ЛитМир - Электронная Библиотека

Из директивы Гитлера от 17 октября 1939 г. о положении Польши по отношению к Германии в будущем:

«Наши интересы заключаются в следующем: необходимо заблаговременно позаботиться о том, чтобы эта область приобрела для нас военное значение выдвинутого на переднюю линию гласиса и могла бы использоваться для стратегического сосредоточения и развертывания войск. С этой целью необходимо содержать в порядке и использовать железные и шоссейные дороги, линии связи»{357}.

Исходя из приказа на стратегическое сосредоточение и развертывание, на Востоке в первую очередь следовало обезопасить войска от возможного восстания в Польше и создать границу с Советским Союзом в качестве передовой линии охранения, расположив там гарнизоны по образцу старых «орденских замков», которые будут играть роль укрепленных опорных пунктов. В остальном главное значение отводится созданию линии стратегического сосредоточения и развертывания. Но с какой целью? Если исходить из того, что вермахт одержит победу на Западе -а исход этой битвы был неизвестен, чего не отрицал сам Гитлер с его демонстративным оптимизмом, то эта линия находилась под потенциальной угрозой с Востока. Можно ли было, кроме того, полностью исключить возможность того, что Сталин использовал бы выгодное положение для смены союзников?

Вопрос стабильности пакта Гитлера — Сталина не терял своего значения, и продвижение советских войск в октябре 1939 г. в границах согласованных с Берлином сфер влияния не могло никого оставить равнодушным, ибо вермахт с потерей Прибалтики и Финляндии лишался важного стратегического направления в будущей войне против СССР. Лишь недавно в руководстве кригсмарине стихли аргументы в пользу нанесения превентивного удара в восточной акватории Балтийского моря с целью обеспечения безопасности — и тем самым сдерживания боевых действий против Великобритании. Люфтваффе всего год тому назад столкнулось с опасностью превращения Чехословакии в советский «авианосец». А теперь советские ВВС с их базами настолько продвинулись на запад, что могли достигнуть любой точки на территории рейха. И теперь сухопутные войска Германии стояли лицом к лицу с Красной армией.

6 октября 1939 г. полковник Вагнер принял участие в заседании в Рейхсканцелярии и не мог разделить оптимизма присутствовавших по поводу «мирного выступления» Гитлера, которые полагали, что окончание войны не за горами. Вечером того дня он записал в своем дневнике: «Россия существенно расширяет свои границы на запад и постепенно берет Прибалтику под свою “защиту”.

Тем самым без кровопролития она вернула потерянные ранее провинции и существенно продвинулась в сторону Европы. Если договор о дружбе останется в силе, то это хорошо. К сожалению, поставки сырья идут слишком медленно, поскольку, во-первых, оно необходимо им самим, и во-вторых, железные дороги у них в катастрофическом состоянии»{358}. Тем не менее, будучи приверженцем старой линии Рапалло, он вполне представлял себе, что союз с СССР мог быть важен для Германии со стратегической точки зрения, если бы удалось направить всю мощь Москвы против Индии. Такое давление на Великобританию могло бы заставить ее занять примирительную позицию и пойти на уступки.

Главный редактор «Военно-технического журнала» генерал артиллерии Макс Людвиг, занимавший в 1920-е гг. пост начальника управления вооружений сухопутных войск, одна из главных фигур в деле секретного германо-советского сотрудничества в сфере вооружений, с радостью встретил в сентябре 1939 г. «гениальное решение фюрера устранить существовавшую напряженность и возвратиться к временам старой проверенной дружбы»{359}. Нигде в мире два экономических пространства не могли бы так идеально дополнять друг друга. Советская Россия могла стать для Германии с точки зрения сырьевых поставок «самым лучшим тылом», что, естественно, не было аргументом против возможной войны с СССР. Оскар Риттер фон Нидермайер, представитель фон Секта в Москве в 1920-е гг., назначенный ныне на должность консультанта ОКВ, на страницах официозного «Военно-технического журнала» также восхвалял экономические возможности Советского Союза и многолетние традиции русско-германской дружбы{360}. Закулисно же он разрабатывал новые планы совместного русско-германского удара в направлении Персидского залива и Индии, что вполне серьезно обсуждалось в МИДе и в ОКВ и что настойчиво поддерживали Розенберг и Гитлер{361}.

