ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Противник вел по звену Васильева интенсивный зенитный огонь из зенитных пулеметов и малокалиберных пушек. Летчики упорно искали артиллерийские позиции врага. Наконец западнее дороги, идущей от Пярну на Таллин, они обнаружили фашистскую батарею дальнобойных орудий.

Плешаков на пушечном И-16 (на эти самолеты РС-82 не ставились) должен был подавить зенитные средства в момент атаки артпозиций.

Два других самолета звена выпустили восемь "эрэсов". Разрывы накрыли два орудийных дворика, а огонь из пулеметов добил расчеты. Навстречу атакующим протянулось несколько трасс. Плешаков из пушек и пулеметов обстрелял один спаренный 20-миллиметровый "эрликон", затем второй. Зенитный снаряд попал в мотор истребителя. Полетели сорванные куски капота. Перелететь линию фронта невозможно - мала высота. Можно еще выброситься с парашютом, но куда? На занятую врагом территорию, в плен?

Кто знает, о чем в эти мгновения думал Плешаков. Друзья видели, как его истребитель подвернул к артиллерийским позициям гитлеровцев и перешел в крутое пикирование. Машина, управляемая твердой рукой, врезалась в орудие. Снарядные ящики взорвались вместе с самолетом.

Это был первый в полку таран наземной цели.

Васильев с напарниками в Лагсберг не вернулись. Они совершили посадку на "пятачок" - площадку, подготовленную на косе возле Купеческой гавани. Там до войны было тесно даже отдыхающим...

На "пятачок" сел и летчик Потапов, вылетавший на бой с "юнкерсами". У его истребителя заклинило мотор. Техники оттащили самолет под небольшой пляжный навес. Запасных моторов на площадке, конечно, не было. Не существовало и никаких подъемных средств. А без них мотор невозможно ни снять, ни поставить.

Старший техник отряда Михаил Бороздин вспомнил, что на аэродроме Лагсберг в ангаре остались два старых мотора. Один из них в рабочем состоянии, только винт сломан при посадке. Мотор еще может кое-как послужить. Но как поставить его на боевую машину? Единственный выход - снять плоскости с самолета, закрепить хвост на грузовой автомобиль и отбуксировать истребитель через город на аэродром Лагсберг. Под огнем...

С трудом проехали по забаррикадированным улицам Таллина, притащили бескрылый "ишачок" на покинутый утром аэродром. Завели самолет в малый ангар и приступили к замене мотора, а грузовик поставили под северной стенкой ангара, завалив его ветками желтой акации.

Вечером немцы вышли на юго-восточную сторону аэродрома, но подойти к служебным зданиям и ангарам не рискнули, лишь открыли огонь из пулеметов по окнам зданий, а затем обстреляли их из минометов.

Техники же продолжали работать. Они сняли старый мотор и поставили на раму другой. Но дела было еще много. А как без света работать?

И тогда механик Стук, всегда отличавшийся смекалкой, соорудил из хвостовой навигационной лампочки переноску. Теперь один человек подсвечивал, а другой вместе с шофером залегли с карабинами в траву по обеим сторонам ангара - это на случай, если немцы все же двинутся вперед до утра. Остальные техники продолжали работу. Вдруг по ангару хлестнула длинная пулеметная очередь, потом вблизи взорвались мины. Видимо, фашисты заметили отблеск света в окне. Пришлось выключить подсветку. Однако противник продолжал обстреливать ангар.

Мотористы и техники приуныли. Но выход был все же найден проворным, смекалистым мотористом Пырьевым. Он придумал отвлекающий маневр: взял старый аккумулятор, присоединил к его клеммам переносную лампочку, закрыл пилоткой и перетащил это тяжелое устройство в большой ангар.

Видя там свет, гитлеровцы начали обстреливать из пулемета и минометов это здание. Оно находилось в ста пятидесяти метрах от малого ангара. Используя благоприятный момент, бригада быстро побросала в кузов машины и в кабину самолета все детали и инструмент и на малой скорости утянула самолет на северо-западную сторону аэродрома, в парк Кадриорг.

