ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И вот, когда он держал женщину в объятиях, за дверью словно раздавался хриплый пьяный голос: "А ну, открывай! Я знаю, с кем ты! Сейчас я с тобой расправлюсь, дрянь!" И в мгновение ока, подобно распутникам, которые возбуждаются, если их застанут с поличным где-нибудь под открытым небом у воды, или в саду Тюильри на садовой скамейке, или в номерах, дез Эссент ненадолго снова обретал силы, и, пока голос чревовещательницы басил и ругался за дверью, он набрасывался на нее и испытывал неслыханное наслаждение от ругани, от собственного испуга, будто ему и впрямь пригрозили, помешав спокойно предаваться грязным играм.

Но, увы, эти свидания скоро прекратились. Хотя и платил он чревовещательнице огромные деньги, она оставила его и тут же продалась другому, менее капризному и более выносливому.

О чревовещательнице дез Эссент очень жалел, и в сравнении с ней, ни с кем не сравнимой, остальные женщины казались ему тусклыми и скучными, а их детские ужимки -- пошлыми. Он стал до того презирать это убогое кривляние, что и вовсе не мог их теперь видеть.

И вот однажды, когда, с отвращением думая об этом, он гулял в одиночестве по улице Латур-Мобур, неподалеку от Инвалидов, к нему подошел молодой человек, почти мальчик, и спросил, как удобней всего пройти на улицу Бабилон. Дез Эссент объяснил ему и, поскольку шел в том же направлении, отправился вместе с ним.

Неожиданно юноша заговорил, снова спрашивая о дороге и уточняя свой маршрут: "Значит, по-вашему, налево идти дольше. А меня уверяли, что если свернуть, то дойдешь быстрее". Голос его был умоляющ и застенчив, звучал и тихо, и ласково.

Дез Эссент посмотрел на него. Юнец, казалось, прогуливал уроки. Его костюм не производил впечатление: шевиотовый, тесный в боках пиджачок, черные узкие брючки, рубашка с отложным воротником, темно-синий, в белую полоску, пышный галстук "ла вальер". В руке у него была тетрадь в картонной обложке, на голове -- котелок.

Подросток запоминался, но и вызывал некоторое смущение: кожа бледная, черты лица удлиненные, но довольно правильные; из-под длинных черных волос смотрят большие, влажные, близко посаженные глаза, под глазами круги, на носу золотистые веснушки, рот маленький, но пухлый, на нижней губе ложбинка, как на вишенке.

Мгновение они смотрели друг другу в лицо, потом юноша замедлил шаг, его рука коснулась руки дез Эссента, и тот пошел медленней, задумчиво любуясь его легкой походкой.

Из этой случайной встречи возникло на долгие месяцы странное темное знакомство. Дез Эссент с дрожью думал о нем. Никогда доселе он не сталкивался с чем-то столь влекущим к себе и властным! Ни одна связь так не пугала и не удовлетворяла его!

Теперь воспоминание именно об этом взаимном расположении казалось ярче всех прочих. Подействовали дрожжи распутства, какие таит в себе перевозбужденный от невроза мозг, -- тесто забродило. Наслаждаясь воспоминаниями о былых грехах или, как сказала бы церковь, "блудными помыслами", он примешивал к телесным образам умственные, подогретые чтением казуистов -- всяких занятых толкованием шестой и девятой заповедей Бузембаумов, Диан, Лигюори и Санчесов.

Вера зародила в его душе сверхчеловеческий идеал, к которому дез Эссент, возможно, был предрасположен по линии своих предков еще со времен Генриха III. И эта же вера, возбудив в нем стремление к идеалу, развила и мечту о невозможной, непозволительной страсти. И ныне его преследовали как низкие, так и возвышенные образы. Они переполняли его жаждущий мозг, звали вырваться из мировой пошлости, порвать с общепринятым, предаться особым наслаждениям, пройти через потрясения небесные или адские, но равно губительные, ибо грозили организму потерей фосфора.

Наконец он очнулся от всех мечтаний, совсем разбитый и уничтоженный. Едва живой, дез Эссент тотчас зажег все лампы и свечи и, залив всю комнату светом, почему-то решил, что так глухой, прерывистый, упорный стук крови в голове сделается хотя бы немного тише.

ГЛАВА X

Во время подобной болезни, нередко истребляющей весь род до последнего потомка, чаще всего после кризиса наступает заметное облегчение. Так что в одно прекрасное утро дез Эссент, сам не зная почему, проснулся вдруг совершенно здоровым. Ни тебе изнурительного кашля, ни стука молоточка в затылке. Невыразимо блаженное состояние, легкая голова и ясные мысли -- не мутно-сине-зеленые, а светлые, нежные, радужные, как мыльные пузыри.

Блаженство длилось несколько дней. Но однажды ближе к вечеру начались галлюцинации обоняния.

В комнате запахло франгипаном -- итальянскими духами. Дез Эссент посмотрел по сторонам, не стоит ли где открытый флакон. Никакого флакона он не обнаружил. Он заглянул в кабинет, в столовую: запах проник и туда.

Он позвонил слуге. "Вы не чувствуете, чем это пахнет?" -- спросил он. Старик заверил, что ничем не пахнет. Становилось ясно: невроз вернулся, вернулся в виде иллюзии обоняния.

Наконец дез Эссент изнемог от этого благоухания, стойкого, но мнимого, и решил подышать настоящими ароматами, надеясь, что такая гомеопатическая мера излечит его или, по крайней мере, избавит от назойливого франгипана.

Дез Эссент пошел в кабинет. Там, у старой купели, служившей чашей для умывания, под большим зеркалом в кованой лунно-серебристой раме, которая, словно стены колодца, обрамляла мертвую зеркальную зелень воды, на полочках из слоновой кости стояли флаконы всех форм и размеров.

Дез Эссент переставил их на стол и разделил на две группы: флаконы простых духов, а иначе говоря, настоянных на экстрактах или спирту, и флаконы духов необычных, с "букетом".

Затем он уселся в кресло и сосредоточился.

Дез Эссент уже долгие годы целенаправленно занимался наукой запахов. Обоняние, как ему казалось, могло приносить ничуть не меньшее наслаждение, чем слух и зрение,-- все зти чувства, в зависимости от образованности и способностей человека, были способны рождать новые впечатления, умножать их, комбинировать между собой и слагать в то целое, которое, как правило, именуют произведением искусства. И почему бы, собственно, не существовать искусству, которое берет начало от запахов? Ведь есть же искусство, действующее звуковой волной на барабанную перепонку или цветовым лучом на сетчатку глаза? Мало кто способен при отсутствии знаний или интуиции отличить подлинного живописца от имитатора и Бетховена от Клаписсона. Тем меньше оснований без соответствующей выучки не спутать букет, который составлен подлинным художником, с той заурядной парфюмерной смесью, что предназначена для продажи во всяких лавках и лавочках.

26
{"b":"56011","o":1}