ЛитМир - Электронная Библиотека

Изначально мне нравилось то, что мы поженились в каком-то сарае, без оглядки на родителей и на прошлое с обеих сторон. Мы полюбили друг друга и вступили в брак, послав весь мир к черту. Но, глядя, как Анна всхлипывает над тарелкой нетронутой курятины, я понял, что так просто отгородиться от мира не выйдет. Я задумался о том, что ждет нас по ту сторону океана.

После нескольких слезных телефонных разговоров мы получили по почте два билета из Бостона в Париж и обратно. Пришло время познакомиться с родителями.

Наш первый официальный визит пришелся на длинные октябрьские выходные. Из аэропорта мы поехали прямиком к родителям в их дом в Ле-Везине – полчаса езды от Парижа. После серии неловких поцелуев в щечку и расшаркиваний – «ну вот, наконец-то и познакомились» – мы вышли в патио, где мадам уже приготовила аперитив. Разговор старательно обходил «слона в саду»: после живого обсуждения мы пришли к выводу, что октябрь в этом году необычайно теплый.

Я быстро понял, чем именно занимались де Бурижо в течение месяца перед нашей встречей: они составляли список достоинств и недостатков Ричарда Хэддона.

ПЛЮСЫ:

– свободно говорит по-французски (почти без акцента, если верить Анне);

– человек культурный, разбирается в искусстве;

– европеец;

– Анна его очень любит;

– вроде бы тоже любит Анну;

– много путешествовал.

МИНУСЫ:

– с его профессией на жизнь не заработаешь;

– выходец из семьи скромного достатка (вероятно, плохие зубы);

– мы его не знаем (и зубы у него наверняка плохие);

– не француз;

– не католик;

– не богат.

С первым блоком вопросов я справился на отлично: тот факт, что мои родители счастливо женаты уже сорок лет, ощутимо улучшил мое реноме – так же как и остаточное знание испанского, поскольку в графе «знание языков» теперь стояла цифра три. Но я вступил на скользкую почву, когда господин Ален де Бурижо поинтересовался, каким же именно искусством я занимаюсь.

– Поп-культурой, пап, – ответила Анна, заправляя прядь волос за ухо. – Он как Мишель Уэльбек, только в изобразительном искусстве.

Услышав это, я чуть не поперхнулся белым бургундским.

– Вообще-то моя сфера – политический поп-арт, – сообщил я, решив, что терять уже нечего. – Я… провоцирую людей на то, чтобы они задумались.

Чета де Бурижо смотрела на меня без всякого выражения, явно ожидая подробностей. Но я не мог назвать ни одну из своих работ, не выставив себя кретином.

– Он сейчас делает дипломный проект, – вмешалась Анна. – Про взлет и падение популярных символов. Как одно движение перетекает в другое, как формируются тренды. Вот например, – Анна накрыла мою ладонь своей, – например, он сделал серию матрешек, в которой прослеживается путь коммерциализации пищевой индустрии начиная с культа Марты Стюарт.

Мадам де Бурижо склонила голову набок:

– Надо же, как интересно. А это вообще кто?

Обед прошел без инцидентов. Когда последний кусочек красной рыбы исчез с расписного фарфора, мадам сказала, что они с Анной, пожалуй, помоют посуду перед десертом. Между прочим, обед, помимо основного блюда, состоял из супа, закусок, сыра и салата, так что грязной посуды было много. Я нутром почуял, что сейчас нас с тестем ожидает разговор по душам.

И действительно, как только женщины начали убирать со стола, месье спросил, не желаю ли я поближе рассмотреть сад. «По части садоводства Инес просто чудесница!» Я принял приглашение и в дверях поймал взгляд Анны. Она тайком показала мне два поднятых больших пальца – жест для нее совсем не характерный. На самом деле, именно таким жестом приветствовал меня Тоби, мой сосед по общаге на Род-Айленде, когда с утра выходил из сортира.

Я не стал тянуть кота за хвост. «Оставь кота в покое, Ричи, и бросайся вперед. Вот так, хороший песик».

– Месье де Бурижо, мне очень жаль, что обстоятельства сложились именно так, – начал я на самом пафосном французском, который обычно приберегаю для старой гвардии. – Мои отношения с родителями не настолько близки, как у вас с Анной, поэтому я повел себя эгоистично. Да, все это довольно внезапно. К тому же мои родители очень не любят перелеты…

Месье выдернул с клумбы сорняк и бросил через забор к соседям.

