ЛитМир - Электронная Библиотека

Последний пункт был самым постыдным для шведов, которые после Полтавы уже знали, что ждет их союзников: пытки, виселицы, колы, четвертование… Меншиков организовал на берегу настоящую охоту: казаков сгоняли, «как скотину», с женщинами и детьми и забивали на месте. Кто-то из них сопротивлялся, кто-то предпочитал смерть в волнах Днепра… А Меншиков в это время, по примеру Петра, угощал обедом Левенгаупта, которому происходящее на берегу не испортило аппетита.

По подсчетам Энглунда, в плен к русским попало почти 20000 шведов: 983 офицера, 12 575 унтер-офицеров и рядовых (из них 9151 кавалерист), 4809 нестроевых (пасторы, фурьеры, лекари, лакеи, денщики, писари, обозная прислуга и т. д.) и 1657 женщин и детей. Вместе с 2800 солдатами и офицерами, взятыми в плен под Полтавой, это составляло почти 23000 человек.

49 лучших полков королевской армии были полностью уничтожены русскими за 4 дня. Из 49 500 шведов (считая нестроевых), которых Карл вывел из Саксонии, на 1 июля 1709 года у него оставалось 1300 человек, сопровождающих его на пути в Очаков.

Официальные трофеи и добыча составили: 31 пушку, 142 знамени и 700000 далеров (300000 из них принадлежали Мазепе). Сколько денег награбили солдаты, осталось неизвестным.

Условия капитуляции для рядовых были нарушены сразу же: шведских солдат обобрали до нитки, связали, раздетых, друг с другом и «гнали и понукали, как быдло». Позже их поселили в Нижнем Новгороде, на Урале и в Сибири, где они промышляли своим трудом, сапожничая, скорняжничая, учительствуя и т. п.; особенным спросом пользовались изготовляемые ими игрушки.

Пленных офицеров распределили по городам европейской России. В Смоленске, например, сначала проживали Левенгаупт, Шлиппенбах и 13 штабных и обер-офицеров, затем их число увеличилось до 375 человек. Их содержание было довольно сносное. Петр приказал «иметь с ними обхождение по достоинству их рангов». Они получали провиант от казны, так как не имели с собой «никаких скарбов», иначе говоря, были также ограблены.

Возвращение шведов на родину растянулось на долгие годы. Увидеть родные берега было суждено лишь 4000 из них. Они продолжали возвращаться еще и в 1729 году, а последний военнопленный, гвардеец Ханс Аппельман, вернулся в родные места лишь в 1745 году – через 36 лет после Переволочны.

4

В конце VIII века святой Лиудгер, один из христианских подвижников среди фризов[69], рассказал сестре свой тяжелый сон:

– Мне снилось, что нечто похожее на солнце спасалось с севера за море, преследуемое страшными тучами; оно пролетело мимо нас, покрылось мраком и исчезло вдали, а темные тучи полегли по всем этим прибрежным странам. После долгого времени солнце опять вернулось и прогнало мрак по ту сторону моря.

Сказав это, святой Лиудгер залился слезами. На вопрос сестры, что означает этот сон, он пояснил:

– Тяжкие гонения от норманнов, грозные войны и великие опустошения постигнут нас, так что эти прекрасные области останутся почти безлюдными. Но с Божьей помощью христианство сподобится мира, и то же бедствие, какое они причинят нашим странам, постигнет и норманнов.

«Это пророчество, – говорит русский историк Герье, – сбывалось не раз относительно норманнских отрядов, усеявших костями берега морей от Фризии до Неаполя; сбылось оно и относительно последней норманнской рати, вновь отправившейся добывать обширную Гардарику[70]».

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Как, снова гости? Согласитесь, друг мой!

Не будь войны, причины моря слез,

Не собралось бы в этот лагерь столько

Венчанных славой доблестных мужей.

Шиллер[71].

1

За Днепром, куда хватало глаз, расстилалась голая степь – без дорог, деревьев, воды и жилья. Днем стояла нестерпимая жара, ночью холод пронизывал до костей. Королевский отряд терпел жестокую нужду во всем, особенно сильно донимала жажда. К концу первого дня пути казаки случайно натолкнулись на мутный ручеек – это спасло беглецов.

