ЛитМир - Электронная Библиотека

Но тут разговор двух эскулапов прервал царь, который в сопровождении Кухбаци и Нубара пришел в покои лекаря проведать Меружана:

– Ну как он?

– Он сильный человек, даже на более серьезные раны может не обратить внимания, – отвечал врач. – Он вне опасности. Края раны ровные, потеря крови небольшая. Сейчас он спит, думаю, выздоровление пойдет быстро.

– Ты искусный врачеватель, Егия. – Царь с благодарностью посмотрел на врача, потом стал серьезным и спросил: – Что, если нож был отравлен?

– Я подумал об этом и использовал сок растения сильфий на тот случай, если в рану попал яд.

– Меружан спас мне жизнь, – сказал Тигран, благодарно посмотрев на раненого воина.

– Государь, я закончил исследование кольца с камнем. – Егия взял со стола кольцо с тайником и откинул камень. – Под камнем был яд аконитин. В наше время его изготавливают только в Сирии.

– Вот как! – Царь задумался и, ничего не сказав, вышел из покоев со своими сопровождающими.

Тигран решительным шагом шел по коридорам дворца, за ним – Кухбаци, заместитель Меружана, и Нубар, начальник охраны дворца.

– Кто преступник? – спросил царь.

– Он сириец, – ответил Кухбаци, – прибыл в город на днях, метатель ножей высокого класса.

– При нем было десять ножей, – сказал Нубар, – все особой конструкции. Такие делают в Сирии.

Царь внезапно остановился и посмотрел на Нубара.

– Все последние покушения связаны с Сирией, – сказал Тигран. – Кто-то направляет руку убийцы. – Затем он повернулся к Кухбаци: – Узнай, откуда исходит угроза.

И они снова пошли по длинному коридору в покои царя.

В доме азарапета Гнуни, главного финансиста царя, развернулась дискуссия между друзьями. Аравелян, старейшина рода и крупный землевладелец, пытался донести до царского чиновника озабоченность части аристократии, которая была настроена проримски, реформами царя.

– Нам больше не нужны новые рабы, да и те, что есть, зачастую приносят лишь небольшой доход. Есть другие способы обогащения.

– Конечно, вы разбогатели настолько, что решительно выступаете против сильной центральной власти, – сказал Гнуни.

– Мы хотим больше самостоятельности, и мы хотим, чтобы наследником царя был Тигран-младший, который будет проводить политику, понятную большинству богатых людей, – жестко сказал Аравелян.

– Понимай так: политику, которая угодна вам. А идеальным, с вашей точки зрения, было бы следующее: царь, умиротворив и подчинив для армянской знати половину Азии, разрешил бы ей хищно выкачивать из провинций огромные средства. Ожесточенное сопротивление твоих сторонников курсу царя хорошо видно из дворца.

– Мы хотим, чтобы царь проводил политику, понятную аристократам.

– Нет, вы хотите грабить народ, наживаясь на ростовщичестве и спекуляции, но царь заставил вас подчиниться его воле и думать о развитии государства, – с пылом сказал Гнуни.

– Рим движется в этом направлении, аристократия там процветает.

– У Рима другие приоритеты и единственная цель – завоевания для грабежа, – парировал Гнуни.

– И мы готовы считаться с римскими интересами, а они с нашими, – сказал Аравелян.

– Вы разрушите державу и сами сгорите в огне своих идей!

– Митридат Понтийский, главный союзник Тиграна, потерпел поражение, Великая Армения осталась в одиночестве между могущественным Римом и усилившейся Парфией, и теперь давление на Армению с запада и востока будет только нарастать! – провозгласил Аравелян.

– Нам это известно. Римляне мечтают вмешаться в дела державы, и сейчас поддерживают некоторые слои армянской знати, настраивая их против царя! – сказал Гнуни.

– Что ж, римляне умеют защищать свои интересы и поддерживать нужных людей, – сказал Аравелян, но, чтобы закончить разговор на дружеской ноте, он примирительно добавил: – Нашей дружбе, Гнуни, ничего не угрожает, в конце концов, мы – армяне, мы – патриоты, в нашей религии и культуре в сочетании с древними традициями много хорошего, но мы не хотим останавливаться в своем развитии.

