ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А вечером нам стало известно, что инспектор выписал в штабе полка литер и уехал в Ленинград поездом. Авария, нарушение дисциплины образумили майора Каткова, он выполнил несколько полетов по кругу, в зону на технику пилотирования и отправился на боевом самолете в Кронштадт. Потом до нас дошли слухи, что и его постигла неудача. При посадке в конце аэродрома самолет колесом попал в колдобину, винт зацепил за мерзлый грунт, и самолет на некоторое время вышел из строя.

Во время полетов на боевое применение (воздушные стрельбы, учебные воздушные бои, бомбометания) и в наземной подготовке, особенно в тактике, стала проявляться излишняя самоуверенность пилотов: дескать, на Ла-5 легко одолеть фашистские "мессеры" и "фокке-вульфы".

В сражениях на И-16 нам помогали побеждать высокий моральный дух, стремление к наступательному бою, высокая выучка и новизна в тактике. Сохранились ли они сейчас? Половина летчиков - новички, да и перерыв в боевых полетах около двух месяцев. Несколько безуспешных вылетов здесь на перехват разведчиков говорили о некотором снижении боевитости и у "стариков". К тому же в середине марта 2-я эскадрилья, оставшаяся в Кронштадте, провела два тяжелых боя, в которых понесла серьезные потери. В этих боях получили ранения комэск Цоколаев и командир полка Борисов. Он с перебитой правой ключицей кое-как выбрался из кабины горящего самолета и спасся на парашюте. Все эти события требовали от нас усиления боевой выучки.

Во второй половине марта выдалась плохая погода, это затормозило ход занятий. Низкая облачность и снегопад две недели срывали полеты на боевое применение. Но мы упорно летали в районе аэродрома на малых высотах, отрабатывали заход на посадку с высоты 100-150 метров.

Вскоре от командира бригады поступил приказ: две эскадрильи 4-го авиаполка скрытно перебазировать обратно на аэродром Кронштадта! Полеты на боевое применение завершить в ходе выполнения боевых задач!

Наше поспешное возвращение на фронт было связано с успехами немецкой и финской авиации в восточной части Финского залива. Имелись данные, что ВВС Финляндии сосредоточили более ста самолетов "брустер" и "фиат" на выборгском аэроузле, а военно-морскую базу Котка начала прикрывать особая группа фашистских истребителей на самолетах Ме-109Ф и ФВ-190.

Перелет был назначен на 28 марта. Казалось бы, что тут трудного? Отобрал восемнадцать летчиков из тридцати, проложил на карте единственный маршрут, всего с одним доворотом на 45 градусов над родным домом - Старой Ладогой, пролетел еще двадцать пять минут прямым курсом на Кронштадт - и все дела. Мы дома! Но лететь придется вдоль линии фронта. Весь маршрут на высоте более пятисот метров противник просматривает локаторами, а на участке Ленинград - Кронштадт все самолеты с обоих берегов Финского залива видно невооруженным глазом.

Выход один - перелет осуществить на бреющем! Да и летчикам будет хорошая тренировка: в полете большой группой на такой высоте.

И вот все готово, рассчитываем с улучшением погоды 27-го или 28-го вылетать. Наземный эшелон тоже подготовился быстро - четыре вагона, три товарных, один пассажирский, и пять платформ двинулись по железной дороге в Ленинград, куда теперь по фронтовой магистрали под огнем врага, через разрушенный до основания Шлиссельбург шли десятки железнодорожных эшелонов.

В авиации погода часто вносит свои коррективы, меняет планы действий. Она поломала и наш план. Снегопады, бураны, а потом резкое потепление заставили нас ждать еще пять дней. Наконец-то 1 апреля по маршруту и в районе Кронштадта началось улучшение погоды. Облачность поднялась до трехсот метров, местами мокрый снег, видимость от одного до четырех километров. Я запросил разрешения на вылет. Через час был получен ответ:

- Перелет разрешен звеньями с интервалами в десять минут. Запасные аэродромы - Новая Ладога и Углово.

Понимаю, почему даны такие условия. Боятся, что большой группой можем попасть в снежный заряд, а там недалеко и до столкновения. Но, зная подготовку летчиков и обсудив с комэсками все "за" и "против", принял решение лететь эскадрильями.

