ЛитМир - Электронная Библиотека

Так что он просто затыкает Йена, ударив его кулаком в лицо. Он может чувствовать мягкую кожу щек Йена, когда его грубый кулак врезается в нее. Слышит «аааах» от соседей Йена позади него, но не обращает на это внимания, только чертов Йен, только его чертова реакция на удар.

Йен приходит в себя меньше чем за секунду: хватает Микки за плечи и бьет его головой в голову так сильно, что перед глазами вспыхивают звезды.

И все, понеслось. Йен отшатывается назад, и Микки бросается прямо на него, бьет его в живот, получает в ответ удар по носу, сильно пинает Йена в голень, впивается ногтями Йену в плечи, в то время как Йен пытается отшвырнуть его. Они дерутся жестко и грязно, как раньше; это напоминает Микки об их первом разе, и о времени, когда они вместе торчали, дрались и трахались.

Микки в ярости – не только из-за их последней стычки, он зол, потому что именно он виноват в том, что они с Йеном больше не делают все это. Он зол, потому что он не видел Йена два года и их отношения никогда не станут прежними, и именно он должен был сделать что-нибудь, чтобы исправить это. Он зол и на Йена тоже, потому что, черт, это и его вина, это вина их обоих и ничья в то же самое время. Так что он просто чертовски зол на все подряд, но раньше у него не было возможности направить свою злость, а сейчас он может ее выразить, колотя кулаками в грудь Йена.

Он. Так. Чертовски. Зол.

Он бьет кулаком Йену в челюсть, потом чувствует жесткий удар под дых, переводит дух пару секунд, толкает Йена в грудь и бьет его по руке, плечу, животу. В глазах Йена злость, которую Микки раньше видел очень редко, и должно быть, это придает ему какую-то сверхчеловеческую силу, потому что Йен хватает Микки за плечи и отшвыривает назад. Микки врезается в стену, позволяя выйти наружу «уумпф» от боли, которая выбивает из него дух. Йен припирает Микки к стене, награждая его серией ударов. Микки в ответ бьет Йена своей головой в голову, со всей силой, на какую он способен. Затем наступает момент тишины. Йен по-прежнему прижимает Микки к стене, грудь у обоих тяжело вздымается, они оба в крови, чертовски злы и смотрят друг на друга, так близко, что Микки приходится скосить глаза. Он даже не понимает, что происходит, когда вместо драки они начинают целоваться, целоваться с языками и зубами, со злостью кусая друг другу губы, так жадно и грубо, что назавтра они наверняка распухнут и потрескаются.

Йен прижимает его к стене, и Микки сопротивляется, все еще продолжая драться, пока они целуются. У него получается оттолкнуться от стены достаточно, чтобы отпихнуть Йена, и они продолжают продвигаться вперед вместе, все еще яростно присосавшись друг к другу, пока Йен не падает спиной на диван.

Только когда они расцепляются, Микки открывает глаза и понимает, что остальные все еще здесь. Мэнди выглядит шокированной, но довольной, у скучных соседей Йена от изумления рты раскрыты так широко – того и гляди муха влетит.

Он быстро отталкивает Йена – тот снова падает на диван, у него на лице отсутствующее выражение, его губы и щеки ярко-красные от злости, волосы растрепаны. Микки знает, что выглядит не лучше, но все что он может – это смотреть на Йена, чувствуя на себе взгляды всех остальных и гадая, как, блядь, повернется вся его дальнейшая жизнь после этого момента, потому что он чертовски уверен – как раньше уже не будет.

- Какого хуя! – кричит Эмма мгновение спустя.

Она первая, к кому вернулся дар речи, пусть даже в виде тонкого и писклявого голоса. Микки думает, что Эмми чертова ханжа, учитывая, как она каждый раз возмущается, когда матерится он.

- Я иду домой, – говорит Микки, его грубый и низкий голос срывается, но к нему хотя бы возвращается способность выражать свои мысли. Он выхватывает Мэлли из рук Мэнди, позабыв про ее шмотки и оставляя игрушки рассыпанными по полу, и на автопилоте выходит в дверь, едва сообразив по пути сдернуть с вешалки куртку.

Выйдя на улицу, он сбрасывает куртку с плеч и заворачивает в нее Мэлли, чтобы она не замерзла по пути домой. Холодный воздух щиплет ссадины на лице и теле, куда пришлись удары Йена. Микки почти забыл, как хорошо Йен дерется, и как адски они всегда друг другу подходили.