Гнуни с теплом в голосе произнес:

– Ты, мой друг, не искушен в делах царства, но, быть может, здравый смысл и глубокий ум помогут тебе понять мою правоту.

В царских покоях Тигран вел неторопливую беседу с мудрецами. В креслах напротив него сидели старый Евсевий и молодой Айказ. Солнце уже зашло, и темная южная ночь опустилась на город. В окно заглядывала ярко светящаяся луна, окруженная мириадами мерцающих звезд. Огоньки пламени в чашах светильников, установленных в зале, весело прыгали и высвечивали одухотворенные лица говорящих.

Тигран произнес:

– Я прочитал манускрипт «Экономика» знаменитого афинянина Ксенофонта, который хранится в моей библиотеке.

– Ксенофонт написал также «Анабасис», и эта книга тоже есть у нас, – сказал Евсевий.

– Да, – подтвердил Тигран. – Ксенофонт был в Армении и встречался с царем Ервандом I и с ним поделился мыслью об управлении царством. Его идея о большом предприятии по переработке меди при ее внедрении может обогатить Великую Армению.

– Я читал произведение Ксенофонта «Экономика», которое еще называют «Домострой», – сказал Евсевий. – Очень интересный труд! Ксенофонт пишет о рациональном ведении хозяйства: как платить за труд и как извлекать выгоду.

– Я хочу, чтобы под моей защитой процветали все армянские области, – сказал царь, – для этого я создал такую структуру власти, которая дает армянской аристократии возможность не только приумножать свои богатства, но и делиться с государством и заботиться о народе.

– Не вся армянская знать поддерживает тебя. Ей не дает покоя пример непомерного обогащения римской аристократии, – обмолвился Евсевий.

Тигран кивнул и произнес:

– А еще мне нужны хорошие отношения с Римом.

– Твой союзник Митридат повержен, у Рима теперь может появиться желание напасть на тебя.

– Я об этом думаю и готовлю страну. В стратегических точках поставлены крепости с гарнизонами, работают почта и костровая связь.

Помолчали, потом Тигран сказал:

– В наших вечерних беседах мы часто поднимаем вечные темы: жизнь, смысл жизни, смерть, отношения с богами.

– А еще загадывали, оставишь ли ты след в истории? – вспомнил Евсевий.

– Люди всегда мечтали овладеть высшей мудростью и разгадать тайну вечной жизни, – сказал Айказ.

– Бессмертие могут подарить только боги, – улыбнулся Тигран.

– А знаешь, государь, – проронил Евсевий, – царь Ерванд, которого ты сегодня упоминал, возможно, произошел от дракона, ведь его имя означает «дракон».

Тигран стал серьезным. Тема драконов все чаще стала занимать умы как его подданных, так и его самого.

– Я читал ряд сочинений, где говорится, что Александр Великий тоже произошел от дракона, – произнес Айказ.

– Вблизи Арарата стали встречать странных людей, которые называют себя колдунами. Уж не порожденье ли это драконов? – осторожно сказал Евсевий.

Тигран задумался, потом произнес:

– Землетрясения, черный дым, гром, языки пламени, молния, град, туман – вот о чем постоянно мне доносят из уездов, примыкающих к горе Арарат.

– Все говорит о том, что ужасный монстр проснулся! – с испуганным лицом воскликнул Евсевий.

– Старые рукописи говорят, что огромный черный дракон, этот злой дух, порождающий хаос, которого армяне зовут «вишап», обитает в нашей священной горе Арарат, – прошептал Айказ.

– Мне с детства рассказывали старинные армянские легенды, и я всегда полагал, что драконы – это порождение народных поверий, – сказал Тигран.

– Легенды, друг мой, это предания о реальных событиях. Драконы существуют! У них ядовитые слюна и дыхание, ужасный голос и свирепый вид, они огромны, быстро размножаются, крадут человеческих детей и подменяют их злыми духами, а могут и сами принимать образ человека, – промолвил Евсевий.

Все умолкли, погрузившись в тяжелые раздумья. Тигран вспомнил слова Айказа, сказанные им в комнате тайн: «Вавилон – это символ грядущего. Так же, как когда-то в прошлом был суд над древним Вавилоном, в будущем будет суд над всемирным Вавилоном».

31
{"b":"560108","o":1}