Карл ехал впереди в коляске, остальные следовали за ним верхом, в повозках или пешком. Последним приходилось совсем туго, так как отряд двигался на пределе возможного, опасаясь преследования. Многие из них отставали и гибли в степи; их белеющие в траве кости случайные путники видели еще и десятилетия спустя.

В пути шведы почти полностью зависели от казаков, умевших ориентироваться по солнцу и звездам. Казаки осмелели и с каждым днем все громче заявляли о своих требованиях. «Они роптали, – пишет Нордберг, – что им платят жалованье из взятого с собой бочонка с саксонской мелкой монетой, которую по причине ее легковесности называли саксонскими летучими мышами, и казаки угрожали предоставить шведов их судьбе». Свое недовольство они попытались выместить на Мазепе. По словам Понятовского, на третий день в ночь в лагере возникла тревога: «казаки, которые возмутились против Мазепы, хотели разграбить его телеги, где у него были большие ценности, а его самого схватить и выдать царю». Шведам удалось уговорить их оставить Мазепу в покое, но несколько десятков запорожцев покинули лагерь и скрылись в высокой траве, вероятно решив вернуться домой.

На пятый день королевский отряд достиг Буга. Люди были полностью измотаны: они преодолели 230 верст и не отдыхали по-настоящему уже восемь суток, со дня Полтавского сражения.

За Бугом начинались владения Турции. Карл расположился лагерем на берегу реки и направил к очаковскому коменданту Мехмету-паше Понятовского, поручив ему вытребовать у турок съестные припасы и лодки для переправы. 2000 дукатов, врученные королем посланцу, должны были ускорить переговоры.

Но «паша в Очакове был несговорчивый и жестокий человек» (Нордберг). Сначала он пообещал выделить шведам 5 небольших судов с провиантом и впустить их в город. Затем, увидев многочисленность королевского отряда, паша испугался ответственности и разрешил переправиться лишь королю со свитой; прочие должны были ожидать распоряжений султана.

Карл настаивал на немедленной переправе всего отряда; переговоры затянулись. Наконец Понятовскому удалось «подобающими средствами» (то есть, попросту говоря, подкупом) добиться от паши желаемого. Шведы и казаки начали переправу. Однако переговоры отняли слишком много времени – в степи показалась русская кавалерия. Повторилась Переволочна, только меньшего масштаба. Карл, переправившийся одним из первых, вновь не смог руководить обороной, и ему пришлось лишь наблюдать гибель остатков армии. Из 2800 человек на турецкий берег Буга перебралось всего 600, остальные (как большая часть храбрых драбантов) нашли свою смерть от русских сабель и пик, утонули в реке или сдались в плен. Запорожцев русские убивали на месте, а 300 пленных шведов обезоружили, связали и табуном погнали в степь.

Паша просил у Карла прощения за промедление и умолял не жаловаться султану. Вольтер передает, что Карл обещал ему это, предварительно отчитав его, «словно имел дело с подданным». Нордберг же рассказывает, что разгневанный король сразу отправил султану жалобу и тот выслал Мехмету-паше шелковый шнурок (это означало смертный приговор: чиновник, получивший от султана шнурок, должен был повеситься на нем).

В Стамбул (так назывался Константинополь с 1453 года, когда его захватили турки) король отправил Нейгебауэра, ставшего первым шведским послом в Турции. Это был уроженец Данцига, знавший многие языки, в том числе русский и турецкий. Одно время он состоял воспитателем при царевиче Алексее, но бежал к Карлу и быстро вошел у него в милость. Он должен был заявить султану о желании шведского короля заключить «торговый договор на пользу подданных обеих стран» и «более тесный союз для безопасности от беспокойного для обоих соседа, московитов».

вернуться

69

Фризы – народ, поселившийся во времена Великого переселения народов на территории современных Нидерландов и до сих пор живущий там (ок. 420000 человек, данные начала 1990-х гг.).

вернуться

70

Гардарика – так древние скандинавы называли Северо-Западную Русь.

вернуться

71

«Пикколомини», действие I, явление 2; перевод Н. Славятинской.

60
{"b":"5601","o":1}