ЛитМир - Электронная Библиотека

— В моей жизни произошли большие перемены, — снова сунул он мне под нос тату. — Пришло время показать родителям, что я не зря прожил в Нью-Йорке и добился чего-то в жизни. — Нас с ним одновременно передернуло.

В эту минуту парень в шляпе снялся с места и стал переходить улицу размашистыми шагами. Он начал говорить еще до того, как подошел, и я не сразу понял, что говорит он со мной. Подойдя, он приблизил к моему лицу перекошенную физиономию почти вплотную и принялся на меня орать.

Кричал, что я совсем потерял человеческий облик и не берегу ни себя, ни окружающих меня людей. Если надо через кого-нибудь переступить, я это сделаю не задумываясь, потому что когда человек становится на дорогу зла, он опускается и превращается в свинью, и тогда пути назад уже нет.

— Это как всемирный потоп, — объяснял мне парень в панаме. — Люди опустились настолько, что Богу ничего не оставалось, как их потопить. Так и ты — пал ниже некуда и потерял человеческий облик. Чтобы вернуть его, нужно изменить себя; чтобы изменить, нужна сила воли, а ее у тебя нет. Так что единственное, что может положить конец твоему свинскому поведению — это вмешательство высших сил. Всемирный потоп, или чтобы худо-бедно кирпич упал на голову.

— Это до чего надо дойти, — гневно воскликнул пришелец-незнакомец вне себя от возмущения, — чтобы ранним утром рыдать над мультфильмом про Дональда Дака?! А подкидывать Дину в виски ЛСД зачем? И теперь ты стоишь перед Майком и тянешь его за собой! — энергично кивнул он на моего собеседника. — Я тебе говорил, Майки, чтобы ты себя берег и не знался с людьми, которые могут сбить тебя с пути? — повернулся он к татуированному, с ненавистью глянув на меня.

— Ты Кевину для чего сказал, где я живу? — вновь обратился он ко мне. — Он и сейчас у меня! — Панама мотнул головой на дверь, из которой вышел. — Завалился ни свет ни заря, поставил в видик «Девять с половиной недель», смотрит, как Ким Бейсингер и Микки Рурк поливают друг друга медом и украшают сверху клубникой. Развалился на моем диване и целует этого дырявого гомика в губы. С тобой вообще нельзя иметь дело, Джошуа! Знаешь, что про тебя сказал Людвиг? Что с Джошуа иметь дело — это как пытаться найти Бога в публичном доме, а если Джошуа пойдет на дно, считай, сто процентов прихватит и тебя.

Татуированный сказал моему новоявленному врагу, что я не Джошуа. Тот и не почесался. Показал мне на Майка и предупредил, что увидит меня еще раз с ним и узнает, что Майк принялся за старое, — возьмет вот такой нож и сделает вот так, — он провел указательным пальцем себе по горлу. После этого теми же размашистыми шагами двинул в сторону Второй авеню.

Остановился на светофоре — дали зеленый свет, пошел. Прошагал уже полперехода, и тут с него упала шляпа. И валяется на перекрестке. Он к ней подкрался, воровато огляделся, резким движением поднял с земли, нахлобучил и бросился бежать. Мы наблюдали за ним до тех пор, пока фигурка стала уже плохо различима, а он все несся и несся, как будто его засекли с чем-то постыдным или противозаконным.

Мы смотрели на панически удаляющегося моралиста, моего нового знакомого. Я сказал, что дом, из которого он вышел, очень престижный, в нем, наверное, дорого жить, так что странно, что здесь живет тип, как бы это сказать, такого разряда.

— Знаешь кинокомпанию «Полиграм Энтертеймент»? — спросил Майк. — Его родителям принадлежат восемьдесят процентов акций компании, — сообщил без энтузиазма.

Я не заметил, когда мой собеседник вдруг занервничал. Принялся смущенно кивать и извиняться, что занял слишком много моего времени. Он не рассчитывал, что мы будем говорить так долго. Просто хотелось с кем-то перекинуться словцом, а вовсе не использовать. Он стал пятиться назад и все кланялся, принося извинения. Я его заверил, что нисколько он меня не использует, и попросил задержаться, разговор только-только делается интересным. Он замахал руками, у него был очень виноватый вид. Еще раз попросил прощения и чтобы я не принимал это так близко к сердцу, и поплелся в направлении аптауна. Шагов через двадцать еще было видно, как у него дрожат руки.

