ЛитМир - Электронная Библиотека

было проведено множество исследований,

теории были бесчисленное количество раз проверены на свиньях, жабах, глистах и козах.

Вы даже представить себе не можете, как прекрасно эти бесценные факты отражены в документах!

Он замолчал и снова с надеждой посмотрел на

нее,

и наконец-то, наконец-то увидел, что она, кажется восприняла все сказанное.

Успокоившись, он вернулся к книжной полке и поставил книгу на место

(но именно тогда, когда он как раз собирался задвинуть ее обратно, взгляд его упал на темное пространство между книгами,

и его вновь охватил глубокий ужас,

он начал думать о паучихах и паутине, и о прочем зле, которое могло проникнуть в его тихое гнездышко).

А женщина на диване упрямо пропищала,

будто какая-то тварь, которую постоянно стараешься прихлопнуть, но никогда не можешь убить:

— Но…

Все, теперь с него действительно хватит!

Он не хочет больше слышать от нее ни единого слова.

Он повернулся и резко прервал ее, пока она не зашла дальше:

— А что бы вы, скажите на милость, иначе делали с вашей женской жизнью?

Сейчас он был зол, почти в бешенстве,

однако сдержался и попытался выказать свой гнев в форме раздражения…

Женщина сидела, сцепив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой в пустоту.

Дрейф собственно и не ждал ответа, но спустя мгновение ответ последовал:

— Да… я вообще-то собираюсь купить себе тропический шлем с вуалеткой, пару зеленых брюк и прочные башмаки, и подняться на вулканическую гору в Перу, про которую я слышала, что вулкан там скоро пробудится, после того как бездействовал, не знаю, сколько лет,

а потом я, может быть, нарисую картину, на которой изображена та девушка, Филомена, с отрезанным языком, запертая в высокой башне: она все ткет ковер, на котором изобличает того, кто осквернил ее и запер там,

а еще у меня есть далеко идущие планы написать книгу, в ней будет рассказываться,

в новой стихотворной форме,

об одном маленьком скрюченном идиоте-карлике, который…

Дрейф заглушил ее последние слова громким, презрительным, но каким-то пустым смехом.

Еще одно слово и ей прямая дорога в лечебницу

(что, к сожалению, было невозможно, так как последняя уже много лет была переполнена женщинами, которые в пустынных залах и коридорах рвали на себе волосы и кусали вкровь руки,

отправленные туда доктором Дрейфом и ему подобными).

Тогда он вернулся к письменному столу, вскарабкался на стул и вытащил пожелтевший листок бумаги.

— Сейчас я вам выпишу одно легонькое лекарство, которое вам надо принимать в случае, если вы очень разойдетесь!

Да, что-что, а уж сильное лекарство она получит!

Пусть оно раз и навсегда превратит ее в послушную, маленькую, безобидную тень, которая едва позволяет себе робко и по-детски улыбаться мужчинам в том случае, если они к ней обратятся,

которая сидит в своей спальне и разглаживает фиалки для своего гербария и бесконечно расчесывает свои длинные, гладкие как шелк светлые волосы,

которую можно как угодно осквернять и избивать, и она ничему не противится,

которая с пустыми глазами бродит по саду своего отца и рвет цветы, чтобы воткнуть себе в волосы, и чье единственное желание в жизни — выйти замуж и нарожать детей.

Да, лекарство должно раз и навсегда усыпить воспоминания об этих беспокойных существах,

ведьмы, монахини, разрезанные на куски проститутки должны совершенно стереться из памяти и исчезнуть,

и половой зов тоже можно будет держать в ежовых рукавицах

(так как лекарство было комбинированным препаратом),

и нездоровое стремление взобраться на вулканическую гору совершенно ее покинет,

у нее на это не будет больше сил,

нет, вместо этого она, пребывая в трансе, посвятит свою жизнь благородному делу деторождения, выпекания булочек, вязания, шитья и обожания собственного мужа,

всех мужчин,

всего мужского рода,

и таких, как он,

доктор Дрейф!

