ЛитМир - Электронная Библиотека

Фрунзе. Зачем же вы шляетесь по степям без толку, без плана? Подумали ли вы о том, что значит для страны потерять донецкий уголь?

Ястребов (обиженно). Рассуждать легко, а пушек нет, снарядов нет, людям жрать нечего.

Фрунзе. Выходит то, что произошло, было неотвратимо?

Ястребов. Не заслужил товарищ Ястребов такого вашего отношения. В штабах сидючи, легко рассуждать, а бойцы товарища Ястребова в это время кровь проливают.

Фрунзе. И зря проливают, без пользы. (К Семенову.) Как ваше мнение?

Семенов. Подтверждается только то, о чем я вас предупреждал: здесь виноват не Ястребов, а вся эта злосчастная обстановка.

Фрунзе.(к Белоусову). И. вы так думаете?

Белоусов (несколько смущенно). Гм… Все дело в кадрах, товарищ командующий. (Покосился на Ку-цыбу.) Ведь там лучшие французские офицеры, отборные русские офицерские части, а у нас… (Запнулся.)

Фрунзе. А у нас?

Белоусов. Можно судить по результатам, товарищ командующий.

Фрунзе. Так… (Подумал.) Скажите, товарищ Куцыба, есть в вашей части комиссар?

Куцыба. Как я сам из партизан, так что комиссара нет.

Фрунзе (встает, быстро подходит к двери и, приоткрыв ее, кричит). Товарищ Кузнецов.

Те же и Кузнецов.

Фрунзе (Ястребову). Рекомендую вам товарища Кузнецова в качестве комиссара в полк вот к нему. (Указывает на Куцыбу.) Вы согласны? (Спрашивает Кузнецова.)

Кузнецов. В огонь и в воду, Михаил Васильевич.

Фрунзе (Куцыбе). А вы?

Куцыба молчит. В это время отворяется дверь, и робко входит Катерина.

Фрунзе. А, Катерина Тарасовна! (Обращается к остальным.) Девушка очень хочет воевать. Может быть, определим ее тоже в часть к товарищу Куцыбе?

Катерина. Спасибо вам. (Она низко кланяется в пояс.)

Фрунзе (Куцыбе). Враг не должен быть в Юзовке. Вы поняли меня?

Куцыба (хрипло). Понял.

Фрунзе (Кузнецову). Вы поняли меня, товарищ Кузнецов?

Кузнецов. Понял, товарищ командующий.

Фрунзе (обращаясь ко всем). Мы должны осуществить на фронте коренной перелом, товарищи. Завтра, на двадцать четыре часа, назначаю военное совещание в штабе фронта. Прошу всех прибыть. Товарищ Снетков… Немедленно по прямому проводу вызовите товарища Ворошилова в штаб фронта.

― ― ―

Колокольня сельской церкви. На колокольне наблюдатель — Катерина Голубенко. Она в солдатском ватнике, юбке, башмаках с обмотками, возле стоит винтовка.

Некоторое время она смотрит в бинокль, потом, заслышав скрип шагов по лестнице, опускает бинокль, оглядывается.

Появляется Кузнецов. Он угрюм и взволнован.

Кузнецов. Ничего не видать?

Катерина. Нет пока.

Кузнецов садится на ступеньку.

Кузнецов. Душа не на месте. Давно б уже надо выступать, а мы все стоим. Говорит — приказу нет, а дорога на Юзовку свободна. Что, ежели он — подлец? Что я Михаилу Васильевичу скажу? И ни одного коммунара в полку. Тоже — часть!.. А ты гляди, гляди, ты меня не слушай. (Катерина смотрит в бинокль.) Я ведь почему с тобой говорю? Потому, что я тебе верю. Я, может быть, таких вещей рядовому бойцу говорить не должен. Но у меня к тебе вера. Я тебя считаю за полную коммунарку. Я тебе верю…

Катерина (вдруг вскрикивает). Гляди, гляди, что там показалось, на шляху! (Передает бинокль.)

Кузнецов (смотрит и в страшной ярости кричит). Продал, подлец! Это ж беляки! Так я и знал! Мимо нас, прямо на Юзовку… Подлец! Подлец! (Опрометью бросается вниз по лестнице, за ним Катерина.)

― ― ―

Довольно чистая, обжитая хата. Знамя прибито за концы на стене. На знамени надпись: «Первому непобедимому имени товарища Ястребова полку», «Смерть врагам революции!»