Маневрируя по аллеям, выбрались в горящий город и на рассвете притащили самолет с другим мотором на "пятачок". С помощью механиков отряда Бороздин почти завершил монтаж мотора. Но, как назло, четырех болтов, которыми крепится последняя деталь, не оказалось. Механики схватились за головы, а бедный Стук даже заплакал. Он вспомнил, что положил болты на верстак в ангаре, когда снимали винт.

Достать подобные специальные болты было негде. Значит, вся рискованная работа прошла впустую?

- Нет, - сказал инженер полка Николай Андреевич Николаев, - берите мою машину и марш на аэродром!

Бороздин и Стук отправились в Лагсберг. Но днем пробраться к ангару на глазах у немцев было почти невозможно. И все же Стук решился. Положив в карман комбинезона гранату и поправив на ремне нож, он пополз в густой траве к ангару, а Бороздин затаился за маленьким бугорком.

"Вот тебе, дорогой механик, и передовая", - подумал он, заряжая карабин.

Бороздин внимательно следил за ползущим механиком. Вскоре он увидел Стука, ползущего обратно. Вот он уже совсем близко... Оставалось метров сорок до траншеи, идущей у самого парка. Стук не выдержал, вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал. Засвистели пули.

- Ложись! - заорал Бороздин.

Стук перескочил траншею и скрылся в густых зарослях.

Когда они уже неслись в машине по тенистой аллее, Стук достал из-за пазухи комбинезона четыре болта и долго смотрел на них как на редкую драгоценность...

...К исходу дня самолет был исправлен и проверен. На следующий день Потапов благополучно прилетел в Ленинград.

К 27 августа положение наших войск в Таллине стало совсем тяжелым. Они удерживали лишь небольшую часть города и внутренние рейды. Истребители до самого вечера вели тяжелые воздушные бои и штурмовали войска противника, но запас бензина и боеприпасов кончался, и никто не знал, куда улетать оставшимся самолетам. На Ханко? На Эзель? В Ленинград? Команды никто не давал.

Решение принял командующий флотом вице-адмирал Трибуц. По его приказу все самолеты перед наступлением темноты надлежало перегнать в Ленинград, а отход кораблей прикрыть зенитными средствами.

К утру 28 августа армада боевых кораблей и транспортов покинула Минную гавань в Таллине и пустилась в ужасный и для многих последний путь.

В этом походе погибли столько наших товарищей, находившихся на кораблях, что мы даже не поверили, когда спустя десятки лет после окончания войны узнали об их трагической судьбе...

Перелет на запад

6 октября в Москве была принята радиограмма с острова Сааремаа (Эзель): "Радиовахту закрываю, идем в последний и решительный бой". А наша спецгруппа еще не вылетела на помощь тем, кто сражался на Моонзундских островах.

Почему задержали своевременную отправку группы? Этого мы не знали.

На аэродроме появился командующий ВВС флота в сопровождении офицеров штаба и инженерно-технической службы. Он отдал приказ командиру 13-го ИАП: в течение суток укомплектовать группу летчиков и обеспечить ее вылет на аэродром Ханко 7 октября. А у нас к тому времени осталось всего три самолета. К ним подтащили еще три "ишачка", и работа закипела. Десятка четыре техников, мотористов начали срочный ремонт всех самолетов.

Меня вызвали на командный пункт. Там уже сидели знакомые летчики. Начальник штаба полка объявил состав сводной группы, назначенной для усиления авиации, базирующейся на Моонзундских островах. Майор Ройтберг, начштаба полка, читал:

- Лейтенант Васильев - командир первого звена, он же старший группы, лейтенант Денисов - старший летчик первого звена.

Денисов, как уколотый, подскочил и, перебивая начштаба, воскликнул:

- Я же командир звена! Почему вдруг меня понизили?

- Садитесь, товарищ Денисов! Байсултанов тоже командир звена, но и он летит старшим летчиком, - сказал начальник штаба и продолжал чтение приказа: - Младший лейтенант Старухин - летчик первого звена, лейтенант Голубев - командир второго звена, он же заместитель командира группы, лейтенант Байсултанов - старший летчик второго звена, младший лейтенант Татаренко - летчик второго звена.

18
{"b":"56021","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Текст
Рунный маг
Рубикон
Вместе навсегда
Как любят некроманты
Дорогие гости
Пятьдесят оттенков свободы
Центр тяжести