ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вот я и спрашиваю, — скажет Андрей Егорович и сам ответит: — Если ты приобщился к гидростроению, то уж по гроб жизни профессии не изменяй. И служи не лицу, а идее, обществу. Это самый верный компас. Наша профессия самая беспокойная. Ты, Антошка, учти — человеку нужна активная деятельность до самого его последнего часа, вздоха…

Дождь перестал. Над землей курчавился дымок, отрывался и таял. Земля и деревья набухали. Перебрала влаги и отяжелела желтая трава: развалилась, обнажая стебли, белые у основания.

Я вспомнил наказ Андрея, но не стал супничать, а вслед за Андреем, как договорились, к ребятам в Нахаловку. По колее стекала мутная вода. Нахаловка жила своей торопливой, неуемной жизнью. С подветренной стороны горы один к другому жались домишки, вытягиваясь в длинную, как кишка, улицу.

Ближе к ручью увидел я начатый балок. Талип тесал бревно.

— Здорово!

— Здорово!

— Никак, жениться собрался? Стройку грабишь, растаскиваешь материал.

Славка услышал, выглянул из-за сруба.

— Привет!

Подошел Димка. Штаны на ходу поправляет.

— Что, Димка, не держатся после Ромашкиной планерки?

— Да не Ромашкина планерка, а Димкина — так дело обернулось, — комментирует Славка.

Садимся рядышком на бревно, закуриваем.

— Что это вы надумали? Какой-то балок приплюснутый…

— Храм любви строим, дед, — ответил Димка.

— Материал мало, почти совсем нет, — жалуется Талип.

— Нахалы!

— Зачем же так — веление жизни, — и Димка берется за топор. — Говоришь, обворовываем государство? А, можно сказать, — для его же пользы.

— Ну, ну, Дмитрий, первый раз слышу такую теорию. Если все будем тащить…

— Наше государство, ого-го, богатое, — вставляет Славка.

— Ну и что?

— А вот что. За полторы сотни государство получает готовую рабочую силу, с добротным семейным устоем, так? Но обратная сторона медали!..

— Понятно, если подходить из местных принципов. Но, позвольте, приняли нас на работу — вручите ключ, хотя бы от комнаты. А только и живешь надеждой.

— Надежда всегда с нами, если она не женщина — но к женщине мы еще вернемся, а лучше бы она к нам.

— Если бы давали квартиры строго по очереди, — сказал Славка.

— Чего захотел, это невозможно, — возразил Димка, — начальнику стройки виднее, кто ему сегодня нужнее. Без врача, бухгалтера, кассира, продавца и т. д. и т. п., а также начальника колонны, управлений, участков не обойдешься.

— Значит, очередь по боку?

— Бывает и так.

— Но разве это дело — строить балки? Надо ли за это держаться?

— Ни черта, дед, за них держаться не надо, — утверждает Димка. — Вот и начальник стройки грозился столкнуть балки бульдозером. Погрозился, и не столкнул. Нечего взамен дать, а жизнь не стоит на месте. А для себя и своих сотрудников на другой стороне поселка отгрохали коттеджи. Скажешь, сравнил рабочего с начальником? А может, и надо сравнивать, ведь в одной упряжке тянем лямку — строим…

Наш разговор перебивает Андрей.

— Р-рота, — берет он под козырек.

— Вольно, вольно, сам рядовой, — отдувается Василий Андреевич. — Что вы тут развели?

— Не помню, я такой дом не строил или строил, — примеряет обналичку Талип.

— Эх ты, склеротик, не помнящий ни родства, ни мастерства, — смеется Василий Андреевич.

— Славка, сходите с Андрюхой в столовку, — говорит Димка, — возьмите хлеба, соли — поужинаем на воздухе.

— Котлет, значит, — уточняет Андрей.

— Во-во, в котлетах хлеб да соль…

— Сколько брать-то? — спрашивает Славка.

— Андрей знает.

Василий Андреевич пробует на палец острие стамески.

— Спасибо, ребята, спасибо, не забыли старика.

— Плоское катаем, круглое кантуем. Дядя Вася, вон мешок, подавай опилки, мокрые только не бери, — командует Димка.

— Постараюсь, Дмитрий. Отжимать буду…

— Кому строим-то? — наклонился я к Талипу.

— Одна палка тает, две палка горят.

— Не палка, товарищ Талип, — встревает Димка, — головешки, две головешки — пожар. Понял? Любовь — она что костер; пока палки кидаешь, горит. А женщина — сила, нечистая сила, — утверждает он.

— Чистая, чистая, — подтверждает Талип и просит поддержать косяк.