На кровати сидит командир полка Куцыба. Он без сапог, в расстегнутой гимнастерке. На скамье, на табуретах сидят батальонные и ротные командиры его полка. Одни из них в матросских бескозырках и богатых шубах, другие в драгунских и пехотных мундирах, без погонов. По тому, как они одеты и как себя держат с командиром полка, видно, что полк с партизанским душком.

Куцыба. Тут, стало быть, сижу я, тут товарищ Ястребов, а тут командующий…

Один из командиров. Кто?

Куцыба. Товарищ Фрунзе. «Вы, говорит, товарищ Куцыба, командир первого непобедимого полка?» — Я, говорю, а сам поглядываю на нашего ясного сокола, на Степочку…

Голос. На кого?

Куцыба. На Ястребова. А он молчит, будто не его это дело. Тут встал я, значит, и говорю: «Вы, говорю, товарищ командующий, хотя и старый военный, в старой армии имели большой чин…»

Распахивается дверь, в хату врывается Кузнецов, за ним Катерина..

Кузнецов. Проспали, товарищ командир! Беляки идут шляхом на Юзовку. Немедля подымай полк!

Все встают. Один Куцыба неподвижен.

— Да не может того быть! По диспозиции-то никак не выходит. Видно, чевой-то вам померещилось, товарищ. комиссар.

Кузнецов. Да как ты можешь… Вон у нее спроси!

Катерина. Истинная правда, товарищ командир. Кавалерия идет шляхом на Юзовку.

Куцыба. Только тихо! Зачем панику разводить. Может, то наша кавалерия…

Кузнецов. Товарищ Куцыба! Не время разговаривать! Немедля подымай людей!

Куцыба. Святой воинский долг — блюсти дис-циплилину. У меня приказа нет, выступать я не могу.

Кузнецов. Ах, ты вот какой? Товарищи командиры! Не слушайте его. Все по своим местам! Я сам поведу полк под свою ответственность…

Куцыба. Замолчь! С каких это пор взял ты моду подбивать бойцов супротив высшего командования?

Кузнецов (яростно). Это ты нарушил приказ высшего командования, приказ товарища Фрунзе. Ты есть для меня предатель, а не командир! Там люди наши погибают. За мной, товарищи! (Бросается к двери.)

Командиры в замешательстве.

Куцыба. Задержать его! Арестовать!

Кузнецова схватывают у дверей. Он вырывается. Ему скручивают руки. Он кричит:

— Подлец! Подлец!

Катерина смотрит на все расширенными от ужаса глазами.

― ― ―

Салон-вагон Фрунзе. Ранний вечер. Закатное солнце бьет в окно. Где-то на путях в эшелоне поют:

Белая армия, черный барон

Снова готовят нам царский трон.

Но от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней…

Фрунзе, по-портняжьи поджав под себя ногу, изучает карту. Изредка он поглаживает свой бобрик. Иногда мурлычет песню, мотив которой доносится, сюда, в салон-вагон.

Входит Снетков:

— Михаил Васильевич, кашки гречневой.

Фрунзе. Что ж, давай кашки.

Они сидят за столом и деревянными ложками уплетают кашу.

Снетков. Плохо дела-то идут?

Фрунзе. Пока — плохо.

Снетков. Эх, помню в Иванове, при проклятом-то капитализме, был ты, Михаил Васильевич, еще совсем молодой и очень ты был беззаботный.

Фрунзе. Разве я уж так стар?

Снетков. Очень ты тогда за одной аптекаршей ударял.

Фрунзе (смеется). Чудак. Мне не аптекарша нужна была, а аптека. Для чисто конспиративных целей.

Снетков. Рассказывай…

Фрунзе (Откладывает ложку, смотрит на Снеткова). Плохие люди есть среди нас, Иван Петрович. Ты замечал?

Снетков. Еще бы не замечать! А ты плохих гони. Ищи хороших.

Фрунзе. Вот что — позови-ка ко мне товарища Белоусова.

Фрунзе один в салон-вагоне. Входит Белоусов. Почтительно, по-военному опустив руки, останавливается в дверях.

Фрунзе. Войдите, Петр Степанович, присаживайтесь.

Белоусов проходит, садится.

Фрунзе. Вам сколько лет, если не секрет?

85
{"b":"560089","o":1}