ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я оставлю свет включенным
Половинка
Иномирье. Otherworld
Мифы и заблуждения о сердце и сосудах
Рыбак
Hygge. Секрет датского счастья
Преломление
Прекрасная буря
Двойной удар по невинности
A
A

Воздушные бои стали редкими. Летчики нашего полка за это время сбили всего три ФВ-190. Но война остается войной. Мы латали пробоины, меняли моторы на самолетах, получивших повреждения от зенитных снарядов. К счастью, в феврале и марте в воздухе потерь не было, зато на земле, отвоеванной у врага, нас подстерегали сотни различных мин, взрывных ловушек и других зловещих сюрпризов.

Теперь мы стали более осторожными на земле, а летчиков вновь и очень настойчиво стали обучать противозенитным маневрам и подавлению зенитных средств противника. Для этого в каждом задании выделялись специальные ударные группы.

С первых дней апреля наши войска громили разобщенные вражеские группировки в Восточной Пруссии. Кенигсбергом занялись войска 3-го Белорусского фронта. Особо важная роль отводилась тяжелой артиллерии и авиации фронта и флота, предназначенных для разрушения мощных фортов, располагавшихся несколькими поясами вокруг города. Враг рассчитывал на длительную оборону в условиях полной изоляции.

1 апреля наш полк вновь перебазировался на аэроузел восточнее и южнее Кенигсберга, чтобы вместе с истребителями авиакорпуса фронта прикрывать войска и ударную авиацию.

Летчики здесь воевали на американских самолетах "кобра", и наш прилет на лучших советских машинах Ла-5 и Ла-7 оказался для них хорошим подспорьем. Правда, погода вначале подвела. Несколько дней дождь со снегом приковывали авиацию к аэродромам, большинство из которых размокли до предела. И только 6 апреля авиация смогла подняться в воздух и поддержать артиллерийский удар. Около двух тысяч самолетов непрерывным потоком с различных высот и направлений обрушились на укрепления врага. Истребители, заняв самый верхний эшелон, создали плотный "зонтик", под которым бомбардировщики, штурмовики и разведчики могли работать спокойно.

Трое суток, день и ночь, войска штурмовали старинное осиное гнездо прусской военщины. Огромный город в огне пожарища. Сплошное облако черного дыма поднялось до высоты трех тысяч метров над крепостью, которую Гитлер считал неодолимой.

С каждым днем накал штурма возрастал, авиация наносила массированные удары. Только 7 апреля было совершено около 4800 боевых вылетов, а 9 апреля - в последний день штурма - участвовало 1500 бомбардировщиков и штурмовиков. Вечером поверженный гарнизон капитулировал. Пала вековая цитадель прусского милитаризма.

Не делая передышки, войска 3-го Белорусского фронта и силы Балтийского флота приступили к ликвидации земландской группировки врага. Гитлеровское командование прилагало все усилия, чтобы задержать продвижение наших войск к порту Пиллау, через который на боевых и транспортных кораблях фашисты спешили вывезти войска и боевую технику в западные порты Балтийского побережья. Ожесточенные сражения на узком участке фронта продолжались до 25 апреля. Авиаторы Балтики оказали фронту существенную помощь. В порту Пиллау они потопили и повредили большое количество кораблей и судов, закупорив фарватер выхода в море, и эвакуация фашистских войск была сорвана. В захваченном затем порту было обнаружено 115 потопленных судов, в том числе десять крупных транспортов, танкер, две подводные лодки и плавучий док.

С разгромом земландской группировки и взятием Пиллау полк вместе с другими авиачастями перебазировался на аэродромы померанского побережья. 1 и 3 мая балтийские торпедоносцы, бомбардировщики и штурмовики под прикрытием истребителей разгромили основные силы боевых кораблей и транспортов на коммуникациях южной Балтики. Были объяты пожаром фашистские пираты линкор "Шлезен", крейсеры "Орион" и "Принц Ойген", десятки миноносцев, сторожевых кораблей, тральщиков и быстроходных барж. Они были потоплены или сильно повреждены. Гитлеровцы, по существу, лишились огневой поддержки с моря, и 5 мая военно-морская база Свинемюнде пала. Только небольшая группа войск и кораблей, бежавшая на остров Рюген, сопротивлялась еще пять дней, но также была разбита силами Балтийского флота и 10 мая капитулировала.