Стратегия, к которой Гитлер под влиянием министра иностранных дел Риббентропа{362} был чрезвычайно восприимчив и которая нашла своих приверженцев в руководящих кругах НСДАП и вермахта, никоим образом не основывалась на допущении долговременного партнерства с советским режимом. Столкновение с Великобританией также не должно было привести к разрушению империи. Его цель заключалась в том, чтобы лишь вынудить Лондон признать главенствующее положение Германии на континенте и «развязать рейху руки на Востоке». Если даже и существовали влиятельные политические силы, мечтавшие о германской колониальной империи за океаном, то в планах Гитлера эти будущие колонии располагались на Востоке. Тем не менее он позволял действовать этим афрозаокеанским энтузиастам. Они проявляли настоящее бешенство в отношении растущего сопротивления Берлину вести с ним переговоры и его решимости поставить британское правительство на колени. Однако Гитлер мыслил более глобально. Тем не менее средства, при помощи которых он стремился нанести решительный удар, оставались ограниченными, и это отодвигало запланированный против СССР завоевательный поход на неопределенное будущее. Он никогда не думал серьезно о долговременном сотрудничестве со Сталиным. Но в той же мере, в какой он должен был продолжать свой блеф с августа 1939 г. и который достиг определенной динамики, ситуация все более вынуждала его идти на компромиссы и принимать меры, которые с трудом согласовывались с поворотом на войну на Востоке.

Примером этому могут служить вялотекущие переговоры по экономическим вопросам. Лишь после того, как немецкая сторона заявила о своей готовности оплачивать современными военными технологиями столь необходимые для военной экономики Гитлера советские сырьевые поставки, подписание нового экономического соглашения стало возможным 11 февраля 1940 г.{363} Оно предусматривало существенный объем поставок, который удовлетворял годичные потребности Германии, в первую очередь, в зерне и нефти, хотя они ввиду британской блокады лишь частично могли компенсировать потери заокеанского импорта. В силу того что встречные поставки планировалось начать значительно позже, это соглашение на практике означало кредитное финансирование Гитлера в его войне на Западе. При этом немецкая военная экономика, взяв на себя растущие обязательства по встречным поставкам, попала в зависимость от СССР, которая ограничивала временные рамки начала войны на Востоке. Если бы немецкое военное руководство попало в тупик на Западе, то эта зависимость могла бы стать еще болезненнее.

Со Сталиным был согласован вопрос о переселении фольксдойче — этнических немцев — из областей, которые переходили к СССР. Это переселение началось с Восточной Польши и Прибалтики, а позднее охватило Бессарабию и Буковину. Сотни тысяч жителей немецкого происхождения были «отправлены на Родину» и размещены в западной части побежденной Польши. 7 октября 1939 г. Гитлер назначил Генриха Гиммлера «рейхскомиссаром по укреплению немецкого народного духа» и дал ему практически неограниченную власть в вопросе решительной и беспощадной германизации оккупированных польских областей. Это был приказ, рассчитанный на длительную перспективу, но в ближайшее время он должен был привести к тому, что фольксдойче в качестве «пятой колонны» окажутся на своей бывшей родине и растворятся там. В этом деле Сталин тоже оказался в выигрышном положении: Гиммлер размещал в Восточной Польше переселенцев из числа фольксдойче, заменяя ими на «присоединенных Восточных территориях» изгнанных в Генерал-губернаторство с их подворий польских крестьян. Огромное число этих немцев по нескольку лет оставались в транзитных лагерях для переселенцев. Такого рода массовые операции не только вызывали беспокойство, но и наносили экономический ущерб, что заставило вмешаться вермахт и Геринга и притормозить размах деятельности Гиммлера{364}.

54
{"b":"560140","o":1}