А я — сперва к Первой авеню. Нищий по-прежнему сидел на паперти. Солнечный поток падал на старые здания, ложился пятнами, как на декорации к фильмам двадцатых годов. Нью-Йорк меня призывал, и мне предстояло по нему идти, пока окончательно не сотрутся гнетущие воспоминания об утре у Полины. Я вышел на Первую авеню и подумал, что она идеально подходит моему плану — идти прочь и не останавливаться. Солнце оставалось еще утренним, и я решил, что остановлюсь в одном из скверов, только когда меня настигнет закат и дома и площадки будут залиты бордово-красным.

Я шел к аптауну. Моя целеустремленность была связана с тем, что там находится Гарлем. Весь путь туда я пройду пешком. Это займет долгое время — может быть, несколько лет. Я приду туда старым, седым, умудренным человеком, сяду на одну из скамеек и останусь на ней навсегда. Практически каждому, на кого натыкался с момента приезда, я говорил о том, что хочу быть в Гарлеме. Я имел в виду что-то абстрактное, скорее всего состояние души, а не реальное место.

Я был в таком состоянии, что воспринимал окружающее более четко, чем обычно. Например, мое внимание привлек шикарный черный парень, он стоял на Первой авеню, мне до него оставалось метров двадцать, он был ближе к заветному Гарлему. Он стоял полуголый, майка заткнута за пояс, это выглядело так, как надо. Кепка была сдвинута набекрень, закрывала левую часть лица и тоже сидела на нем так, как следовало, — не слишком низко и не слишком высоко. Короче, у этого негра все со всем было нормально.

Он занимался тем, что не пропускал ни одной женщины, которая проходила мимо. Каждую из проплывающих мимо красоток встречал взглядом задолго до того, как она поравняется с ним, и не отрывал глаз, пока та не скрывалась из виду. Все понимали, что он стоит так уже давно и что это времяпрепровождение не приносит ему ничего кроме удовольствия. Наверное, он воспринимал город примерно так, как уже начинал его воспринимать я.

Встречая и провожая взглядом девушку, он говорил либо что «это слишком», либо что «он не может в это поверить», либо что «это как раз то, зачем он здесь». Еще он иногда просил Бога благословить проходящую мимо. Этого было для него вполне достаточно — стоять и кивать вслед идущим девушкам. И произносить меткое замечание им вслед. Вот и все, что было ему нужно.

Я остановился неподалеку, закурил и тоже стал смотреть на них. Вернее, наблюдать, как смотрит он. Очень скоро пыльная авеню одарила нас сногсшибательной негритянкой, которая не торопясь шествовала в одном купальнике и на шпильках, а великолепную попку несла, как шлейф. Парень вперил в нее наглый веселый взгляд задолго до непосредственной встречи, а когда она была рядом, сказал, чтобы не проходила мимо ниггера, не каждый день ей может улыбнуться такая удача. Девица ответила, что удача ей улыбается гораздо больше, когда она смотрит на обкаканные пеленки своего ребенка, чем когда слушает дешевые разводки безработного ниггера. Парень сказал, что он ее любит, потом повернулся ко мне и сообщил, что это уже слишком.

Мы немного потоптались на месте, ожидая, что еще нам преподнесут. Очень скоро на наше обозрение была выставлена потрясающая доминиканка в серебряном лифчике и шортиках, тоже на шпильках. У нее были черные как смоль волосы, которые доходили до талии, а шла она очень осторожно, как будто каждый шаг, который делала, был очень дорогой и редкой вещью, — и я был совершенно с ней согласен. Когда парень увидел красавицу, то начал срочно приносить молитвы Всевышнему, умоляя его помиловать, ибо без Божьей помощи ему, неопытному грешнику, точно не выдержать то, что на него свалилось. Она дошагала до нас, парень присвистнул и сказал, что не надо этого делать с ниггером, что она совсем не жалеет ниггера.

— Ты такая красивая, что с тобой даже не хочется заниматься любовью! — улыбнулся он ей, и это на ту минуту был самый ловкий комплимент, который мне довелось слышать в жизни.

34
{"b":"560090","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Время вновь зажигать звезды
Засыпай, малыш! 9 шагов к здоровому и спокойному сну ребенка
Беспокойные
Копиист
Лабиринт. Войти в ту же реку
Дао жизни: Мастер-класс от убежденного индивидуалиста
Что и когда есть. Как найти золотую середину между голодом и перееданием
Гробовое молчание
Новые приключения Гомера Прайса. Сентербергские истории