ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- После ужина, - сказал в заключение Ильин, - провести инструктаж летчиков, составить боевой расчет, а техническому персоналу ввести в строй неисправные самолеты.

Телефонный разговор майора Охтеня с Романенко длился не менее получаса. Выслушав командира полка, Романенко задал три вопроса: "Кто готовил летчиков к отражению массированного налета противника? Кто из командиров эскадрилий водил сегодня свое подразделение на боевое задание? Почему вы сами два с половиной месяца не поднимались в воздух?"

Охтень, обильно потея, перекладывал из руки в руку телефонную трубку, как будто она была нестерпимо горячей, бормотал:

- Летчиков готовили комэски, не летали сегодня капитаны Шодин и Жарников. А я, товарищ полковник... я буду летать, нездоров был... Положение в полку поправлю. Что-что? Хорошо. Я завтра же поговорю с летчиками... Да-да, примем решение...

- Нет, видать, ошиблись мы, давая вам полк...

Этими словами Романенко закончил телефонный разговор. Долго сидел Охтень у стола, уставленного телефонными аппаратами, не заметив, когда на КП зашли Ройтберг, Лазарев, Ильин и Николаев. Они пригласили командира в столовую на ужин, он тихо произнес:

- Садитесь, поговорим. Завтра прилетит Романенко, и нам придется отвечать за сегодняшние потери.

Чуть побледневший Ройтберг достал из кармана кителя листок, сложенный дважды, встал и положил на стол командиру.

- Мой рапорт. Прошу освободить от должности. Видимо, не способен к такой работе, перегорел как осиновое полено. Штаб - мозг полка, а он оказался телефонным проводом с двумя аппаратами на концах. Мы работаем, буксуя на месте, передаем только распоряжения да приказы и докладываем, что говорят нам с дальнего конца. Мы стали далеки от летчиков, техников, от младших специалистов, а ведь они... Они решают судьбу, - срывающимся голосом закончил Ройтберг.

Охтень, не читая рапорта, ответил:

- Подашь рапорт немного позже, другому командиру, а я... Я сам вижу, что не в те сани сел... Не дорос я... Начну снова летать, если доверят. Пойдемте пешком в столовую, надо немного проветриться.

Двухдневное пребывание Романенко и начальника политотдела бригады в полку, беседы и три боевых вылета комбрига с летчиками каждой эскадрильи показали, что боевая эффективность полка сейчас целиком зависит от авторитета руководящего состава. Романенко знал Лазарева как одного из лучших политработников, много сделавшего для полка под Таллином, на Ханко и у Ленинграда. Полк считался самым боеспособным, проявил мужество и героизм в боях над Таллином, Ханко, Ленинградом, за что был представлен к званию гвардейского. Теперь уж всем было ясно: надо срочно оздоровить обстановку, и начинать следует с замены командира и комиссара. Именно такой вывод и сделало руководство авиабригады.

10 января 1942 года 13-й ИАП принял майор Борис Иванович Михайлов. Он с первого дня воевал в должности командира эскадрильи, затем заместителя командира истребительного авиаполка. Много летал на боевые задания, особенно на бомбоштурмовые удары на самолетах "чайка", за что был награжден орденом Ленина.

Не задержался в полку и З. Ф. Лазарев, вместо него был назначен батальонный комиссар Степан Григорьевич Хахилев - бывший комиссар эскадрильи 5-го авиаполка, правда, не летчик, но опытный партийный работник. Они с комполка были одногодки, имели большой опыт летной и партийной работы в морской авиации.

В то же время произошло значительное, глубоко взволновавшее весь полк событие. 18 января 1942 года по телефону был принят приказ № 10 народного комиссара ВМФ адмирала Кузнецова, в котором говорилось:

"В многочисленных боях за нашу Советскую Родину против немецких захватчиков особенно отличились 1-й минно-торпедный, 72-й Краснознаменный смешанный, 5-й и 13-й истребительные полки ВВС ВМФ.

5-й истребительный авиационный полк за пять месяцев боевых действий произвел 5899 боевых вылетов, провел 389 воздушных боев, 62 штурмовки войск и аэродромов противника, уничтожил до 1000 солдат и офицеров, 105 самолетов и 55 танков.

