ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Лес теней
Корона из перьев
Самостоятельный ребенок, или Как стать «ленивой мамой»
Зеркало Кассандры
Элементы: замечательный сон профессора Менделеева
Квази
Новая жизнь. Война
Соблазн двойной, без сахара
Дети Сети

Она уходит на кухню и, демонстративно громко гремя посудой, наливает чай во вторую кружку и ставит ее на другой конец стола – на ощутимо большом расстоянии от себя.

Молча пью чай, заедая бутербродами, которые приготовила Китнисс, и не поднимаю глаз от столешницы, чувствуя, как любимая буравит меня строгим взглядом. К концу трапезы тишина становится просто невыносимой, и я решаюсь проговорить проблему вслух.

– Китнисс, я знаю, что поступил неправильно, прикоснувшись к тебе ночью, и я уже обещал, но скажу снова, – я постараюсь этого больше не делать.

Она внимательно слушает, не спуская с меня глаз, а я разглядываю ее сцепленные в замок руки, лежащие на столе – тонкие пальцы дрожат. Неужели ее страх передо мной настолько велик?

– Я сегодня проснулся, а тебя нет. Я не просто перепугался, – говорю я, - а чуть с ума не сошел от страха, что с тобой может что-то случиться.

Китнисс удивленно выгибает брови, не верит или считает меня дураком: лес – ее территория, и то, что она вернулась без единой царапины, а я уставший и израненный, лучшее тому доказательство.

– Я не могу запереть тебя в доме, и, если ты хочешь, можешь уходить. Но Китнисс! – стараюсь подобрать слова, – ставь меня в известность, когда исчезаешь надолго. Я переживаю за тебя.

Она вздыхает и отводит взгляд, убирая руки под стол. Долго сидит, замерев, и только спустя сотню мгновений кивает, принимая мою просьбу.

***

Теплая вода беспокоит кожу, свежие ссадины и царапины набухают и ноют, но я тщательно моюсь и, только когда раскрасневшаяся кожа начинает пощипывать, покидаю душ.

Проходя мимо спальни Китнисс, я замираю, потому что не знаю, где мне будет позволено лечь сегодня.

Я хочу к ней.

Только Китнисс вряд ли потерпит подобное – я обманул ее, коснувшись, и теперь ей не захочется видеть меня рядом.

Дверь заперта, хотя я знаю, что Китнисс внутри. Долго мнусь на пороге, не решаясь постучать, и, сдавшись, иду к лестнице. Успеваю положить руку на перила, когда различаю позади себя негромкий звук открывающейся двери.

Оборачиваюсь. Китнисс стоит на пороге, глядя мне в глаза. Секунды протекают между нами, словно бьют током и… Китнисс отходит в сторону, исчезая в спальне, но оставляя дверь открытой. Цепляюсь за вроде бы намек и быстро захожу в ее комнату.

Она стоит у окна и напряженно наблюдает, как я укладываюсь на свою половину кровати. Забираюсь под одеяло, положив руки поверх, и прикрываю глаза, делая вид, что уже уснул.

Слышу, как Китнисс приближается и обходит кровать, замирая возле своей половины, а потом чувствую, что в руку мне упирается что-то мягкое. Не сдерживаю любопытство, обнаруживая рядом баррикаду из одеял. Китнисс построила между нами границу, чтобы я точно знал, где кончается мое желание и начинается ее свобода.

На всякий случай говорю вслух, что все понял, и только тогда Китнисс укладывается спать, снова прижимаясь к самому краю – как в нашу первую ночь в этом доме.

Я сплю долго и с удовольствием – от усталости или переживаний прошлого дня я даже не вижу сновидений, но, проснувшись, понимаю, что вторая половина кровати заправлена, а Китнисс нет. Наспех одеваюсь, спускаясь вниз.

На кухонном столе несколько тостов, обжаренных с яйцом, стакан остывающего чая, накрытого блюдцем, и короткая записка. «Ушла в лес, к ночи вернусь».

Я опускаюсь на ближайший стул, не зная смеяться мне или плакать. Китнисс нашла себе успокоение где-то в лесной чаще – подальше от меня и моей назойливой любви. Мне туда нельзя, я бесполезен, как младенец, там, где дело касается дикой природы. И все-таки она не забыла, что я переживаю, – оставила послание.

Еще пару раз перечитываю записку и, сложив пополам, прячу ее в кармане штанов. Если Китнисс вернется только к вечеру, мне надо придумать, чем занять себя все это время.

***

Постепенно мы привыкаем так жить: несколько раз в неделю Китнисс исчезает в лесу, а я торчу дома, каждые пятнадцать минут выглядывая в окно и мечтая увидеть, что она возвращается. Китнисс всегда оставляет записки, и все до единой они хранятся в моем тайнике – среднем ящике кухонного стола под клеенкой. Клочки бумажек, с помощью которых я убеждаю себя, что не безразличен ей.

