ЛитМир - Электронная Библиотека

М-да. Бардак и армия: вместе по жизни! Вечные ценности. Вечные.

Наш боевой колосс неторопливо пробуждался от своего механического сна. Где-то над вокзалом снова заходилась надрывным воем сирена. Следующая волна штурмовиков летела продолжать своё гнусное дело.

Что же, их ждал сюрприз.

* * *

Боевого настроя хватило ненадолго. Нервный предстартовый гомон и мучительные попытки синхронизироваться благополучно превратили его в нервную дрожь. Колосс наотрез отказывался синхронизироваться.

— Женя, — устало попросил Романенко. — Быстрее. Пожалуйста.

Мир вокруг дрогнул и снова превратился в небольшую комнату с мягкими стенами и отполированным стальным шестом в полу.

— Да чтоб тебя! — рука привычным жестом скользнула к айфончику.

— Тела остыли, и вокруг кровища! — порой случайный выбор музыки попросту издевается. — А я кровищи не боюсь! Миной кораблю пробило днище, миной кораблю пробило днище, трупы плавают, а я смеюсь-смеюсь-смеюсь!

Эту песенку ненаглядный братец притащил с какого-то своего фестиваля, и достал ей буквально всех. Затем, она ему надоела — и Ваша Покорная зарядила её уже себе, доставать Хомяка в ответ.

Сломался тот очень быстро, и трёх дней не прошло, а вот назойливая песенка осталась. Почему-то именно её бодрый идиотизм решил вопрос мотивации Вашей Покорной куда эффективнее любых воззваний к совести и чувству долга.

— И уносят меня, и уносят меня, пророча ужасный конец. Четыре коня, эх четыре коня — Смерть, Голод, Война и…

— Женя! — отчаянный вопль учителя заглушил окончание припева. — Тут же дети!

Ну, судя по сдавленному писку Ксении, почти заглушил.

Мир вокруг снова расширился до запасных путей с чадным пожарищем на вокзале. Колосс чуть заметно подрагивал, будто смеялся. Настроение оператора ему всё-таки передавалось.

Затем к вокзалу долетела следующая волна штурмовиков, и о веселье снова пришлось забыть.

С высоты боевого колосса бедственное положение вокзала не вызывало даже тени сомнений. Разрозненные пулемётные трассы поднимались к небу далеко в стороне от чадящего нагромождения обломков. Первая волна бомбардировки попросту смела всё, что находилось рядом с путями. Ни пушек, ни пулемётов там больше не оставалось.

Тем удивительнее оказалось видеть, как ведущий штурмовик покачнулся, клюнул носом, и сбитой птицей закувыркался к земле. Его ведомый продержался чуть дольше, но тоже избавился от бомб и отвалил куда-то вбок, уже с пышным хвостом дыма за фюзеляжем. Ещё несколько машин шарахнулись в стороны.

Три знакомых уже кургузых самолётика промелькнули через строй штурмовиков и ушли в сторону. Вслед за ними пронеслись хищно вытянутые силуэты истребителей с крестами на крыльях.

Если бы истребители не сбивали лидера, а подарили две-три пули каждому штурмовику, строй бы рассыпался. Так — лишь немного расстроились боевые порядки. Прикрытие не оставило истребителям шансов доделать работу как полагается. Штурмовики, один за другим, клюнули носом и спокойно пошли вниз — прямиком в нашу сторону.

В такой ситуации боевой колосс вовсе не выглядел боевым. Просто большая, легкоуязвимая, бессмысленная, тупая, шизофреническая двуногая прямоходящая баня!

— Женя! — отчаянный крик остановил истерику в зародыше. — Щит!

Кувалда упала на землю. На то, чтобы перебросить щит из руки в руку потребовались считанные мгновения. Поворот, замах, прицел — и широкий серый блин стремительно умчался ввысь. Только воздух прогудел.

— Ну, давай, скотина бессмысленная, — колосс услужливо сфокусировал зрение на яростно крутящейся железяке. — Попади!

Уж не знаю, работал так сам "Чапаев", или наша пёстрая банда в пультовой наводила камеры (или чего там у него, глаза?) вручную, но следить за импровизированным оружием получалось без малейших проблем. Одна секунда, вторая, третья…

На глаз бронированная пародия на фрисби делала километров триста в час. На какой скорости пикировали штурмовики — ни малейшего понятия, но вряд ли меньше. А значило это лишь одно: чёрта с два они успели хоть как-то разминуться.