Первой за моей парой взлетела 3-я эскадрилья, на нее я надеялся, как на самого себя. Группа быстро собралась, заняла боевой порядок - правый пеленг звеньев - и легла на курс.

Справа спокойно держится ведомый-новичок, младший лейтенант Аркадий Селютин, выпускник Ейского училища. В учебно-боевых полетах он показал упорство и хорошее владение самолетом. В воздухе далеко видит, чувствует обстановку - для молодого летчика это редкость.

Летим на высоте полутораста метров. Как пересечем реку Волхов, пойдем до конца маршрута на бреющем. Соблюдаем радиомолчание - таков план перелета. Поглядывая в сторону летящих справа самолетов, вижу ниточку железной дороги. Через минуту в дымке показался разрушенный Тихвин. Первый русский город, освобожденный нашими войсками в декабре 1941 года. Через восемь минут пройду над домом родителей, в котором теперь живет и моя семимесячная дочь Галочка. Звук десяти моторов потрясет стекла, когда родные выбегут на улицу, наш и след простынет, а выбегут обязательно, знают, что точно над домом, кроме меня, никто самолеты не поведет.

Опять сердце волнуется, а глаза спешат увидеть самый близкий сердцу кусочек Родины.

Вот она, родная Ладога! На краю - деревенька, а внизу под горочкой у церкви домик. Прибавляю обороты винта, чтоб лучше услышали. И - все позади... Знаю, что и Васильев пролетит сейчас над Ладогой и деревенькой. Мы с ним не раз вели бои над моим родным очагом.

В конце маршрута облака прижали нас к самой земле. Пришлось передать команду:

- Я "Тридцать третий", встать в колонну пар!

Ответил Кожанов - понял! Наблюдаю за группой в зеркале фонаря кабины. Из туманной дымки выплыло знакомое очертание собора. Мы над Кронштадтом. Не делая круга, одним разворотом на 180 градусов садимся парами через тридцать секунд друг за другом. А вскоре так же четко приземлилась восьмерка 1-й эскадрильи.

Наши боевые наземные друзья и остальные летчики посуху добрались быстрее, чем мы по воздуху.

И снова мы на фронте, о чем не замедлил напомнить враг - начался интенсивный артиллерийский обстрел острова. С грохотом разрывались снаряды, подрагивала Кронштадтская земля. Ну что же, здравствуй, фронт, вот мы и снова встретились.

В наших руках прекрасный боевой истребитель. На нем предстоит именно отсюда, от Кронштадта, где был обескровлен и остановлен враг в тяжелое время 1941-1942 годов, начать упорные бои за полное превосходство в воздухе над Финским заливом, отогнать противника от стен Ленинграда, вытеснить за пределы Родины и окончательно разгромить фашистский флот и авиацию в районе Балтийского моря.

Часть III.

Блокада снята

Чтобы разбить, отбросить вражий вал,

Такие вынес город испытанья,

Каких еще ни разу не знавал

За двести сорок лет существованья.

Вера Инбер. 1943 г.

Мелочей в авиации нет

Обстрел Кронштадта продолжался до наступления темноты. Гитлеровцы стремились уничтожить самолеты и вывести из строя аэродром. Большинство снарядов дальнобойной артиллерии врага падало на западную часть острова. Разрываясь, они поднимали высокие грязные фонтаны, оставляя различные по ширине и глубине воронки. Осколки со свистом пролетали сотни метров, срезали сучья вековых деревьев и, потеряв силу, падали в талый снег.

Надо сказать, что противник в последнее время довольно редко совершал массированные артналеты на аэродром и прилегающие к нему площадки, где размещались служебные и жилые землянки, самолетные укрытия, различные склады, спецавтотранспорт и другое имущество двух авиаполков и подразделений обслуживания. Обычно гитлеровцы стреляли по центральной и восточной частям острова, где находились основные объекты главной военно-морской базы флота. Но в тот день - 1 апреля 1943 года - на аэродром прилетели две эскадрильи 4-го гвардейского полка, переучившиеся на новые самолеты-истребители. Гитлеровцы заметили это и, понятно, всполошились.

64
{"b":"56021","o":1}