– Если бы у Анны были такие уж близкие с нами отношения, ей могло бы прийти в голову познакомить нас с женихом заранее. Или хотя бы пригласить на свадьбу. Это было бы очень любезно с ее стороны.

Я заверил его, что мои родители также не были в курсе, но он только отмахнулся и продолжил:

– Вот что, сынок, я пока недостаточно тебя знаю, чтобы понять, нравишься ты мне или нет, главное, ты нравишься Анне. Пока мне этого достаточно. В одном лишь я должен внести ясность: тебе нужна работа.

Оскорбленный в лучших чувствах, я как можно спокойнее объяснил, что не то чтобы сижу весь день, размазывая краску по полу.

– Вообще-то мои произведения продаются. В приличной галерее.

– Конечно-конечно, не сомневаюсь. Просто вы оба молоды. Анна будет прекрасным адвокатом, но ей еще надо поучиться. – Он выдернул еще один сорняк, примирительно продемонстрировав мне проплешину на макушке. – Если вы переедете в Париж, мы поможем вам обустроиться. У меня большие связи, есть друзья, готовые посодействовать. Я хочу Анне счастья. Таково наше с Инес желание. – Он поскреб подбородок, размышляя, продолжать ли эту мысль. – Я сам люблю искусство, Ричард, я уважаю художников. Но пока ты не сделаешь себе имени, я рекомендую подумать о насущном. О регулярном доходе на уважаемой позиции. Полагаю, я прошу не слишком многого от мужа моей дочери. – Он похлопал меня по плечу своей наманикюренной ладошкой. – Ты со мной согласен?

Понимая, что отрицательный ответ повлечет за собой либо немедленный развод и высылку меня в Англию, либо лишение Анны наследства, я, конечно, кивнул. Месье был явно удовлетворен моей реакцией и громогласно крикнул нашим посудомойкам, что к десерту с кофе неплохо бы подать какой-нибудь дижестив.

Мы вернулись в дом, и по изменившейся энергетике женщины поняли, что я принят в семью. Анна улыбнулась с усталой благодарностью, Инес обняла меня и тут же перешла к планированию нашей второй свадьбы, заявив, что первая была так, репетицией самого великого и незабываемого дня нашей жизни.

– В конце концов, – добавила мадам, расставляя блюдечки для торта, – хорошего много не бывает.

В тот день, пожалуй, я впервые почувствовал, что на свете, помимо Анны, есть и другие люди, которых я не должен разочаровать. Теперь таких в моей жизни десятки: моя дочь, мой галерист, хозяин моей любимой пекарни, который всегда страшно огорчается, если не дать ему точную сумму без сдачи. Но до того момента существовали лишь Анна и я. Не так много ожиданий. Не так много возможностей ошибиться. От нас требовалось только любить друг друга и зарабатывать достаточно для того, чтобы иногда позволять себе ужин в ресторане. Все было просто. Была любовь и больше ничего.

Но предугадать, что люди начнут творить друг с другом после свадьбы, невозможно. Люди любят разглагольствовать о стабильности, о спокойствии, о знании, что тебя есть кому прикрыть и поддержать, об удобстве общего бюджета, о налоговых льготах, о счастье родительства. Никто не скажет, что лет через шесть от обыденной просьбы «Купишь полкило фарша из индейки и еще лук-порей?» синее небо сомкнется вокруг шеи, как арестантские колодки, и вы будете стоять в очереди у мясника, сгорая от стыда, и мять бумажку с номером – еще один подкаблучник, которого отправили за белым мясом. Никто не скажет, каково это – когда никакой загадки больше нет, не скажет о прорастающих в душе корнях отвращения, когда вы вдруг понимаете: супруга знает всех людей из вашей телефонной книжки, знает, сколько бокалов вина вы выпили в каждый конкретный вечер, знает, когда у вас запор, она приняла на себя почетную обязанность вытаскивать из душевого слива седеющие волосы с вашей груди. Вы знаете друг друга наизусть, и эта близость из чего-то успокаивающего превратилась в нечто злокачественное. Вы уже не представляете, как вам удавалось проводить по полдня, целуясь взасос. Вы не помните, когда это началось: дашь на дашь, око за око, взаимные счеты, бонусы и штрафы за невыполненные обещания. Никто не предупредит, что чем больше обязанностей будут накладывать на вас карьера, дом и дети, тем больше времени вы станете находить на взаимозачеты. Коллекционирование обид. Бухгалтерию сожалений.

11
{"b":"560129","o":1}