ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Трудно поверить, что такой человек как Хоукс, решился бы на убийство ради того, чтобы сохранить свое место в больнице. Дело касалось наркотиков? Так?

– Ты и впрямь головастый парень. Копал основательно. Но у этой медали есть две стороны. Хоукс лицевая, а Вендерс – теневая. Обе стороны, образно говоря, – одна медаль, которая красиво выглядит. Однако есть ниточка, на которой болтается эта побрякушка. Те, кто за эту ниточку дергают, и есть истинные убийцы Ричардсона. Цель была одна. Завладеть больницей и установить в ней необходимый режим. Что для этого нужно сделать? Первое. Убрать с дороги Ричардсона. По завещанию больница переходит к дочери профессора Лионел Ричардсон. Если убрать и ее, то, согласно тому же завещанию, клиника попадет в руки совета профессоров. Это главная цель, которую преследовали заговорщики. Ставка слишком высока, чтобы отказаться от этого плана. Вот почему Ричардсон испугался за свою дочь.

Но, чтобы разобраться в заговоре, нужно вернуться на год раньше, когда молодые ученые Хоукс и Вендерс приехали в Центр по приглашению Ричардсона и принялись за работу. Они производили хорошее впечатление, имели неординарное мышление, высокий уровень профессионализма и опыт в работе с больными. Любопытно, что Вендерс начинал свою практику в Японии, а после нападения японцев на Пирл-Харбор перебрался в Калифорнию и сумел настоять на открытии госпиталя для военнопленных японцев. Никто особо не заботился о военнопленных. Их даже не регистрировали. У Вендерса появилась прекрасная возможность проводить любые эксперименты над людьми и при этом не нести никакой ответственности. Война кончилась, уцелевших пленных освободили. Сразу сделаю оговорку. Экспериментами Вендерса заинтересовалась разведка. Бюро стратегических служб. Ален Даллес фильтровал немецких эмигрантов. Нужные люди переходили к нему на службу. Отъявленных нацистов отдавали под суд. Но оставались неприкаянные. Те, которых не разыскивали как военных преступников, и в то же время они не представляли никакой ценности для разведки. Эти отбросы попадали в руки Вендерса, и ему дали возможность проделывать над ними любые эксперименты. Все, что требовалось Вендерсу, он получал, но, как в любом крупном деле, существует «но». Определенного рода помехи. Первой помехой можно назвать «материал», с которым работал Вендерс. Японцы и немцы, не знающие английского языка, то же самое, что обезьяны. Психиатрия очень тонкая вещь. Любой эксперимент начинается и заканчивается контактом врача и больного. Нюансы речи, отдельные слова, замечания, ничего нельзя упустить. Вендерс не знает языков, и ему приходилось использовать переводчика, который не мог уловить важных моментов либо пропускал их. Идеалом для любого эксперимента оставался и остается американец. Стопроцентный американец. Но кто же позволит Вендерсу глумиться над своим народом?

