ЛитМир - Электронная Библиотека

Война нервов лета 1939 г. долгое время оставалась безрезультатной. Когда 12 августа в Москве начались переговоры советской стороны с французской и британской миссиями с целью выработки единого плана противодействия дальнейшей германской агрессии, то, даже учитывая, что интересы трех партнеров по альянсу согласовывались с большим трудом, возможно было еще многое. Немцы при этом не исключали полностью возможность успешного достижения этого соглашения. Было бы весьма легкомысленно полностью надеяться на прогнозы Гитлера, что Польшу можно было изолировать и разбить в ходе одной-единственной молниеносной военной акции и самим вернуться в казармы. Однако и его заявление о наступлении на Запад не стоило считать серьезным, поскольку его нельзя было реализовать ввиду отсутствия достаточных для этого сил. В самом худшем случае всего за несколько дней рейх мог быть втянут в мировую войну, как это произошло в 1914 г. По воспоминаниям Браухича, Гитлер якобы заявил: «Я был бы идиотом, если бы ввязался в войну из-за Польши, как те бездари в 1914 году»{317}.

Но какие же выводы сделало ОКБ из заявления Гитлера 23 мая? Военная игра в мае исходила из того, что СССР начнет наступление первым, и поэтому недовольный Гальдер должен был согласиться с ее результатами, когда стало ясно, что внезапное нападение крупных подвижных соединений с далекоидущими оперативными целями еще не отработано должным образом. Поэтому ОКБ предприняло ряд дополнительных мер по мобилизации, обучению и подготовке войск. Кроме того, на сентябрь 1939 г. планировалось проведение широкомасштабных тактических учений моторизованных частей с целью отработки «задач на марше и в бою»{318}. На самом деле так в скрытой форме уже полным ходом шла подготовка к войне. Наконец, 23 мая Гитлер потребовал, чтобы вермахт был в любое время готов с порога своих казарм атаковать соседние страны.

Одновременно он возвестил о созыве партийного «съезда мира», что, несомненно, было попыткой ввести в заблуждение общественность, но и давало ему также возможность в случае удачи (скоротечная успешная кампания в Польше и никакого расширения войны) либо неудачи (Германия остается без союзников) быстро отступить и сделать паузу в войне нервов, направленной на развязывание мировой войны.

Что касалось возможных осложнений в результате втягивания Красной армии в военные действия, то авторы польской кампании еще продолжали думать над этим. Это выразилось в разработке так называемого «плана военной разведки», в котором были изложены детальные инструкции о донесениях и докладах фронтовых групп касательно противника. В центре внимания, естественно, находилась польская армия, но в случае войны следовало собирать данные и о русских войсках, если они окажутся на территории Польши. Особенно это касалось парашютно-десантных подразделений, их вооружения, организации и др., а также — железнодорожных станций в приграничных районах, где из-за разной ширины полотна приходилось менять вагонные тележки{319}. К тому же это были важные цели в тактической воздушной войне. Не в последнюю очередь следовало проявлять интерес к тому, как будет реагировать коммунистическая пропаганда на вступление СССР в войну на польском театре военных действий.

В соответствии с приказом на стратегическое развертывание сухопутных сил по плану «Вайс» от 15 июня 1939 г.{320}, по польской армии наносился неожиданный удар западнее Вислы, что должно было привести к ее разгрому. С оперативно-тактической точки зрения речь шла о силах и целях, которые уже были опробованы в ходе военной игры Гальдера. Командующий сухопутными войсками выразил намерение по возможности предупредить мобилизацию и выступление противника. Планировавшийся разгром польских войск в результате концентрических ударов из Силезии, Померании и Восточной Пруссии строился по известной схеме. Правда, при таком охвате поляков в клещи следовало учитывать возможный контрудар со стороны Галиции. Поэтому большим преимуществом стало участие в операции Словакии с ее дополнительной армией, которую можно было развернуть в том направлении.