Пока мы обтесывали окно, Андрей со Славкой пришли из столовой. Славка на вытянутых руках нес кастрюлю. В сетке Андрея лежали свертки, две булки хлеба. Талип мигом подживил костер под чайником и запел:

— Деньги есть — Уфа гуляем, денег ек, чишма сидим.

Димка подтащил дверь.

— Танцевать будем, да? — спрашивает Талип.

— Стол будет, понял. А танцплощадку на крыше сделаем.

— Строительный материал нету.

— «Была бы только ночка, да ночка потемней…» — декламирует Славка. И водружает на дверь кастрюлю. Сам становится на колени, режет хлеб, сыр, вытряхивает из свертка ложки.

— Где ложки взяли? — спрашиваю.

— Шли, нашли — едва ушли, хотели сдачи дать, да не могли догнать, — отвечает Славка. А вот у нас на Диксоне балки строят из бутылок.

— Это что-то новое, уточните, Вячеслав Иванович.

— Честно. Там ведь бутылок горы, лесу ни кустика, а бутыло-ок… Делают, значит, так: опалубка, в нее ставят бутылки в два ряда и заливают цементом с песком, один к трем. Стена на воздушной подушке как яичко — гладенькая.

— А что, идея, — откликается Димка, — может, за вермутом сгоняем? Или за шампанским — утепленные бутылки…

— А был у нас на Диксоне такой случай, — вдохновляется Славка. — Жили, значит, двое приятелей, ну вот как бы мы с Талипом. Воздвигнули такой балок, перегородили поровну: две двери, две трубы. Живут в свое удовольствие. На дворе, как обычно на Диксоне, метет — белого свету не увидишь. Ну, один топит печь, день и ночь шурует, дым калачом над его трубой, палит дровишки. А на Диксоне, сами знаете, туго с этим делом. Выглянет, а у соседа труба молчит. Не помер ли уж, подумает. Забежит:

— Не врезал дуба? — спросит.

— Нет, не врезал, — отвечает сосед.

— У тебя даже растопки нету.

— А на что она мне, — отвечает сосед, — завалинки с лета хорошо утеплил.

Высмолят по сигаретке. Тот схватится; «печь прогорела» — и убежит. А его сосед воды из бочки зачерпнет ковшом, напьется, и снова в постель — сны досматривать, да еще ночью вентилятор включит. Однажды забегает к нему сосед, видит — под самым потолком вентилятор.

— А это зачем? — спрашивает.

— Да так, — отвечает, — комнату проветриваю.

Сосед ушел. Видимо, оглядел свою стену и дыру увидел. Подставил руку, а в нее тепло идет. Принес он цемент и замазал отверстие. Ну, у лентяя колотун. Не выдержал и к приятелю.

— Пусти погреться, — тарабанит.

— А ты печь затопи.

— Дров нет.

— Заготовь.

— Вот кровопивец, несознательный элемент! Погоди, я тебя выведу на чистую воду.

Ребята смеются.

— Молодец, Славка, внедрять будем! Андрей, давай пилу, Славку не переслушаешь.

Беремся за работу.

— Ты хоть объясни. Талип, что все это значит?

— Мы ведь заезжали с Димкой на Диксон к Тамаре Васильевне.

— Да-а?! Славка-то хоть знает?

— Нет. Мы ему не говорили. Ему строим.

— Как она там? Может, надо сказать Славке?

Подходит Димка.

— Нас ведь, дед, никто не просил, сами поехали. Мы еще не знаем, что из этого получится. — Димка грызет щепку и смотрит мне в глаза.

— Разве Славкина жизнь для нас чужая? — замечает Талип. — Она же один с пацаном живет…

— Не знаю, не знаю, — вздыхает Димка, — в том-то и дело, Славка свое горе хранит для себя.

— Должен же быть у человека женщина, который закроет ему глаза в последний час, — сердится Талип.

— Ну ты ведь знаешь нашего Славку? И она тоже хорошая женщина. Не жаловалась, не оправдывалась. Мы не хотели вмешиваться. Поначалу этой мысли и не было, не было этой мысли. Вот только Талип заикнулся: не переехать ли отсюда. «Хорошо, — сразу согласилась Тамара Васильевна: сына показать надо. Я ведь за него перед Славой в ответе». Вот так, дед… им и строим.

65
{"b":"560137","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тень Основателя
Eat. Большая книга быстрых и несложных рецептов
Все афоризмы Фаины Раневской
Думай и богатей: золотые правила успеха
Психосоматика. Как починить душу, чтобы тело работало как часы
Происхождение
Анатомия семейного конфликта. Победить или понять друг друга
Муми-тролли и новогодняя ёлка
Уроки на отлично! Как научить ребенка заниматься самостоятельно и с удовольствием