ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Олег не стал возражать. Он знал: мать ему не переубедить.

Между Ольгой Константиновной и Поликарпом Александровичем давно существовала взаимная неприязнь. Учитель считал, что Ольга Константиновна неправильно, по-барски воспитывает сына. А Ольга Константиновна упрекала Поликарпа Александровича за то, что тот излишне нянчится с плохими учениками, а не исключает их из школы.

— Ваш знаменитый Птаха этими камешками из рогатки стрелять будет, — сказала Ольга Константиновна, наблюдая, как сын бережно перебирает камешки в коробке.

«Птаха… Никифор… Инна…» — Мысленно Олег в последние дни почти постоянно был в Москве. Уже несколько раз он ловил себя на том, что ему очень хочется увидеть Инну Евстратову.

«Приехал ли с дачи и что делает Рем Окунев? На каком этаже мы будем теперь учиться? Хорошо бы на четвертом, где десятые классы. Солиднее».

Тревожило Олега также и то, будет ли у них опять классным руководителем Поликарп Александрович. «А то пришлют какую-нибудь…» — с ревностью и раздражением думал Олег.

…Диспетчер объявил по радио, что пассажиры, отправляющиеся на Москву, могут занять места в самолете. Олег вслед за родителями вышел на летное поле и пошел к самолету.

Минут через двадцать самолет, принявший на свой борт семью Зиминых, пробежал по бетонированной дорожке и оторвался от земли. Кузьма Кузьмич развернул сочинскую курортную газету и углубился в чтение происшествий.

Олег напряженно покосился на отца. Уже давно, класса, должно быть, с четвертого, Олега тяготило, что его отец не инженер, не геолог, не шофер, а завмаг. Ребята подтрунивали по этому поводу над Олегом. Когда Птаха узнал, что семья Зиминых едет на курорт, он прямо сказал: «Интересно! Форс на все десять!»

Во время поездки по югу Олег нет-нет да и задумывался над этими словами Птахи.

…Через несколько часов на московском аэродроме шофер такси раскрыл перед Зимиными дверцы машины. «Победа» прошуршала шинами по автостраде и влилась в бесконечный поток городского транспорта.

Олега радовали и привычные вывески «Мосодежда», и театральные афиши со знакомыми эмблемками МХАТа, и буквы «М» над станциями метрополитена. Олегу хотелось немедленно обежать всех школьных товарищей, заглянуть в школу…

Машина подъезжала к дому, когда Олег вдруг вскочил с сиденья, высунул голову в окно и закричал:

— Фатей! Колька! Ребята! Подождите!

Но Вася с Колей не слышали его. Не застав Зимина дома, они направлялись к Птахе.

Ольга Константиновна дернула сына за пиджак и сказала:

— Олик, не кричи! Ты же интеллигентный мальчик! Это неприлично.

Глава восьмая

Задержанный шел независимо и непринужденно разговаривал с сержантом. Он всячески старался показать милиционеру, что происшедшее не особенно волнует его, а для прохожих делал вид, что идет просто со знакомым сержантом.

— Сержант, что ты меня как барышню под руку держишь? — вполголоса возмущался задержанный. — Я сказал, не сбегу. Можешь не волноваться.

Сержант решил, что и правда его предосторожность излишняя. Остаток пути он шел рядом с задержанным, ни на секунду, однако, не упуская его из виду.

Когда сержант и задержанный вошли в детскую комнату отделения милиции, там, кроме дежурного, никого не было. Старшина-дежурный, подперев голову руками, сидел за столом и читал книжку. На этажерке в углу стоял мохнатый мишка, лежали кубики и несколько ярких пирамидок. Большой с золоченой гривой конь скучал, уткнувшись мордой в угол. Все было в образцовом порядке, потому что со дня приобретения еще не побывало в неспокойных ребячьих руках. Самые маленькие граждане предпочитали сюда не попадать и играли во дворах и садиках под наблюдением мам и бабушек.

Старшина-дежурный досадливо поморщился. Ему, видимо, не хотелось отрываться от книги и приступать к своим невеселым обязанностям. Но, узнав вошедшего, старшина смягчился.

— Здравствуй, Птаха. Опять что-нибудь с голубями?

— Задержан у кинотеатра. Спекулировал билетами, — доложил сержант. — Попытки к бегству не было.

— Птаха не побежит. Я его знаю. Так, значит, снова за билеты взялся? Деньги понадобились?