Он быстро писал и в то же время объяснял, как надо принимать лекарство:

— Значит, принимайте по три зеленых таблетки через день в течение месяца, а потом по пять черных через день каждый час,

затем целый год принимайте по две голубых через день один раз в день, а всю оставшуюся жизнь принимайте по десять желтых драже каждые полчаса тогда, когда вам это покажется нужным,

и вы увидите, как чудесно все устроится!

Он сложил рецепт, женщина поднялась,

такая же чудовищно огромная, как и раньше, она прочно стояла на ногах.

Она взяла со стула свое пальто,

однако, к сожалению, больше не чувствовала себя легкой и свободной.

Словно камень снова заполнял ее рот

(хотя и был пока еще размером с бусинку).

Дрейф сполз со стула и стоял возле письменного стола, так как не хотел без надобности приближаться к ней…

Он протянул ей листок, а она очень грустно и довольно осторожно улыбнулась,

потому что все это до сих пор не укладывалось у нее в голове.

И Дрейф впервые почувствовал некоторую жалость к пациентке,

видя ее замешательство и печальное лицо

(бедное-несчастное создание,

рожденное женщиной,

осужденное всю жизнь прожить женщиной,

которому отказано во всем, что является настоящей, истинной жизнью!).

Чтобы поднять ей настроение, он бодро произнес:

— Только, ради бога, не размышляйте об этом слишком много,

если вы будете принимать лекарство, то увидите, что все будет хорошо.

Вы на удивление милая и очаровательная женщина,

выходите замуж, вышивайте монограммы на салфетках, обожайте и обихаживайте мужчину, за которого выйдете замуж,

ведите себя хорошо,

да, ведь жизнь истинной женщины бесконечно богата и велика,

вы и представить себе не можете!

Он сам чувствовал, как пусто и равнодушно звучит его голос,

который от долгого анализа стал каким-то изношенным и жидким,

но женщина выглядела так, будто наконец согласилась с особенностями своей психики и вечной женской ролью.

— Да, доктор, раз вы так говорите, то…

Дрейф испытал такое невероятное облегчение, что не смог удержаться и воскликнул:

— То-то же,

вы, я вижу, поправляетесь!

В своем рвении он чуть было не коснулся ее,

но в последний момент остановился

и ограничился тем, что смеясь смотрел на нее и растроганно бормотал:

— Гора в Перу… писать книги!

Последняя мысль почему-то необыкновенно веселила его, он долго и от души смеялся.

Затем он поднялся на цыпочки, открыл наконец дверь, слава тебе Господи, чтобы выпустить ее,

и за секунду то того, как она вышла в прихожую, добавил:

— А если вы захотите о чем-нибудь спросить меня, то запросто обращайтесь ко мне,

не забывайте, что я — эксперт,

я изучал духовную жизнь женщин всю свою взрослую жизнь,

нет ничего такого, чего бы я о них не знал!

А женщина, устало и грустно улыбаясь,

ответила:

— Да, доктор.

После чего Дрейф молниеносно закрыл дверь, запер ее, привалился к ней, закрыл глаза и глубоко и с облегчением вздохнул.

Женщина и доктор Дрейф - _3.jpg

Несколько минут спустя он все еще стоял за дверью и массировал,

точно так же как и в начале,

свои ноющие виски.

За окном было темно и тихо.

Улицы были совершенно пусты.

Жители города Триль разошлись по домам, где они часами, перед тем как улечься в постель, играли в карты, ссорились, стирали, что-то пекли и колотили своих детей

(а в одном доме всего на пару кварталов дальше городской убийца-маньяк занимался тем, что прятал части тела своей последней жертвы под половицами в своей квартире,

в которой к этому времени уже не хватало места, потому что на совести у него было двадцать юношей).

В прихожей слышно было, как обе пациентки обмениваются учтивыми фразами

(и это не понравилось доктору Дрейфу,

25
{"b":"560143","o":1}