ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вошли вызванные мной майор Абанин и лейтенант Столярский. Столярский-старший тяжело опустился на стул.

- Садитесь, товарищи, давайте по-семейному поговорим, - тише обычного сказал он.

- Если по-семейному, - подключился Абанин, - то слово за лейтенантом. Скажи, Кира, все, о чем мы не раз говорили с тобой.

Столярский-младший встал, переложил шлем из одной руки в другую и, не поднимая глаз, выпалил:

- Папа, если командование полка меня не выгонит, то я ни в какой другой или училище не пойду. Я сам виноват, что меня сбили, - нужно лучше смотреть. А за наказание командира полка мне стыдно перед командиром и летчиками. Я не трус, смерти не боюсь. Но зачем столько опекунов! Разрешите выйти...

Дверь за лейтенантом закрылась. Все молчали, его слова спутали начавшийся было "семейный разговор". Генерал, тяжело дыша, достал какую-то таблетку, положил под язык. Видимо, с сердцем было неважно. Я быстро налил стакан воды, но он покачал головой. Глубоко вздохнул два-три раза и медленно заговорил:

- Дорогие друзья, поймите все правильно. Родители, особенно мать, всегда тревожатся за детей. Я старый воин и большевик, начинал гражданскую войну в сорок шестом отряде. И сам хочу, чтобы сын продолжал службу в родной части. Пусть династия авиаторов Столярских продолжает защищать Родину до полного ее освобождения. Делайте все так, как требует обстановка. Если суждено сыну дойти до победного дня, - значит, счастьем мы, родители, не обойдены. А вот что наказали вас, слышу впервые и поражаюсь. Какое же было наказание? - глядя на меня, спросил генерал.

Мне не хотелось бередить душу, и я искал слова для ответа. Опять за меня ответил со всеми подробностями Абанин.

Я же в свою очередь сказал Столярскому, что Кира воюет хорошо, то, что его сбили, не снизило морально-боевых качеств летчика. А наказание - дело прошлое, забудем о нем.

Возвращаясь с аэродрома после проводов комиссии, майор Бискуп, стесняясь, сказал:

- Василий Федорович, меня спрашивал начальник военно-учебных заведений генерал Столярский, соглашусь ли я на должность начальника цикла тактики истребительной авиации в Ейском училище.

- А что ты, Петр Игнатьевич, ответил? - усмехнулся я.

- Ответил, что согласен, если командование полка и дивизии отпустит.

- У меня на эту тему тоже был разговор, но я ответил, что это сделать лучше после проведения операции. Второго января уйдет на должность командира третьего авиаполка майор Шмелев, и замена сразу двух руководителей управления полка нецелесообразна...

В полку царило приподнятое настроение. В самом деле, три проверки и три положительные оценки. И проверяло-то большое начальство...

Во второй половине короткого зимнего дня прояснилось небо. Солнце, двигаясь немного выше горизонта, светило через серую дымку. Хорошую погоду спешила использовать как наша, так и вражеская авиация. В первую очередь, конечно, разведчики. Тут же поступила команда из штаба дивизии - увеличить число дежурных истребителей, стоящих в полной готовности на земле. Одну эскадрилью поднять в зону патрулирования над плацдармом. Вслед - новое распоряжение из штаба авиации флота: немедленно поднять две группы на разведку аэродромов Красногвардейск, Котлы и Копорье. Через 20 минут две разведывательные группы взлетели. Пара фоторазведчиков - ведущий командир звена Бычков - под прикрытием шестерки Ла-5 взяла курс на Красногвардейск. Им предстояло выполнить силовую разведку аэродрома, имевшего самую мощную противовоздушную оборону.

Вторая пара разведчиков - ведущий старший лейтенант Апинов - под прикрытием одного звена (четыре Ла-5) направилась в район Котлы - Копорье. Так как эти аэродромы находились в семи километрах друг от друга, а постоянного базирования истребителей противник здесь не имел, то и большого противодействия разведчикам, казалось, не будет. Но получилось все наоборот. Ежедневные удары наших ночных бомбардировщиков по аэродрому Красногвардейск вынудили значительную часть истребителей ФВ-190 перебазироваться в Котлы и Копорье. В такой обстановке наш замысел наполовину оказался неверным. Группа, идущая на силовую разведку, выполнила фотографирование аэродрома Красногвардейск без встреч с вражескими истребителями и благополучно возвратилась. Группа же Апинова была перехвачена, не долетев до объектов фотографирования. Завязался неравный бой. Но, как и бывает иногда на войне, к одной ошибке немедленно присоединяется следующая. Вместо того чтобы вести бой всей шестеркой и отойти за линию фронта, Апинов оторвался от своих и решил выполнить фоторазведку. Решение его оказалось роковым. Оно ослабило боеспособность группы прикрытия. А сам он был атакован следующей группой ФВ-190.