— Деньги всегда нужны. У меня отца нету. Сам зарабатываю…

— Разве это заработок? Это обман. Ты пользуешься тем, что картина интересная, народ на нее

валом валит… — начал было сержант, но Птаха отрезал:

— Нечего агитировать. Что дальше делать будете?

Хорошо знавший Птаху дежурный сказал:

— Сержант, возьми адрес и сходи за матерью.

— Домой ходить нечего. Мать сегодня в вечернюю пошла. Действуйте через школу. Да там сейчас тоже никого нет. Отпустили бы меня…

Стригунки - i_007.jpg

Старшина достал из письменного стола алфавит, нашел телефон школы и принялся звонить. Никто не отвечал.

Птаха осмелел:

— Пустым делом, старшина, занимаешься. Из школы меня, сам знаешь, не исключат. Всеобуч! А что я такого сделал? Бить никого не бил, даже не ругался… Кто их, людей, заставляет у меня билеты по десятке брать? Сами. Добровольно…

В школе, наконец, кто-то взял трубку.

Старшина сказал кому-то из школьных работников, что милицией за спекуляцию билетами у кино задержан ученик седьмого класса Михаил Птаха, что сейчас он находится в детской комнате отделения милиции.

Миша лихорадочно прикидывал: с кем мог говорить старшина? То, что у телефона не директор, Птаха понял сразу. «В милиции директора знают по имени и отчеству. Значит, это не директор. И потом, говорят, он в Китай в командировку уехал. Сейчас поздно. Может, это уборщица? Но она в такие дела никогда не вмешивается. А старшина разговаривает с кем-то долго. Кто это может быть?»

Старшина повесил трубку.

— Жди, сейчас придут, — сказал он Мише Птахе.

Дверь распахнулась, и вошел капитан — заместитель начальника милиции, Птахе он тоже был знаком.

— А я-то думал, что ты, Миша, исправился, — удивился капитан. — А ты снова здесь?

— Билеты около кино продавал. Вот и придрался сержант…

— Эх ты, парень! Завтра первое сентября. Праздник у вас. А ты здесь… Учиться-то будешь?

— Надоело. В ремесленное хочу пойти…

— А ты думаешь, ремесленникам разрешается спекулировать билетами? Разве думал твой отец, — продолжал капитан, — что сына будут в милицию приводить?..

— Вы, товарищ капитан, отца не трогайте, — голос Птахи стал глухим и требовательным. — А насчет ремесленного я твердо решил.

В кабинет начальника вошла Варвара Леонидовна — завуч школы. Этого Миша не ожидал. Птаха сидел у стены, и завуч его не сразу заметила.

— Где же Птаха? — тяжело дыша, спросила Варвара Леонидовна.

Стригунки - i_008.jpg

Она была уже не молодая, полная и, видимо, страдала сердечной слабостью. Варвара Леонидовна брезгливо осматривала комнату. Пребывание в милиции ее явно унижало.

— Хорош! Нечего сказать! — процедила она сквозь зубы.

Когда Миша Птаха и Варвара Леонидовна вышли на улицу, завуч сказала:

— Вот попробуй с таким зверенышем школу в образцовую вывести…

— Звереныши в зоопарке находятся, — независимо ответил ей Птаха. — Вы, Варвара Леонидовна, с учеником разговариваете. Можно сделать замечание. Но зверенышем обзывать…

— Ну как же еще тебя назвать? Сам подумай. Просто беда с тобой, и в кого ты только уродился, Птаха? Мать как будто тихая женщина. Отец, что ли, хулиганом был?

Миша побледнел, сжал кулаки и остановился.

— Мой… мой отец кавалером ордена Славы был! А вы… Вы — дура!

Выпалив это, Птаха несколько секунд в упор смотрел на завуча, потом повернулся и пошел прочь.

Растерянная Варвара Леонидовна стояла посреди тротуара. Она прекрасно понимала, что сама была виновата, сказала не подумав — вот и результат. И в то же время она знала, что эту выходку Птахи так оставить нельзя.

5
{"b":"560181","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сидзэн. Искусство жить и наслаждаться
США. Все тонкости
Больше чем торт
Темный мир. Забытые боги
ЖЖизнь без трусов. Мастерство соблазнения. Жесть как она есть
ТРИЗ для «чайников». Приемы устранения технических противоречий
Хирург дьявола
Здоровые сладости из натуральных продуктов
Возможно, на этот раз