В день падения Свинемюнде наш полк получил приказ - срочно вернуться на восток, в район Паланги, где враг, зажатый между Тукумсом и Либавой, имея более двухсот тысяч войск - остатков армий "Север", - упорно оборонялся, не соглашаясь сдаться.

К вечеру 6 мая полк второй раз за весну собрался на полевом аэродроме Аглонен восточнее Паланги. Чуть свет на правом фланге полкового строя уже колыхалось бархатное полотнище гвардейского знамени. Позади строя в два ряда стояли 57 боевых самолетов Ла-5 и Ла-7. Мне, прошедшему с полком всю войну, было радостно видеть и самолеты, стоявшие теперь без всяких укрытий и маскировки, и летчиков, готовых ринуться в бой.

Мы с начальником штаба и замполитом обошли строй. Сколько раз в беде и в радости смотрели в глаза своих питомцев, были минуты, когда после такой встречи приходилось кое-что менять в составе боевых групп. Но сейчас я чувствовал одно - каждый летчик хотел, чтобы ему первому доверили подняться на задание.

Вот и настал долгожданный день - началась последняя крупная операция по разгрому остатков некогда могущественного вермахта, грозившего поработить мир. Полк разделен на три боевые группы: первая - для блокировки аэродрома восточнее Либавы, вторая и третья - для перехвата вражеских самолетов западнее курляндского побережья.

Подана команда: "По самолетам!"

8 мая наши войска с востока и юга до предела сжали кольцо окружения. В середине дня начался решительный штурм. Полку вновь предстояло блокировать аэродром, где еще находилось до 80 самолетов, которые немцы прикрывали усиленным огнем зениток и истребителями.

Перед вылетом ко мне подошел командир 3-й эскадрильи капитан Федорин.

- Разрешите обратиться, товарищ командир!

- Что, Анатолий Ильич, есть неясность в задании твоей группы? - спросил я этого отважного и решительного в бою комэска.

- Нет, задание ясно. Я по другому вопросу. - Федорин немного помялся и вдруг выпалил: - Разрешите мне возглавить все три группы, задание выполню точно, не беспокойтесь. - Покраснел и, вконец смутившись, добавил: - Вы же знаете, какой там зенитный огонь. А вчера и в вашем самолете оказалось пять дырок...

- Ах, вот оно что! - Я не мог сдержать улыбки, а в горле предательски запершило, никак не мог вымолвить слова. - Значит, тревожишься за жизнь командира?

- Не только я, - ответил Федорин. - Все так думают. Надо ведь поберечься. Один вы остались от сорок первого, да и семья... А мы молодежь... - Он опустил голову и смолк.

Я уже справился с волнением и сказал как можно спокойнее:

- Задание трудное, а старших я менять не привык, и чему быть, того не миновать. Задача блокирования, повторяю, тяжелая. Немцы будут огрызаться до последнего. И уж раз так заботишься обо мне, поставлю твою восьмерку вместо капитана Бегуна в верхний ярус - против их патрулей. Там у тебя и твоего боевого зама Столярского будет возможность показать себя, да и нам внизу спокойнее ловить этих гадов на взлете. А теперь иди, удачи тебе, а капитана Бегуна пошли ко мне. Ему тоже нужно внести кое-какие поправки...

В 11 часов 30 минут три группы "лавочкиных" на предельно малой высоте внезапно выскочили с двух сторон аэродрома. Мы с Бегуном заняли боевой порядок на высотах 800-1500 метров, не допуская взлета вражеских истребителей, а Федорин с двумя четверками круто пошел вверх на восьмерку патрулей - "фокке-вульфов". Там "лавочкины" на высоте четырех тысяч метров завязали воздушный бой.

Спокойные команды Федорина давали понять, что помощь его группе не нужна. Через две-три минуты боя из "свалки" ревущих истребителей вывалились две горящие машины - это были "фокке-вульфы". А мы, энергично маневрируя в сплошном зенитном огне, продолжали караулить тех, кто еще попытается улизнуть.

Минут через пять я услышал голос Федорина:

- "Тридцать третий"! Наверху чисто, работайте спокойно. Я мельком взглянул на часы. Оставалось еще минут десять

блокады, но как они долго тянулись в этом огненном аду! Учитывая обстановку, я подал команду:

132
{"b":"56021","o":1}