую на это. Хриплю и давлюсь, утопая в нестерпимой боли.

Меня разрывают изнутри на мелкие кусочки.

Я прошу, я умоляю, шепчу «хватит». Никто не слышит.

Слабо чувствую, как по внутренней стороне бедра стекает что-то теплое, но ни один из насильников еще не достиг пика, поэтому это не может быть их семенем. Это моя кровь, струйкой торопящаяся к простыням и оставляющая красный узор на ногах.

Мои хриплые стоны разносятся по комнате, меня мучают, кажется, целую вечность.

Внутри все горит огнем, и ничто не может заглушить той боли, которая плотным комком поселилась в районе живота и сейчас расползается по всему телу. Каждой клеточкой я чувствую, как член одного из мужчин проходится по разодранным в кровь стенкам заднего прохода. Я уже не кричу, лишь горько и рвано дышу, будто меня душили.

По щекам катятся злые слезы, а прокушенные губы сочатся кровью, смешиваясь с той, что еще течет из носа. Во рту противный вкус чужой спермы, – я сам не понял, когда это произошло.

Горло нещадно саднит, и я практически теряю сознание от боли, только сквозь темную пелену слышу громкие шлепки мужских бедер о мой зад. Кажется, один из них ускоряется, но я даже не знаю, который из капитолийцев насилует меня в эту минуту, мне уже все равно.

Я не чувствую своего тела, боль становится чем-то естественным, и от осознания этого хочется взвыть.

Я думаю, что это никогда не закончится…

Только спустя бесконечность я ощущаю, как тело насильника начинает содрогаться в оргазме, и в меня изливается обжигающе горячая сперма. Для истерзанного прохода она и вправду схожа с огнем, который буквально разъедает все внутри.

Я слабо дергаюсь из последних сил, я просто хочу избавиться от этого ощущения распирания. Я хочу, чтобы мучитель вышел из меня и дал спокойно выползти из-под него, хочу, чтобы пропали с моего тела крепкие руки безгласых – я все еще не падаю только потому, что они крепко меня держат.

Насильник заканчивает наполнять меня своим семенем и тяжелым грузом падает сверху. Я скидываю его со своего измученного тела и слышу хлюпающий звук, с которым из моего истерзанного прохода выскальзывает обмякший член.

Я валюсь в другую сторону, раздирая веревками кровоточащие запястья, и чувствую, как из меня вытекает сперма вперемешку с моей кровью, эта липкая жижа течет по моим ногам и медленно увлажняет простыни.

Я ни о чем не прошу и не дергаюсь, когда один из них смачно целует меня в губы. Мне хочется забыть все, как страшный сон.

Это произошло не со мной.

***

Я открываю глаза лишь на следующее утро, с трудом поднимая веки и понимая, что кто-то тщательно обработал мои раны и натянул на меня штаны.

Шевелиться больно, а думать о прошлом – противно.

Я ничего не вижу вокруг себя и не ощущаю.

Я использован.

Использован.

Использован, как дешевая подстилка для извращенных зажравшихся богачей.

– Доброе утро, сучка, – от зычного голоса Мела мое тело конвульсивно вздрагивает.

Оказывается, мой страх никуда не делся, наоборот – он стал еще сильнее и пустил во мне корни, теперь я знаю, через что мне предстоит пройти. Снова. Несколько дней, за которые они заплатили, я не переживу.

***

***

***

Прохожу по бесшумными коридорам дворца, и мои глаза почти все время смотрят в пол, – странная привычка, дурная, появившаяся совсем недавно. Как мантру я повторяю про себя, что никто не знает о моем позоре.

Я научился терпеть чужие прикосновения, не моля о пощаде, я выучился оставаться глухим, слепым и неподвижным, – безразличное тело, покорное, но не живое.

Моя походка ровная, несмотря на то, что внутри разодранная рана: последние дни – мой личный ад, чистилище и пекло.

Меня сожгли. Выжгли клеймо изнутри. Вывернули душу.

Никто не знает.

И я не расскажу, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

Дверь в нашу с Китнисс комнату открывается, едва скрипнув, я пробираюсь внутрь, словно вор. Сердце в груди ускоряется, а ноги сами несут меня к спальне, но я останавливаюсь на полпути, разворачиваюсь к дивану и провожу рукой по его спинке.

Что я ей скажу? Как я коснусь ее, светлую, чистую, никем не запятнанную?

Мое тело пропиталось скверной за последние несколько дней, а в душе еще остался горький привкус ласк Ребекки.

Я не тот, кто уходил от Китнисс две недели назад. Того Пита больше нет. А нынешний ее не достоин.

Обхожу диван и усаживаюсь на мягкое сиденье. В моей душе зияющая пустота. Я одинок. Я на дне. Я растоптан.

Я уничтожен.

Часы на стене неторопливо считают минуты, и хотя я знаю, что Китнисс близко – мирно спит в соседней комнате, – я не могу решиться войти к ней. Прикрываю глаза ладонью, когда заплутавшая слеза норовит скользнуть по щеке, и прикусываю губы, пытаясь совладать с отчаяньем.

Больше всего на свете я хотел бы сейчас обнять свою Китнисс, почувствовать ее родное тепло, ощутить прикосновение единственно нужных губ. Только вот я не уверен, что ей стоит касаться той грязи, в которой я побывал.

В комнате так тихо, что малейший шум похож на грохот – я выучился различать приближающиеся шаги еще до того, как перед насильниками открывалась дверь. Оборачиваюсь – Китнисс стоит на пороге спальни, и при виде нее мое сердце пропускает удар. Она выглядит измученной и не выспавшейся, такой же потерянной и одинокой, как я сам.

На непослушных ногах я встаю с дивана и смотрю, как она неуверенно подходит все ближе. Глаза в глаза. Я вижу в серых омутах отражение собственной боли.

Ее руки не обвивают мою шею, ее губы не ищут моих.

Мы молчим.

С тягучим привкусом печали я вспоминаю, как обещал ей вернуться, даже если мне придется пройти через ад, и давлюсь слезами, которые одна за другой, градинами, все-таки скользят вниз.

Я вернулся. И ад тоже. Он во мне, в моей крови, в моих мыслях, течет по венам и травит разум.

– Ты вернулся, – еле слышно шепчет Китнисс, а я качаю головой и прикрываю глаза, когда она тянет ко мне руку, но тут же роняет ее.

Эта встреча совсем не похожа на ту, о которой я мечтал четырнадцать бессонных ночей.

31
{"b":"560019","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Все, что ты только сможешь узнать
Путеводитель по мужчинам
Думай и богатей: золотые правила успеха
ГОРМОНичное тело
Дерзкий, юный и мертвый
Секреты успешных семей. Взгляд семейного психолога
Золушка
Придворный. Гоф-медик
Ведьма