ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Космос. Прошлое, настоящее, будущее
Всегда ешьте левой рукой. А также перебивайте, прокрастинируйте, шокируйте. Неочевидные советы для успеха
Президент пропал
Час расплаты
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Француженка по соседству
Последняя миссис Пэрриш
Искусство жить просто. Как избавиться от лишнего и обогатить свою жизнь
Гнездо перелетного сфинкса
A
A

Потом майор Ройтберг приказал подготовиться к перелету на Ханко, в распоряжение капитана Ильина - старшего ханковской авиагруппы.

До вечера мы изучали маршрут перелета. Он проходил по средней части Финского залива, берега которого на протяжении 400 километров были в руках противника. Приготовили несколько вариантов боя на случай перехвата вражескими истребителями. Много внимания уделили посадке на аэродроме Ханко, который постоянно обстреливала артиллерия финнов.

У нас еще оставалось время до утра, и мы отправились в город, к семьям. Сашенька, к счастью, была дома. Она долго молчала, пристально вглядываясь, как будто я изменился до неузнаваемости.

- Ну, вот и встретились... Как я переживала, места себе не находила! До чего же ты, родной, похудел!

- Ничего, Сашенька. Были бы целы кости, остальное нарастет. Вот слетаю завтра на одно задание и опять приеду к тебе...

После моих слов она низко опустила голову и, не глядя на меня, спросила:

- Скажи, только не обманывай. Правда, что ты с самолетом упал в озеро? Это мне жена одного летчика сказала неделю назад.

- Да ты что, Саша! Это сержант Виктор Голубев нырнул. Путают меня с однофамильцем...

Я солгал, чтобы не расстраивать жену.

Ах, как летит время перед разлукой! Несколько часов промелькнули словно мгновение...

В восемь утра я был уже на аэродроме и, осматривая самолет, обратил внимание на подвесные баки новой формы. Техник сказал, что с этими баками можно летать на скорости до 500 километров в час. Он их заправит после пробного полета. Но я потребовал заправить их немедленно.

Над аэродромом я переключил бензокран на подвесные баки. Прошло всего минут десять, и мотор чихнул. Винт закрутился вхолостую. Ясно - бензин из баков не подается. Переключил кран на основной бак, и мотор заработал.

После моей посадки разгорелся спор. Кто-то из техников проворчал:

- Трусит, вот и чихает у него мотор.

Я же твердо сказал:

- Дозаправьте баки, и пусть на моем самолете летит кто-нибудь другой.

Полетел незнакомый мне капитан-инспектор ВВС. Через четверть часа он сел и чванливо сказал:

- Надо уметь летать и знать самолет.

Я молча взял ключ из рук техника, открыл пробку подвесного бака. Он был полон бензина. Чтобы не допустить беды, я швырнул ключ на землю, подошел к этому капитану и сказал:

- Подлец!

Его как ветром сдуло. Тогда инженер полка Николаев приказал заправить подвесные баки на всех самолетах и облет повторить. Но сделать это не удалось: на аэродром приехал командующий авиацией.

У КП полка собрались офицеры штаба ВВС, руководство бригады, полка. Командующий принялся распекать инженеров и командира полка. Видимо, он тоже от кого-то недавно получил нагоняй. Затем вызвал Васильева и меня на доклад. Вначале спросил Васильева:

- Почему группа не вылетает?

- При пробном полете Голубев выяснил, что из подвесных баков не подается топливо.

- Это неверно. После Голубева летал инспектор. Баки работали нормально. Где Голубев?

- Вот он, - показал на меня Васильев.

После упоминания "инспектора" меня бросило в жар. Я стиснул зубы и поискал его глазами среди окружавших генерала командиров, но не обнаружил. Дело для меня запахло трибуналом.

Командующий сердито уставился на меня. Посыпались грубые оскорбления. Было сказано, в частности: "Ты трус, боишься лететь в опасный район, где гибнут тысячи людей". Эти слова генерала как ножом ударили меня по сердцу. Я, должно быть, страшно побледнел, потому что товарищи глядели на меня с испугом. Едва сдерживая себя, я ответил, что оскорблять подчиненного очень просто, а вот лететь с неисправными баками гораздо сложнее. И добавил, что я не трус и поэтому полечу один, а если через час двадцать минут не вернусь, то прошу проверить подвесные баки на остальных самолетах.