Примечательным в этом варианте является тот факт, что, во-первых, Германия отказывалась от участия в операции Венгрии и тем самым — от Карпатской Украины, а во-вторых, наступавшая из Восточной Пруссии в южном направлении 3-я армия должна была игнорировать либо связать ложным маневром на своем левом фланге слабые силы поляков в районе Вильнюса. Если при этом в приказе говорилось об обеспечении безопасности границы с Литвой минимальными силами, то расчет, очевидно, делался на вероятное военное вмешательство СССР и наступление русских через Вильнюс и Литву в направлении Восточной Пруссии. К сожалению, документы 3-й армии не могут свидетельствовать об этой ранней стадии планирования польской кампании, так как они, вероятно, были уничтожены в 1942 г{321}. А ведь они могли бы разъяснить, как выглядело планирование вооруженного столкновения с Красной армией на северо-востоке Польши, которое вплоть до июня 1939 г. все еще представляло собой вполне реалистичную возможность.

Так, в означенном приказе указывается лишь, что 3-я армия наносит удар из Восточной Пруссии на Варшаву и «далее в направлении на восток». В этом еще угадывается диспозиция военной игры Гальдера, которая предусматривала наличие тылового рубежа, развернутого на восток. А вот что должно было произойти дальше, оставалось неясным. На огромной территории Восточной Польши могло произойти объединение остатков войск противника с целью продолжения военных действий, не исключено, что и при поддержке Красной армии. Тогда потребовалось бы проведение второй операции, т. е. переход в оборону по линии Вислы (по примеру 1920 г.) либо — продолжение наступления и преследование остатков польских войск.

До сих пор историки не обращали внимания на разработанный Гудерианом в июле 1939 г. «план проведения оперативно-тактических учений моторизованных подразделений 1939 г.». В ходе них предполагалось устранить недостатки, которые со всей очевидностью обнаружились в ходе военной игры Гальдера в мае того же года. Место проведения учений определили в Северной Баварии в направлении с юга на север до линии реки Майн. Исходная установка предполагала, что «синим» (собственные войска) удалось избежать серьезного столкновения с преобладающими силами противника и закрепиться на хорошо подготовленных позициях по северному берегу Майна, принимая в расчет то, что тот предпримет дальнейшее наступление. Группа армий «синих» силами 3-й армии на направлении главного удара и 10-й на фланге и в тылу противника намеревается перейти в контрнаступление на его восточном фланге. В результате предполагалось быстро сокрушить этот фланг противника и «тем самым добиться в районе Бамберга полного уничтожения его основных сил, продвинувшихся глубоко на север»{322}.

Если поменять местами Майн и Вислу, Бамберг и Варшаву, то можно получить вариант плана нового «чуда на Висле». Номера армий были идентичными с теми, которые были запланированы для осуществления похода на Польшу. Ну а поскольку выбор местности не предполагал случайности, то отсюда, естественно, следует, что тем самым отрабатывалась вероятная оборона по линии Рейна с такой же лесистой и холмистой местностью Пфальца. Правда, номера армий на этих учениях говорят не в пользу такого предположения, равно как и заявление Гитлера в мае о том, что наступление на Западе не планируется.

В середине июня Гитлер получил из внешнеполитического отдела НСДАП докладную записку под общим названием «Вопросы Восточной Европы». В ней высказывалась озабоченность тем фактом, что до сих пор отдавалось предпочтение чисто военным приготовлениям, политические же вопросы упускались. Отмечалось, что чрезвычайно важно выработать соответствующее отношение к населению будущих восточных областей в интересах Германского рейха. В ожидании германо-польского конфликта области на востоке Польши следовало рассматривать как «накопитель сил и неоценимый плацдарм для будущего разгрома России […], так как должен наступить момент внутреннего сотрясения советского рая (и началом его, возможно, послужит смерть Сталина), и там возродится национально-политический дух, угнетавшийся советскими властителями». Всех белорусов и жителей Западной Украины следовало, таким образом, использовать в интересах Германии, чтобы полностью вытеснить «московитов»{323}. Ведомство Розенберга жаловалось также на недостаточную координацию акций, направленных против Украины, и не упустило случая указать на то, что в Галиции и Буковине польские евреи составляют «самую компактную часть населения», может быть, даже — «самое большое скопление евреев. Ни в коем случае нельзя недооценивать этот важнейший залог жизненного нерва евреев»{324}. На поставленные вопросы ответ мог дать только фюрер, он же мог дать и распоряжения о начале соответствующих подготовительных мероприятий.

45
{"b":"560140","o":1}