ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Когда я услышал название, я подумал: «Звезды воюют?» – сказал Джеймс, пожимая плечами. – Я в кино не хожу».

В городке Уиндоу-Рок, штат Аризона, испепеленной солнцем столице навахо, кинотеатра нет с тех пор, как последний закрылся в 2005 году. В Уиндоу-Рок всего один светофор, есть «Макдональдс», магазин «Все за доллар», пара отелей, огромная естественная каменная арка, давшая название городу, и памятник шифровальщикам. Здесь много экранов, но все они персональные: подростки, уставившиеся в смартфоны на парковке; есть планшеты, телевизоры и Wi-Fi – Уиндоу-Рок в этом не отличается от других западных городов XXI века. Но нет ни одного большого экрана, где жители – они называют себя «дине», «навахо» или просто «народ» – могут собраться и разделить целлулоидные грезы.

Но в 2013 году это изменилось. 3 июля первый фильм в истории, дублированный на язык коренных жителей Америки, был показан на огромном экране, закрепленном на борту огромной фуры. Недалеко от города, на шоссе 49, висел единственный плакат, рекламирующий это историческое событие, на билборде посреди прерии, ненадолго ставшей местом проведения самого яркого мероприятия на границе штатов Аризона и Нью-Мексико. Надпись рядом с постером 1977 года гласила: «Звездные войны». Эпизод IV «Новая надежда» в переводе на навахо».

Я, должно быть, уже миллион раз видел этот постер, но на этом шоссе, оторванный от привычного мира и окруженный столовыми горами, покрытыми кустарником, я почти мог увидеть его свежим взором. Парень в белом держал в поднятой руке какой-то фонарик, рядом с ним стояла девушка со странной прической и с пистолетом в руках. За ними возвышался гигантский противогаз с мертвыми глазами в самурайском шлеме. Что за странный, должно быть, фильм.

Как «Звездные войны» покорили Вселенную. История создания легендарной киносаги - _1.jpg

Мануэлито Уилер, Директор Национального музея навахо, с моделью экрана, закрепленного на борту фуры, на котором он показал первый фильм на языке навахо: маленькая лента под названием «Звездные войны», храмом которой является его офис.

ФОТО: Крис Тейлор

Прямо у въезда в город расположился Национальный музей навахо, который последние три года пытался убедить Lucasfilm принять участие в переводе «Звездных войн». Я сперва не мог понять, почему они так упорствуют, а не выберут другой проект для перевода. Но потом я вошел в кабинет директора музея, Мануэлито Уилера, и увидел там целую полку фигурок Бобы Фетта. Мэнни, как все его называют, огромный мужчина со стоическим выражением лица и проседью в черных, собранных в хвост волосах. Более расслабленного и простого в общении директора музея вам вряд ли посчастливится встретить. Он обращался ко мне «мужик» с нашего первого телефонного разговора. Он сказал, что влюбился в оригинальную трилогию, посмотрев ее на видеокассетах, когда ему было под тридцать. Он не хуже заядлых гиков может цитировать «Звездные войны» (когда я опаздывал на одну из встреч, мы слали друг другу по СМС фразы из сцены атаки на Звезду Смерти: «Держи цель». – «Я не могу маневрировать!» – «Держи цель»).

Уилер может долго и красиво рассказывать о цели кинопоказа, задуманного музеем как способ поддержать и сохранить язык навахо, но он также понимает, что для максимального эффекта кампании к ней надо подходить так же, как и к самим «Звездным войнам», – с яростью, но легкостью.

Проблема сохранения языка навахо серьезна. Родной язык народа, также известный как дине, умирает. Меньше половины из трехсот тысяч навахо могут на нем хоть как-то говорить, из них менее ста тысяч говорят свободно. Во времена Джорджа Джеймса детей учили английскому в школах резервации, а дома они говорили на дине. Теперь детей учат дине в школе, но дети XXI века не хотят его учить. Зачем, если английский заполняет их смартфоны, планшеты и телеэкраны? «Мы стали всезнайками, – говорит Уилер, – нам надо изменить себя».

