ЛитМир - Электронная Библиотека

Арсений Сергеевич замолчал, будто забыв, о чем шла речь. Его напряжение выдавали лишь движения тонких пальцев – они то сжимали край тюремной кровати, то распрямлялись и застывали, словно не знали, за что бы еще уцепиться.

– Мастеру удалось воплотить мечту баронессы? – осторожно спросил я, напоминая графу Свешникову о себе.

Вздрогнув, он очнулся:

– О да. И знаете, что решил он? Оправить камни в белый металл. Платина не отвлечет взгляда, ее стальной цвет подчеркнет сияние камней. Идея привела в восторг Агнессу. Она словно обезумела, ездила к мастеру через день, дабы взглянуть, как идет работа. Случалось, я сопровождал ее и был поражен мыслью мастера. Он, как и хотела Агнесса, нашел применение цветным бриллиантам, которые, казалось, держались действительно будто бы сами по себе. От центрального камня в стороны отходили по две цепочки из бриллиантов, начинавшихся с крупных, по десять карат, а далее все уменьшавшихся. Но цвета он расположил потрясающе – нежно-голубые находились возле главного камня, затем цвет сгущался до синего, переходил в зеленый, яблочный, лимонно-желтый, канареечный, коричневый и так далее. Получалась радуга из алмазов! Внизу главного камня он закрепил три подвески из Голконды. Работа подходила к концу, Агнесса все больше нервничала, похудела от ожидания. Неделю назад… я провел ночь у Агнессы. Ранним утром меня разбудила горничная, сообщившая, что баронесса ждет меня в гостиной. Агнессу мучила бессонница. Когда я вошел в гостиную с тяжелой головой, ибо не выспался, она пила кофе. Именно в этот день мастер должен был отдать колье. Агнесса попросила меня забрать колье, поскольку у нее нет на это сил. Она действительно была бледна, казалось, вот-вот упадет в обморок. Я взял извозчика и поехал к мастеру…

Арсений Сергеевич прервал себя, прикрыл веки, а между бровей у него пролегла складка. Я понял, что он подошел к концу своей истории. Мне было крайне любопытно, что же произошло, почему он стал убийцей. Тем временем Арсений Сергеевич глубоко вздохнул, посмотрел мне в глаза и заговорил быстро, будто осталось совсем мало времени, а ему нужно сообщить мне важные сведения:

– Я приехал к мастеру на дом, позвонил в колокольчик, но никто не вышел. Как же так, думалось мне, ведь позавчера он обещал, что отдаст колье сегодня утром, и я тому свидетель. Постояв в нерешительности и представив, как будет огорчена Агнесса, если я вернусь без колье, я в сердцах схватился за ручку двери. Она подалась, то есть образовалась щель. Странно, что ко мне никто не вышел, ведь дверь была закрыта изнутри на цепочку! Я звонил еще и еще – безрезультатно. Тогда я, немало раздосадованный, вынул перочинный ножик и поддел цепочку. Она упала, я вошел. В квартире мастера стояла полная тишина. Я заглянул в кухню на первом этаже – никого. А дверь черного хода распахнута настежь… Я поднялся в комнаты. Первая комната – столовая, далее ведет дверь прямо в кабинет мастера, а налево, очевидно, в спальню. И тут…

Рассказчик вдруг вскочил, испугав меня резкостью движения, заметался от стены к стене. Я наблюдал, как в нем бушевали смешанные чувства, которые он всячески скрывал, но их, ввиду его нынешнего положения, скрыть было невозможно. Но вот он замер у стены, спиной ко мне. Послышался его хриплый голос:

– Со свету я плохо видел в темном помещении, ведь шторы на окнах были задернуты. И вдруг… нога моя задела что-то мягкое и в то же время упругое. Я слегка наклонился, чтобы посмотреть, обо что споткнулся… На полу лежала кухарка мастера…

Мое воображение рисовало все картины, которые описывал граф Свешников. Я переживал вместе с ним, будто сам побывал в доме мастера. Арсению Сергеевичу было трудно говорить, посему он иногда на длительное время замолкал, затем вновь, набравшись духу, продолжал повествование:

– В ужасе я отпрянул… разглядел, что передник кухарки намок от крови. Мне бы бежать оттуда, но я кинулся в кабинет мастера. В глаза бросился беспорядок, словно мастер решил срочно бежать, доставал ящики из стола, бросал на пол бумаги… Ювелир сидел, упав корпусом на стол, голова его была повернута в сторону. Я увидел его волосы, закрывающие лицо, и подумал, что он без чувств. Я кинулся к нему, поднял его за плечи и тут же отскочил. Лицо и грудь мастера были залиты кровью… Он был мертв. Я повернулся, чтобы бежать, но у входа заметил еще одно тело. Приблизившись, разглядел жену мастера – она сидела, упираясь спиной в стену. Сразу я не заметил бедную женщину, потому что, открыв дверь в кабинет, тем самым отгородил ее от своих глаз. Я кинулся к ней, надеясь, что она все же жива… Но увидел на груди женщины страшную рану. И снова кровь… кровь… кровь…

Свешников отчаянно ударил по стене ладонями, но стены каземата не прошибешь – они крепкие. Я терпеливо ждал…

– Не буду описывать свое состояние, у меня помутилось в глазах. Вдруг рядом с женой мастера я заметил револьвер, взял его в руки. Каково же было мое удивление: я держал в руке собственный револьвер! Уж свое-то оружие невозможно не узнать… Внезапно я заслышал торопливые шаги. В той обстановке они показались мне несообразно громкими и страшными. Я выбежал из кабинета, заметался в поисках выхода, но тщетно. Сквозь туман я видел, как в квартиру вошли полицейские. У меня был в руке револьвер, на моем платье следы крови… следовательно, я и убил.

Арсений Сергеевич замолчал, повернулся лицом и выжидающе посмотрел на меня. Его история была невероятной. Я видел переживания молодого человека, и во мне зрела уверенность, что он не способен совершить столь жестокое преступление. Но чем я мог ему помочь?

– Вы мне не верите? – спросил граф.

– Отчего ж… – ответил я. Невыносимо было глядеть на его лицо, перекошенное страданием. Я отвел взгляд, затем подумал, припоминая рассказ, и спросил: – Как же попал ваш револьвер в дом мастера?

– Не знаю, – вздохнул он, опустив голову. – Накануне я играл в карты, там был брат Машеньки, который искал со мной ссоры. Я намеренно избегал стычки с ним, ведь, случись дуэль, я непременно убил бы его.

– Дуэль… – с осуждением покачал я головой. – Это мальчишество.

– Не нами установлены правила, – сказал в оправдание молодой граф.

– Вы скомпрометировали Марию Павловну?

– Мы знакомы с детства. Ее считали моей невестой, хотя официально я не просил руки Маши. Слухи я не опровергал, танцевал с ней на балах, делал визиты к ее родителям. Должно быть, я женился бы на Маше, дело шло к тому, если б не Агнесса. Я бросил Машу, тем самым нанес оскорбление ей и ее семье.

– Жаль. Княжна – прекрасная девушка. Но вернемся к пистолету.

– Мне думается, Дмитрий Белозерский не из-за сестры ввязывался в ссору, а причина тому Агнесса. Он и еще Сосницкий преследовали баронессу, домогались ее… Ну а я стал более удачливым соперником. В последнее время я ходил в военной форме, револьвер держал при себе. В тот вечер, когда брат Маши искал со мной ссоры, то есть перед роковым утром, револьвер был со мной, я точно помню. Но когда он исчез… не могу сказать.

– А что баронесса? Вы виделись с нею после всего?

– Она добилась свидания со мной. Рыдала и умоляла вернуть колье. Послушайте, Влас Евграфович… – Свешников вновь принялся ходить по каземату. – Моя участь предрешена. Пусть не повесят, но каторги мне не миновать. В моем положении… порядочные люди… Вы не могли бы принести пистолет?

– Бог с вами! – замахал я руками. – Что вы такое говорите? И думать не смейте! Следственные приставы непременно разберутся…

– Если б вы знали, как мне тяжело… – проронил он со слезами в глазах. – Никто не верит, что я невиновен, даже мой отец. Агнесса полагает, что я украл колье, что с этой целью убил ювелира, его жену и кухарку. Но ведь при мне не нашли колье! Хорошо, допустим, случится чудо и мне вынесут оправдательный приговор. Но мое имя опорочено, гордость уязвлена… Как мне жить с этим?

– Не стоит так отчаиваться, – сказал я. – Обещаю вам, что переговорю с приставом, который рассматривает ваше дело, и постараюсь убедить его расследовать это тройное убийство тщательнейшим образом.

7
{"b":"560114","o":1}