13-й истребительный авиационный полк за пять месяцев боевых действий произвел 5945 боевых вылетов, штурмовал боевые корабли, транспорты и войска противника, в воздушных боях сбил 117 самолетов, уничтожил 12 танков, 387 автомашин, 20 катеров, эсминец, сторожевик, 3 зенитные батареи, сотни солдат и офицеров.

За проявленную отвагу в воздушных боях с немецко-фашистскими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава преобразовать:

1-й минно-торпедный авиационный полк в 1-й Гвардейский минно-торпедный авиационный полк;

72-й смешанный авиационный полк во 2-й Гвардейский смешанный авиационный полк;

5-й истребительный авиационный полк в 3-й Гвардейский истребительный авиационный полк;

13-й истребительный авиационный полк в 4-й Гвардейский истребительный авиационный полк.

Указанным полкам вручить Гвардейские знамена. Всему начальствующему (старшему, среднему и младшему) составу преобразованных полков установить полуторный, а бойцам двойной оклад содержания".

Как только эта весть облетела аэродром, весь личный состав собрался на митинг. Все радовались высокой оценке боевой деятельности полка, но в то же время каждый понимал, что за ним остался огромный долг перед Родиной, перед товарищами, отдавшими свои жизни в жарких сражениях. Враг не разбит, он еще силен и наносит тяжелые раны в неравных схватках. Свои выступления каждый заканчивал обязательством драться лучше, чем прежде, драться так, чтобы враг не проник к охраняемым объектам.

И как же было не гордиться боевыми успехами, когда мы узнали, что с 24 января голодающие ленинградцы будут получать хлеба: рабочие - 500 граммов, служащие - 300 граммов, а иждивенцы - 250 граммов в сутки. Это первая большая победа над врагом с начала блокады.

В январе в обескровленный полк пришло молодое пополнение. Опять зеленые летчики, не участвовавшие в боях, не знающие тактики врага. Желание воевать велико, а умения - ноль! Надо их учить, натаскивать, а положение между тем оставалось сложным, неумолимая война вырвала из рядов полка лучших бойцов.

Активных наступательных действий пока что не получалось. Из-за недостатка осмотрительности, слабого внимания в группах при выполнении боевых заданий были сбиты сержант Виктор Голубев, покинувший на парашюте горящий самолет, а также лейтенант Михаил Алексеев; ранены были лейтенант Соценко, сержанты Бакиров и Горгуль.

Неудачные бои, потери от "мессеров"-"охотников" в районе аэродрома невольно порождали у иных боязнь перед техникой и тактикой врага. В землянках, у самолетов слышались досужие разговоры:

- Вот бы нам такие самолеты, как Ме-109Ф или американская "кобра", тогда бы мы им всыпали, а так...

Для того чтобы поднять боевой дух, оправдать высокое звание гвардейцев, необходимо было проделать огромную работу: поднять уровень партийно-политического воспитания во всех звеньях полка, повысить летную и огневую выучку и противопоставить врагу новую тактику. К решению этих задач, не снижая боевой деятельности, и приступило новое руководство полка и авиабригады.

Возвращение

Морозным утром в конце декабря я вылетел на обкатку нового мотора М-62, поставленного на мой самолет, и одновременно для того, чтобы опробовать приемник и передатчик бортовой радиостанции РСИУ-3. Ее работа меня обрадовала. Не зря я почти неделю вместе с механиком изучал премудрости радиодела. И вот через полтора часа уже был готов к перелету на аэродром Новая Ладога, где базировалась наша 13-я отдельная эскадрилья. Кончилась моя командировка в 13-м полку, когда-то названная спецзаданием.

Оставалось заполучить в авиабригаде разрешение на перелет, и я пошел! Мне не повезло. В районе ледовой трассы потерялся начальник штаба авиации флота - полковник Д. И. Сурков. Не было печали! Перелетал один из Ленинграда в Новую Ладогу и... И из-за этой потери - обычная перестраховка: запретили дневные одиночные полеты через Ладожское озеро.

36
{"b":"56021","o":1}