Что нужно следующему поколению дине, понял он, это то же, что, по мнению Лукаса, нужно было молодежи семидесятых годов прошлого века: приключения, острые ощущения, борьба добра со злом, сказка, никак не связанная в пространстве и времени со здесь-и-сейчас, но при этом основанная на знакомых темах и мифах. История, над которой Лукас трудился годами, во многом была продуктом своего времени и предшествующих эпох, но мечта, которую он запечатлел на пленке, оказалась применимой к любой ситуации. Возможно, у «Звездных войн» была способность вновь сделать дине крутым.

Но разве это не еще одна форма американского культурного империализма, в которой коренное население подчиняется силе Голливуда? У Уилера есть пара слов на этот счет: «Да ладно, мужик». «Звездные войны» – это не Голливуд. Это дитя упрямого и независимого производителя кино из округа Марин, ненавидящего Голливуд, который нанял кучку парней по спецэффектам из контркультурной среды. Вдохновением для злодея этой сказки, Империи, послужила американская армия во Вьетнаме; для эвоков – вьетконговцы, для Императора – президент Никсон. Сказка была очаровательно безвредна, чтобы скрыть этот факт, и теперь каждая сторона любого конфликта на планете, нападает ли она или защищается, видит себя повстанческим Альянсом. Но скрытая основа существовала с того момента, когда Лукас сел писать первый вариант сценария. «Звездные войны» существуют в очень, очень сложном социальном, экономическом и политическом контекстах, – сказал Лукас в 2012 году. – Но, конечно, никто об этом не знал».

Есть еще одна причина, по которой «Звездные войны» ближе навахо, чем другим культурам. «Есть здесь что-то духовное», – говорит Уилер. Он отмечает, что Джозеф Конрад, гигант глобальной мифологии, был погружен в культуру навахо. Это было предметом первой книги Конрада «Где двое пришли к отцу» (1943), опубликованной за три года до «Героя с тысячью лиц». Если эта книга так сильно повлияла на Джорджа Лукаса, как он говорит, то, по словам Мэнни, «Звездные войны» на навахо замкнут этот круг».

Я спросил Уилера, что подумают о фильме старейшины – в культуре дине пожилые заслуживают особого уважения. Он поднял палец, достал свой айфон и показал мне снимки с показа фильма для участников перевода, закрытого показа, на который он пригласил сто старейшин. Он пролистывал снимки старушек в лазурных и красных платьях. «Это матриархат, – сказал он, – так что, когда на экране появляется принцесса Лея, и она такой важный персонаж, им это понятно». Уилер улыбнулся и показал на свою бабушку: «А еще ей очень понравился Оби-Ван».

Я был рад за бабушку Уилера, но при этом испытывал сильное разочарование. Он не мог этого знать, но, пригласив старейшин на показ, он практически уничтожил мою последнюю надежду найти кого-нибудь, кто был поистине невинен касательно «Звездных войн».

Дорога, приведшая меня в Уиндоу-Рок, началась незадолго до тридцать пятой годовщины «Звездных войн» в 2012 году. Во время встречи по обсуждению подготовки к этой дате в Mashable, интернет-издании, в котором я работал, выяснилось, что один из авторов сайта – журналист Кристин Эриксон – каким-то образом никогда не видела «Звездных войн». Наша реакция была: «Как ты могла продержаться так долго?» Всю свою жизнь Кристин слышала непонятные фразы, такие как «Да пребудет с тобой Сила» и «Это не те дроиды, что вы ищете». Кристин вспоминала: «Я обычно переспрашивала людей, что они имеют в виду». Реакция ее друзей всегда была чем-то средним «между фырканьем и смехом».

Знакомство со «Звездными войнами» – или как минимум фильмом 1977 года, породившим достаточно сиквелов, приквелов, телесериалов и других ответвлений, чтобы взорвать мозг, а также оправдать появление книги, которую вы держите в руках, – это неотъемлемая часть современной, пропитанной медиа глобальной культуры. Стыд и позор – наименьшее, ожидающее подобных Кристин. «Люди говорили мне: «Мы больше не можем быть друзьями», – рассказывает старшекурсница Наталья Кочан, умудрившаяся не посмотреть фильм, хотя она учится в альма матер Джорджа Лукаса – Университете Южной Калифорнии.

2
{"b":"560124","o":1}