ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ярослав Всеволодович пробыл в Новгороде до 1236 г. Уходя в Русь, как тогда говорили, то есть в Киев, он оставляет Александра в Новгороде князем-наместником. Вероятно, Александру торжественно на вече вручается меч — символ княжеской власти. Началась его самостоятельная политическая жизнь в древнем городе славянской вольницы!

Еще раз отметим, что это был последний мирный год уходящей за исторический горизонт Руси князя Владимира.

1237 год для России — начало страшнейших, невиданных испытаний. Татары врываются в рязанские земли. Разорена Рязань и грады рязанские, люди побиты, татары идут к стольному Владимиру.

Александр Ярославич в свои 18 лет стал свидетелем распада привычного мира Руси домонгольского периода. Рухнула вся система отношений между княжествами и династическими линиями Рюриковичей. Фактически рухнула вся государственная система, которая в глазах русских людей и того и последующих веков была неделимым конфессионально-политическим и национальным целым — Русской землей.

Нам невероятно трудно представить то психологическое состояние русского человека того страшного века, пережившего нашествие. Археологи, раскапывая русские города, разрушенные татарами, поражаются разгрому. В Киеве многие жертвы нашествия были даже не захоронены впоследствии. Целые семьи лежали непогребенными в своих домах. На улицах города — трупы павших в уличных схватках. Во Владимире многие жертвы, в том числе дети, свалены в одну яму. Черепа русских воинов находят без тел, с явными следами сабельных ударов на шейных позвонках, что является свидетельством казни израненных русских ратников. Такая же жуткая картина открывается археологам в Рязани. Даже более чем 700 лет спустя после нашествия эта трагедия не может болью не отзываться в сердцах потомков. Что творилось в душе юного князя в тот черный год, нам остается только гадать. Но безусловно, психологическая травма нашествия, оставившая шрам в русской душе на все последующие столетия нашего национального бытия, не могла не оставить такого же глубокого следа и в душе Александра.

Под 1239 г. летопись сообщает о женитьбе князя Александра Ярославича на дочери полоцкого князя Брячислава. Свадьба состоялась в Торопце.

В отношении жен князя Александра существует ряд вопросов.

Двух жен Александра Невского упоминает Степенная книга — памятник середины XVI века (завершен в 1563 г.). В ней при упоминании основанного женой Всеволода III Марией Шварновной владимирского Успенского Княгинина монастыря приведено описание древних гробниц, находящихся в Успенском соборе монастыря: «В манастыри же ся в пределе Христова Рожества от юга на правой стране положена быша великая княгини Александра да Великаа княжна Евдокиа. А на левой стране велика княгини Василиса. А в приделе Благовещениа от севера на правой стране велика княгини инока Марфа Шварновна да велика княгини Анна. А на левой стране мученик Аврамий». Данная статья Степенной книги нуждается в комментарии. «Великие княгини Александра и Василиса (иногда ее называли Вассой) — это и есть две жены Александра Невского, о чем сообщают краеведческие труды XIX в. Из профессиональных историков первым о двух женах Александра Невского, Александре и Вассе, писал Карамзин. Он считал первой женой Александру, а второй — Вассу. Эту информацию историк почерпнул из надгробных надписей Княгинина монастыря, как они читались в его время». Вот как об этом сообщает сам Карамзин: «Там стоят три гроба: первый (как означено в надписях) великия княгини Александры, супруги благоверного князя Александра Невского; вторый дщери его княжны Евдокеи; а третий (на левой стороне) благоверныя княгини Вассы, вторыя супруги Александра Невского». Сведения о двух женах Александра Невского стали популярны в научной и художественной литературе. Впрочем, споры об этом не умолкают. Одни считают, что Васса — это монашеское имя Александры. Другие склонны видеть в нем монашеское же имя дочери рязанского князя Изяслава Владимировича Дарьи, на которой якобы Александр Ярославич женился в 1252 г. Еще одно имя жены Александра Невского находим в «Истории Российской» В.Н. Татищева: «Того же лета в Новеграде женися князь Александр Ярославич, внук Всеволож, у полоцкого князя у Брячислава поят княжну Прасковию». Татищев дает известную по другим летописям информацию, однако переносит место действия из Торопца в Новгород и дает нам имя княжны. Многие современные историки относятся с недоверием к этой информации «Истории» Татищева. Наиболее ранним источником, в котором встречается имя жены Александра Невского, являются описи древних гробниц города Владимира. Первые из них были составлены еще в XVI веке, хотя и дошли в списках более поздних, XVII века. Из них мы узнаем только одно имя жены Александра — Василисы. «Только Василису называет Царский синодик, составленный в 1556–1557 гг…. По-видимому, в середине XVI в. о второй жене Александра Невского известно не было. Об этом свидетельствует и выписка из документа времен Ивана Грозного, предписывающая петь панихиды владимирским князьям, княгиням и епископам. Ее текст встречается в рукописных сборниках XVII–XVIII вв. и может быть датирован 50-ми годами XVI в. Как известно, в 1550 г. Иван Грозный посетил Владимир и был свидетелем чуда у гроба Александра Невского». О чуде при гробе Невского мы знаем из Степенной же книги. Анализ всех имеющихся у современных исследователей материалов позволяет прийти к следующему заключению: «…По всей видимости, правы те исследователи, которые считают Василису супругой не Александра Невского, а его сына Андрея Городецкого, который в конце книги был владимирским князем и имел жену по имени Василиса. Таким образом, в Рождественском приделе соборного храма Княгинина монастыря на одной стороне похоронена жена сына Александра Невского, а на другой его дочь и неизвестное лицо, которое вполне может быть женой Александра Невского. Однако ее имени мы не знаем и, может быть, не узнаем никогда. Здесь же важно отметить, что по имеющимся источникам у Александра Невского, скорее всего, была одна жена — дочь полоцкого князя Брячислава».