Теперь мы вернемся к тому моменту, когда Вендерс и Хоукс поступили на службу к Ричардсону. Рон взял под свое крыло Хоукса. У них были общие взгляды на проблемы. Меня определили к Вендерсу как наставника, но вскоре я превратился в его ассистента. У Вендерса были очень интересные и гуманные идеи. Но очень рискованные и опасные. Ричардсон был противником этих методов лечения. Обрисую в двух словах позиции сторон. Ричардсон выступал против психохирургии. Он с успехом использовал психотерапию и считал свой метод единственно верным. Не потому, что Рон был консерватором и отметал все новое. Нет. У него был опыт в лоботомии, он проводил исследования и знал о последствиях, которые вызывают эти эксперименты. Мозг состоит из миллиардов клеток и тысяч тесно сплетенных друг с другом биоэлектрических цепей. Метод лоботомии заключается в том, что в мозг больного пропускаются электроды, при помощи которых убивают больные клетки. Ричардсон говорил, что добраться при помощи электродов к нужной клетке – все равно что отыскать иголку в стоге сена. Более того, помимо трудностей, связанных с определением точного местонахождения «больного» участка головного мозга, существует колоссальная опасность разрушения клеточных соединений и связок, внутри которых находится поврежденная клетка. Это все равно что пытаться выдернуть одну паутинку из сложнейшей и густо сплетенной паутины, не нарушив при этом всей ее конструкции. Когда нечто подобное проделывается с мозгом, разрушение «дефективных» клеток, которые, как предполагается, вызывают агрессивность или другие отклонения от нормального поведения, как правило, влечет за собой уничтожение и тех клеток, которые находятся по соседству. Таким образом, страдают при этом и совершенно здоровые клетки, которые влияют на индивидуальность человека, оригинальность его восприятия и интеллектуальные способности. Ричардсон убедился, что фронтальная лоботомия часто вызывала эпилептические припадки, совершенно непредсказуемые во времени. Эпилепсия наблюдалась в тридцати случаях из ста. Кроме того, три процента больных после операции умирали от кровоизлияния в мозг, которое невозможно было предотвратить. Перемены в человеке, в его поведении, разграничивались от беспредельной инертности до постоянной сверхактивности. Однако Ричардсон позволял Вендерсу работать над своей теорией, но не допускал в клинике операций. Он в то время находился на распутье. Мне нравился Вендерс, его убежденность, его смелость. Он казался мне представителем будущего поколения психиатров. Ричардсон имел неоспоримый авторитет, и его методы приносили хорошие результаты. Впервые они столкнулись лбами на конгрессе, когда Вендерс выступил с докладом о развитии психохирургии. Его оппонентом по докладу был Ричардсон. Я хорошо помню его речь. Он начал так: «Доклад доктора Вендерса напоминает мне стихотворение «Слепые и слон». Каждый из шести слепых притронулся лишь к одной части тела слона и тут же дал заключение о внешнем виде «хищника». Ричардсон утверждал, что именно так ведут себя психохирурги. Он сделал заключение: «Хотя подобно этим слепым они и пытаются нащупать причину отклонений от нормы поведения человека, это не мешает им решительно выступать в защиту метода лечения заболевания, которое является лишь следствием этой причины».

После конференции отношения между Вендерсом и Ричардсоном достигли своего пика, и уже стало ясно, что Вендерсу придется искать себе новое место. Но я считаю, что Ричардсон проиграл в дебатах на конференции. Увлеченный критикой методов Вендерса, он проворонил главную мысль, которая заинтересовала спецслужбы и некоторых высокопоставленных политиков. Главное – достоинства психохирургии и стимуляции мозга электрическим током рассматривались Вендерсом как метод контроля над деятельностью человеческого мозга, а не как метод лечения психических заболеваний. Так Вендерс нажил себе врага в лице своего шефа и нашел новых соратников в лице такой мощной организации, как ФБР

Я присутствовал при встрече Вендерса с одним из видных работников этой службы Ричардом Дэнтоном. Беседа носила невинный характер. Вендерс жаловался на то, что ему не дают возможности делать операции и проводить опыты. Он говорил, что занят поисками клиники, где у него будут развязаны руки. Дэнтон обещал ему помочь.

Тогда я не мог себе представить, чем обернется эта помощь. Но к этим людям мы еще вернемся. Теперь поговорим о Хоуксе. Хоукс стоял на стороне Ричардсона. Рон ценил этого парня и прочил ему свое место. Они были друзьями, строили грандиозные планы и хотели создать самый крупный центр по психиатрии в стране.

Но для этого не было денег. Рон угробил все состояние жены на строительство больницы, а у Хоукса и цента в кармане не было. Тут подвернулся случай. Хоукс пошел на сделку с подпольными дельцами от наркобизнеса. Конечно, Рон ничего не знал об этом. Хоукс понимал, что старик не примет подобных предложений. Пользуясь доверием Ричардсона, Хоукс открыл на территории больницы лабораторию по переработке морфия в более токсичные наркотики. Деньги полились рекой. Хоукс объяснял это меценатством со стороны крупных бизнесменов и участием федеральных властей. Ричардсон принял на веру такие легковесные заявления. В итоге, за полгода был выстроен новый корпус для малоимущих и инвалидов войны.

79
{"b":"560171","o":1}