Гнев командующего дошел до крайнего предела. Он отдал приказ - срочно вылетать.

Васильев и я молча пошли к самолетам. Я дал команду бледному как простыня Денисову и невозмутимому Татаренко: "По машинам, вылетаем..."

Техник, не глядя на меня, помог надеть парашют. Увидев на его глазах слезы, я сказал с досадой:

- Ты тут ни при чем... Живи, друг!

Взвыли моторы, клубы пыли завертелись вокруг самолетов, скрыли провожающих, и тут я увидел, что к старту бежит майор Ройтберг и машет рукой. Я уменьшил обороты. Он вскочил на плоскость и, держась за борт кабины, нагнулся и громко сказал:

- Если баки не будут работать, садитесь на аэродром Бычье Поле в Кронштадте. Это - указание полковника Романенко. Васильеву я тоже передал...

Я молча кивнул и вырулил на взлетную полосу.

Шестерка взяла курс на запад. Проплыл под крылом красавец Кронштадт, за ним маяк Толбухин, и тут же один, потом другой, третий самолеты начали качать крыльями - сигнал отказа материальной части. Чихнул мотор и моего самолета. Ну вот, вместо полета по маршруту получился групповой пробный облет...

Васильев терпеливо прошел по курсу еще пять минут, затем дал сигнал и развернулся обратно на аэродром. Сделали два круга, дали красную ракету попросили разрешение на посадку и благополучно приземлились на Бычье Поле.

Через несколько минут на стоянке около наших самолетов собрались летчики и техники, подъехал командир 71-го полка подполковник Коронец - один из самых любимых и отважных командиров авиации на Балтике. Он внимательно выслушал лейтенанта Васильева, приказал инженеру полка срочно искать дефект в бензосистеме подвесных баков, а нам велел идти в столовую перекусить.

Васильев, всегда спокойный, выдержанный, подошел ко мне и взволнованно сказал:

- Да, Василий, с этими баками мы невольно в трусы попадем. Давайте искать дефект вместе с техниками.

И мы засучив рукава принялись за работу.

К вечеру один за другим на аэродром сели два У-2. На них прилетели старший инженер Николаев, инженер по спецоборудованию, механик ремонтных мастерских и начальник особого отдела полка Кошевой.

Весь вечер нас по одному вызывали в землянку комиссара полка, где Кошевой дотошно расспрашивал каждого из нас: пытался обнаружить трусов.

На следующее утро мне и Васильеву приказали еще раз совершить пробный полет. Я категорически отказался и предложил лично Николаеву отработать двадцать минут на земле на подвесных баках, а если мотор будет греться, то сделать это можно с перерывами. Инженер сел в кабину самолета и запустил мотор. Пришлось дважды выключать - мотор грелся. Но через двадцать минут мотор чихнул раз, другой, и винт, немного покрутившись на холостых оборотах, остановился. Николаев, потный, вылез из самолета и, ничего не говоря, куда-то исчез. Вернулся он через час и сказал, что завтра доставят подвесные баки старой конструкции, а из этих горючее откачать и с самолетов их снять.

Двенадцать баков сложили в штабель метрах в тридцати от стоянки, а Кошевой продолжал допросы. В разговоре с ним я сказал, что за пять из шести летчиков кладу голову на плаху. Они живут не для себя. Он спросил:

- А кто же живет для себя?

- Ищите сами, - не желая называть Денисова, ответил я.

На следующий день баки старой конструкции не привезли.

Не привезли их и позже, а на войне, тем более когда самолетов мало, без дела летчик не сидит. Поэтому 9 октября со второй половины дня мы получили задание провести штурмовку в районах Петродворца и аэродрома Низино. Эти и другие боевые вылеты постепенно сняли душевную тяжесть.

10 октября ближе к вечеру неожиданно прилетел с аэродрома Ханко капитан Белоусов. Мы с Васильевым пошли к землянке штаба полка.

Васильев хорошо знал Белоусова, а я много слышал о нем: прославленный истребитель, мастер штурмовых ударов по кораблям и аэродромам врага, человек большой воли и силы. Он сумел победить саму смерть: получил тяжелейшие ожоги при выполнении боевого задания еще в 1938 году и выжил, удивив до крайности врачей. Я знал также, что во время советско-финляндской войны, еще не закончив лечение, он дрался с врагом и за мужество был награжден орденом Красного Знамени.

19
{"b":"56021","o":1}