Возвращаясь к событийной канве, продолжим наше повествование, следуя летописной хронологии там, где это необходимо, останавливаясь на ключевых событиях.

В 1240 и 1242 гг. Александр блестяще выигрывает две важнейшие битвы в истории нашего Отечества. В 1240 г. на Неве разгромлены шведы, в 1242 г. на льду Чудского озера — немцы. Значение этих побед столь велико для дальнейшей истории России, что мы уделим им значительное внимание ниже.

В 1243 г., после не совсем удачного похода «к последнему морю», хан Батый стал обустраиваться на Нижней Волге. Отец Александра решается ехать в ставку Батыя, фактически на поклон к новому повелителю. Ярослав надеялся на более-менее хороший прием. В битве на реке Сить, в которой пал его брат Георгий, он участия не принимал. Своего сына Константина князь посылает в далекий Каракорум, столицу монголов. Ярославу и его сыновьям уже тогда стала понятна та огромная организованная сила всей Азии, что нагрянула на Русь. Это были уже не хазары, печенеги или привычные половцы. Это была именно вся Азия с ее невиданными для Европы того времени людскими ресурсами. Азия далеко не дикая, но вооруженная китайским гением в области военного снаряжения и осадной техники. Сил у Руси, чтобы противостоять этому людскому океану, тогда действительно не было. И удивляет вера князя Александра и его ближайших потомков, что такие силы у русского народа найдутся в будущем. В XIII столетии в это было невозможно поверить. Пребывание князя Ярослава в Орде второй раз в 1246 г. закончится не только его таинственной смертью. Его нахождение в ставке Батыя станет причиной в дальнейшем главного искушения молодого Александра, искушения, из которого он вышел в конечном счете уже действительно святым князем. Речь идет о выборе веры молодым князем, ни больше ни меньше! Но об это ниже.

В 1243 г. Ярослав получает от татар ярлык на великое княжение. Кроме того, князь получает в управление и разоренный Киев, где воеводой становится, по мнению ряда авторитетных историков, главный защитник Киева от татар и ими помилованный за невиданную храбрость Дмитр Ейкович. Вопрос этот до конца не может быть решенным, хотя его нельзя назвать маловажным. Если это действительно тот самый мужественный воевода Димитрий, возглавивший оборону Киева в 1240 г., то его вторичное назначение на эту должность есть деяние знаковое. Сам Ярослав едет во Владимир, куда к нему приезжает и Александр, чтобы услышать из уст отца рассказ о том, что представляет собой этот главный и самый опасный для Руси враг.

9
{"b":"560136","o":1}