Они приходят домой, Микки находит остатки вчерашнего ужина в холодильнике, для себя и для Мэлли. Хотя ей еще рановато спать, он укладывает Мэлли в кроватку и садится на диван.

Его голова кружится, в ней стоит шум, словно от тысячи голосов одновременно, при этом ни один не может сказать ничего путного. Он снова и снова прикасается пальцами к губам, словно напоминая себе, что это правда, он действительно целовал Йена сегодня вечером, и это словно бы оставило след на его коже. Ничего из этого не кажется правдой, и все это слишком правда, и у Микки ни одной чертовой идеи, что с этим делать.

Он теряет счет времени, и, когда он понимает, что уже поздно, раздается стук в дверь. Он тихо стонет, когда слышит его, и остается сидеть на диване, какой бы черт это ни был, пусть лучше проваливает и побыстрее, он не способен прямо сейчас ни с кем иметь дело. Несколько мгновений стоит тишина, и он начинает было надеяться, что пронесло.

Затем он снова слышит тот же звук, на этот раз более громкий и настойчивый. Микки колеблется еще секунду, мысленно прося того, кто за дверью, оставить его в покое, но стук не прекращается, вызывая раздражение и головную боль.

Он проводит руками по лицу, ждет еще одну отчаянную секунду, но это не помогает. Наконец Микки теряет терпение. Одним резким движением он встает с дивана, идет к двери и быстро снимает цепочку, готовый дать отпор кому угодно.

Кто бы ни был этот настойчивый дятел: сосед-ебанат, считающий Мэлли шумным ребенком – кажется, скоро он начнет жаловаться, что девочка слишком громко дышит, – или пришедший за арендной платой хозяин – Микки настучит по башке кому угодно. После того, что случилось сегодня, он с удовольствием выпустит пар.

Когда Микки резко открывает дверь, с заранее открытым ртом, чтобы послать незваного гостя куда подальше, там не его козел-арендодатель или говнистый сосед снизу.

За дверью стоит Йен. Его кулак все еще поднят, чтобы продолжить тарабанить в дверь Микки, у него сдвинуты брови и упрямо выдвинута челюсть, его пальто не застегнуто и натянуто кое-как, словно он одевался в большой спешке. Его грудь быстро поднимается и опадает, дыхание сбито. Через секунду, просто от того, что Микки смотрит на Йена, у него тоже сбивается дыхание.

- Какого хуя ты тут делаешь? – спрашивает Микки, но в горле у него пересохло, и стук сердца не согласуется со словами.

Йен смотрит на него, у него глубокий и обжигающий взгляд, и Микки не может не смотреть на него, не может даже дышать.

И тогда Йен говорит:

- Я собираюсь закончить то, что мы начали.

========== Часть 18 ==========

- Я собираюсь закончить то, что мы начали.

Голос Йена, низкий и глубокий, заставляет член Микки вздрогнуть и напрячься. Микки пытается придумать, что сказать в ответ, что-нибудь ехидное или злое, или даже откровенно враждебное, но все его тело оцепенело, и все, о чем он может думать, все, что он может видеть – это темный взгляд Йена, направленный прямо на него.

Йен медленно делает шаг вперед, еще один, вталкивая Микки назад в квартиру. Микки слегка запинается, двигаясь спиной, не в силах оторвать взгляд от Йена, но и не желая подпустить того слишком близко.

Микки не вполне уверен в том, что именно будет делать, окажись они на расстоянии прикосновения, но не сомневается, что это тут же сведет его с ума, возможно, на всю оставшуюся жизнь.

Однако Йен не собирается позволить ему выбирать, как близко им быть. Он пинает дверь позади себя, чтобы закрыть ее, когда попадает внутрь квартиры, и направляется прямо к Микки, прижимая его к стене. Микки с трудом сглатывает, когда спину обжигает холод стены, а Йен продолжает двигаться. Продолжает до тех пор, пока их тела не отделяет от прикосновения один атом. Микки достаточно шевельнуться, и они будут прижаты друг к другу от головы до пальцев ног. Микки чувствует, что ему, блядь, вот-вот окончательно снесет крышу. Малейшее движение – и его член может быть прижат к члену Йена, а губы – к губам Йена.

25
{"b":"560145","o":1}