Неравный бой принес нам поражение. Апинов, сбивший 301-й самолет в полку, и его ведомый, младший лейтенант Елисеев, с задания не вернулись. Это была тяжелая потеря: сразу два летчика разведывательного звена...

13 января, за час до рассвета, на КП полка приехали полковники Корешков и Сербин. По их возбужденным лицам было видно, что наступает долгожданный час.

- Как, гвардии командир, полк готов к большому делу? - здороваясь, сказал Корешков.

- Как пионеры, всегда готовы! - шуткой ответил я комдиву.

- А ты не торопись, еще сутки в запасе. А сегодня - кровь из носа - ни один вражеский разведчик не должен пролететь над плацдармом. Погода, по заверению "ветродуя", должна проясниться. Подбирай лучших и с первым просветом в облаках вешай "зонтик" над войсками. Понял?

- Все понятно, товарищ гвардии полковник. С первым "зонтиком" буду сам. Хорошо, что сегодня как раз и число тринадцатое. Фортуна изменила свой ход: теперь по тринадцатым числам у меня будут удачи.

- Побереги силы на завтра, ведь заместителя-то по летной части в полку нет.

- Мне не привыкать летать одному за двоих. Все ведь еще зависит от погоды. Вдруг она будет хуже, чем сегодня?

- Делай как хочешь, а операция при любой погоде начнется завтра утром. Объявите личному составу и проведите митинг, как стемнеет. Мы до обеда будем в десятом авиаполку. К вам на митинг приедет полковник Сербин. Ну, мы пошли к молодым гвардейцам, желаю успеха.

К 11 часам начала подниматься облачность, появились в ней разрывы, временами показывалось солнце. В такую погоду нужны летчики, уверенно летающие в облаках. Подобрав звено из 3-й АЭ, я взлетел на патрулирование в район плацдарма. На высоте 1500 метров звено вышло за облака. Над южной частью плацдарма местами просматривался передний край. Погода улучшалась, ветер дул с юга, значит, через час можно успешно вести фотографирование войск. "Рановато вылетел, но для гарантии "зонтик" нужно усилить", - подумал я и дал команду:

- "Сокол"! Через тридцать минут поднять два звена!

Улучшения погоды ждал и противник. Не прошло и десяти минут, как в наушниках раздался голос Тарараксина. Он мне настолько знаком, что ни пароль, ни позывной не нужны.

- "Тридцать третий"! Западнее, выше, две группы! Помощь послать?

- Не нужно, опоздает, - дал я ответ без позывных. Приглядевшись к западному направлению, обнаружил в 25-30 километрах две пары короткого инверсионного следа. Четыре истребителя летели с юга на север. Зачем им такая высота? Ниже ищу вторую группу. А вот и она, тем же курсом, но ближе к нам. Разведчик Ме-110 и два ФВ-190. Их высота - более 4 тысяч метров. Наша высота - 3 тысячи. Замысел врага ясен: четверка, идущая впереди - выше и в стороне, - предназначена для отвлечения на себя воздушного патруля. Разведывательная группа тем временем пролетит над передним краем советских войск.

- "Тридцать пятый"! Видишь инверсию?

- Вижу!

- С набором, наперехват, одна атака и выход! - передал я команду лейтенанту Полканову.

- Понял, понял!

И два опытных, стреляных пилота с крутым набором высоты повернули на перехват противника. Я же на своей высоте, увеличив скорость, отвернул на юг. Нужно дать противнику начать разведку. Разведгруппа, обнаружив уходящую вверх пару "лавочкиных", не теряя времени, развернулась на курс разведки. Мою пару пока не видит и летит прямо на нас. Дав сектор газа до упора, мы помчались навстречу Ме-110 и паре ФВ-190, не подозревавшим об опасности. Сближаемся. Крутым набором высоты выхожу на дистанцию огня. Ну, гад, получай... Нажимаю на гашетки пушек, даю длинную очередь по кабине самолета.

103
{"b":"56021","o":1}