Ночью мы строим баррикады, возводя между нами стену, и, бывает, я борюсь сам с собой, когда Китнисс мечется в кошмаре, но я не имею права нарушить границу и прикоснуться к ее вспотевшей коже.

Мне кажется, она стала спокойнее: эти отлучки в лес умиротворяют ее, и, возвращаясь вечерами, Китнисс не может скрыть блеска в глазах. Я рад, если она приходит в себя. И немного обижен, что моя помощь ей для этого не нужна.

Я пытаюсь рисовать. Получается совсем не так, как раньше: карандаш словно не слушается, и нет-нет, да вместо пейзажей и портретов родных выходят монстры или искаженные криком лица. Однако я не оставляю попыток, стараясь, и, когда Китнисс дома, то она сидит со мной в гостиной, любуясь закатом, который видно из окна. А я любуюсь ей.

Черты лица Китнисс стали ровнее, глаза почти не кажутся затравленными и дикими, а неизменный бинт на шее, который она, похоже, не намерена снимать до конца жизни, теперь прикрыт платком телесного цвета. Китнисс подолгу смотрит в одну точку, и я забываюсь, рассматривая ее.

Иногда случается иначе: трижды я ловил Китнисс за тем, что она подглядывает за мной. Не просто смотрит, будто переживает, что я могу уйти, оставив ее, а именно разглядывает в те моменты, когда я особенно увлечен. Мешу тесто или рисую ее портрет по памяти, закусив губу и отдавшись воспоминаниям. Вот тогда и бывает, что я резко поднимаю глаза, перехватывая в ее взгляде нежность, иногда даже ласку. И мне безумно хочется поверить, что это не игры моего воображения, а секунды, когда я вижу ту Китнисс, которая на второй Арене говорила мне, что я ей нужен.

***

Осень постепенно вступает в свои права, лес, окружающий нас, превращается в желто-багровый океан, плещущийся в своем цветении.

Китнисс все больше времени проводит дома, со мной, находя себе маленькие радости: перелистывает страницы старых книг, найденных на чердаке, не читает, а листает их вперед-назад, слушая шелест бумаги, или тискает неизвестно откуда взявшуюся игрушку, плюшевого медведя. Она почти домашняя, почти такая, какой я когда-то видел ее во сне…

Тихий сентябрьский вечер, который мы коротаем, сидя возле в первый раз затопленного камина, нарушает настойчивый стук в дверь. Китнисс вздрагивает от неожиданности, а я удивлен. У нас не бывает гостей, лишь по утрам в заранее оговоренные дни приезжает та самая машина, что доставила нас сюда, и привозит из города продукты и всякие мелочи для дома.

Вопросительно смотрю на Китнисс, но она пожимает плечами – мы никого не ждем. Поднимаюсь с дивана и бреду к двери, Китнисс идет следом.

Видя, кто стоит на пороге, я теряю дар речи, а Китнисс позади громко и тяжело выдыхает.

– Привет, Мелларк, – произносит Гейл, быстро теряя ко мне интерес и переводя взгляд на Китнисс. – Привет, Кис-кис.

Я стою, как парализованный, а Хоторн тем временем берет инициативу в свои руки, уже делая шаг вперед и, фактически, вынуждая меня отойти, пропуская его. Он сообщает, что приехал в гости.

– Я поживу у вас пару недель.

Отзывы и кнопочка “нравится”?))

Не забываем быть активными))))

========== 06 ==========

Комментарий к 06

включена публичная бета!

заметили ошибку? сообщите мне об этом:)

Я будто со стороны наблюдаю за тем, как Хоторн проходит в дом, оставляя два своих чемодана у лестницы. Он по-хозяйски заглядывает на кухню, осматривается вокруг.

Перевожу удивленный взгляд на Китнисс: она тоже, видимо, не ожидала такой наглости своего друга.

– У вас тут уютно, – констатирует Гейл.

Китнисс кивает и, вспоминая, что она хозяйка, торопится включить чайник, чтобы напоить гостя. Мы с Гейлом внимательно смотрим друг на друга, а напряжение, повисшее в воздухе, можно потрогать руками.

19
{"b":"560022","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
InDriver: От Якутска до Кремниевой долины
Когда пируют львы. И грянул гром
Любовь к себе. 50 способов повысить самооценку
Игра без правил
Джедайские техники. Как воспитать свою обезьяну, опустошить инбокс и сберечь мыслетопливо
Инквизитор
Святая Анастасия Сербская. Чудеса и пророчества
Мытарства нам предстоят
Девушка, которая играла с огнем