На таком расстоянии всё казалось мелким и каким-то игрушечным. Вот разнокалиберными чёрными капельками полетели вниз бомбы, вот ярким чёрно-оранжевым цветком распустились обломки переломленного надвое штурмовика, вот ещё несколько машин в панике шарахнулись в стороны, а за ними протянулась дорожка оборванных набегающим потоком ненужных деталей…

Затем щит заложил петлю не хуже бумеранга — и стремительно понёсся вниз. На его скорости это будто и не сказалось.

Задумываться, почему, не осталось времени.

Даже толстая броня "Чапаева" не особо приглушила чудовищный грохот. Из размётанного склада поднялся настоящий фонтан битого кирпича и цемента. Щит воткнулся почти вертикально — и чуть ли не по умбон погрузился в землю.

— Берегись! — новый истошный вопль Ксении заставил нервно дёрнуться.

Обломки самолётов и бомбы долетели к земле.

Дымные столбы разрывов поднимались один за другим. Кроме тяжёлых бомб, эти самолёты несли какую-то мелочь, и та шумно лопалась на всех окрестных крышах. По счастью, крыши эти принадлежали складам.

В основном.

Барак за спиной грохнул так, словно в нём хранили гексоген чеченские террористы. Несколько тонн авиационного горючего и взрывчатки так и не вышли из финального пике.

Двухэтажный барак превратился в чадный кратер. Яростное бензиновое пламя рвалось к небу из беспорядочной мешанины брёвен, щепок, и какого-то неопознаваемого тряпья. Чуть в отдалении, поломанной куклой, валялась знакомая уже грузная фигура в полинялом розовом платье.

— Это же… — Ксения задохнулась. — Тётя Паша!

Объятый пламенем обломок стены покачнулся и обрушился на труп гостеприимной хозяйки.

Ну, вот не твою же мать, а?

* * *

По небу дрейфовали разрозненные купола парашютов. От вокзала к ним тянулись длинные цепочки трассеров, но жалости к пилотам не возникало.

Вот ни капли.

Остатки распуганных моей безумной атакой штурмовиков торопились уйти куда подальше. Далеко не все из них могли уверенно держаться на курсе. Два истребителя с красными звёздами на крыльях тщетно старались прорваться к ним через прикрытие. Третьего свалили буквально на глазах. Он почти сумел добить едва ковыляющий штурмовик, но угодил в прицелы сразу двух истребителей противника и вспыхнул как фейерверк.

Пилот, разумеется, там и остался.

— Женя, — нервно сказал Арон Моисеевич. — Поезда уходят. Мы должны быть рядом с ними.

— Угу, — на костёр за спиной не хотелось даже оборачиваться. — Сейчас.

Под широкими ступнями колосса хрустел битый кирпич. Достать щит из руин получилось не сразу. Его пришлось расшатывать, в несколько приёмов.

Где-то на заднем плане восприятия то и дело принимался дребезжать радиотелеграф. Уж не знаю, чего там присылали, но, судя по гробовому молчанию нашего воена-инженера — ничего хорошего.

Отыскать кувалду получилось куда проще, хотя пришлось оборачиваться назад и лишний раз смотреть на чадное пожарище, за которым, словно в насмешку, продолжали раскачиваться на бельевых верёвках застиранные трусы и майки.

— Женя, пожалуйста, быстрее! — учитель явно нервничал. — Вы же понимаете…

Да.

Более чем.

К счастью для нас, основное скопление разбитых поездов оказалось чуть в стороне, ближе к вокзалу. Пройти мимо них получилось без особых проблем. Даже люди под ногами вовсе не старались нас задержать, и не требовали помощи.

Может быть, их слишком занимали пожары и раненые. Но, как по мне, так директор вокзала наверняка постарался вовремя разъяснить, что всем окажется только лучше, если самая интересная цель на руинах вокзала уйдёт с того вокзала подальше. И следующую волну штурмовиков прихватит за собой, пожалуйста.

Назойливое треньканье радиотелеграфа изрядно капало на мозги. Всё равно, что старый механический будильник, только дребезжал он, по личным ощущениям, сразу под крышкой черепа.

12
{"b":"560178","o":1}