ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обезьяна в твоей голове. Думай о хорошем
Не дареный подарок. Кася
Уэйн Руни. Автобиография
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
Шоколадные деньги
Не смогу жить без тебя
Экспедитор. Оттенки тьмы
Продать снег эскимосам
Человек, который приносит счастье
A
A

Я взял рапорт и, не читая, понял, что там написано.

- Хорошо, дорогой Алексей Васильевич, я сегодня вечером поеду к командиру дивизии и постараюсь уговорить его оставить вас в должности начальника оперативного отделения полка. Одновременно поможете майору Бискупу быстрее освоиться с должностью начальника штаба.

Мысли мои вновь вернулись к скупым строкам третьего приказа, где говорилось:

"Командира эскадрильи ВМАУ им. Сталина майора Банбенкова Владимира Кузьмича назначить командиром эскадрильи 4-го ГИАП ВВС Балтийского флота".

За этими тремя строками ни человека, ни воина не видно. Нужно ждать, когда поступит личное дело и появится в полку новый комэск.

Первым из вновь назначенных в полк прибыл майор Бискуп. Одетый в новенький кожаный реглан, он представился мне на командном пункте, строго соблюдая уставные правила. Потом положил на стол объемистый, запечатанный сургучной печатью пакет - личное дело, где, как в зеркале, отражена многолетняя служба офицера. Пакет я раскрывать не стал, а задал три прямых вопроса:

- Петр Игнатьевич, скажи откровенно, почему за два года трижды сменил профиль службы? - И для ясности я добавил: - Перешел с политработы на чисто летную службу, а теперь пробуешь себя на штабном поприще? Это первое. Второе - почему перед уходом на учебу очень мало летал на боевые задания? И наконец, третье: как владеешь самолетом Ла-5?

- На поставленные вопросы коротко ответить трудно, но я постараюсь все объяснить. Надеюсь, что вы поймете меня правильно. Ведь мы друг друга хорошо знаем...

- Постараюсь понять так, как требуют долг службы и человеческие отношения. Раздевайтесь, садитесь ближе к столу, а меня можете называть по имени и отчеству, в нашем полку такая традиция сохранилась со времен, когда командиром был Иван Георгиевич Романенко.

Я сказал это, чтобы напомнить Бискупу о нетерпимом когда-то его отношении к этому неписаному правилу, существовавшему с давних времен в военно-морском флоте. Бискуп же это считал, так же как и некоторые другие командиры и политработники, признаком панибратства.

Петр Игнатьевич начал давать не совсем ясные объяснения. Видимо, он не ожидал таких вопросов.

- Вы же знаете, что политработником я был назначен перед финскими событиями. А ранее был командиром звена. Назначение состоялось против моего желания, но я как член партии старался работать как мог и как умел... Да что об этом говорить, вы же были в сорок первом году на Ханко, все видели и знаете, как я выполнял обязанности комиссара эскадрильи и боевого летчика.

- Это обязанность каждого командира и комиссара, - перебил я собеседника.

- Да, да... Это правильно, но у руководителя, особенно в полку, много обязанностей по долгу службы, и не всегда удается часто летать на боевые задания.

- С этим я совсем не согласен, - вновь перебил я майора. - Можно назвать десятки комэсков, замполитов, заместителей по летной части в полках и соединениях, наконец, командиров полков и дивизий, которые часто и хорошо выполняют боевые задания. Они личным примером учат подчиненных воевать. А мы в полку уже имели дурные примеры, когда некоторые руководители полка и комэски не летали на боевые задания, и повторения этого не допустим.

Петр Игнатьевич посмотрел мне прямо в глаза и обиженно проговорил:

- Я вижу, что вы недовольны моим назначением. Это следует из вопросов, которые задали мне.

- Зачем же так понимать вопросы? Я как командир обязан знать все о подчиненном. Ведь мы же на войне, а начштаба теперь должен быть летающим офицером. Не зря же это ввели директивой сверху... А ответы на поставленные вопросы я хочу услышать от вас, хотя их можно найти и в личном деле, показал я на пакет.

Бискуп глубоко вздохнул и, не глядя больше мне в лицо, продолжал:

- Василий Федорович, вы же хорошо знаете, что я и в сорок первом году, и в сорок втором летал на "чайках". Ведь это не "як" и даже не И-16, на котором вы воевали... Сколько мы потеряли летчиков - трудно сосчитать... И командира полка подполковника Коронца потеряли... Вот, наверное, эти потери и повлияли на мое состояние. Хотелось пересесть на другой, современный истребитель, а на учебе в тылу понял: лучше мне пойти по штабной линии или стать преподавателем в военном училище...

Я слушал и думал: "Надломился бывший комиссар эскадрильи, когда-то боевой ханковец. Ищет спасения в частой перемене служебных обязанностей. Да, оправдываются слова полковника Корешкова: "...желающих побыть рядом с войной будет больше". Но я больше не перебивал Бискупа, ждал, когда он закончит.

- А на "лавочкине" я еще не летал, думаю освоить его здесь, в Кронштадте, - закончил объяснение майор и бегло взглянул на меня в ожидании дополнительных вопросов.

- Еще есть один вопрос, Петр Игнатьевич. В управлении кадров о вашем отношении к боевым вылетам знает кто-нибудь?

- Нет, - ответил Бискуп, - я там просил послать меня в Ейское училище на преподавательскую работу, но начальник управления кадров ответил: "Поработайте шесть - восемь месяцев в должности начштаба, полетайте, пополните боевой опыт на новых истребителях, тогда переведем на преподавательскую работу".

- Ну что же, Петр Игнатьевич, мне все понятно, теперь послушайте мои советы и указания. Принимайте дела. Начальником оперативного отдела остается майор Тарараксин, он поможет вам быстрее освоиться. Изучите детально тактику боевых действий нашего полка и дивизии на новых самолетах, а восстановление вашего боевого духа и овладение самолетом Ла-5 я беру на себя. Думаю, что через месяц-полтора вы будете воевать на уровне передовых летчиков-гвардейцев и боевой авторитет комиссара-ханковца полностью восстановится. Еще один совет. Не считайте себя временным человеком - это самое опасное на войне, и больше не хайте самолет "чайка". Это был хороший истребитель и штурмовик. На нем летчики Балтики вписали замечательные страницы в боевую летопись под Таллином, на Ханко и особенно здесь, под Ленинградом. А командир звена Александр Батурин и командир эскадрильи Константин Соловьев из семьдесят первого авиаполка - того самого, в котором служили, - стали еще в сорок втором году Героями Советского Союза. Приступайте к делу, сегодня вечером представлю вас личному составу полка...

Перед началом построения я рассказал майору Абанину о беседе с начальником штаба и предупредил его, что офицеры управления полка и руководители эскадрилий не должны знать ее содержание.

- Наш долг, Александр Иванович, - сказал я, - оказать Бискупу помощь, чтобы он вновь поднялся на должный морально-боевой уровень.

Абанин, не раздумывая, ответил:

- Это наш командирский и партийный долг, но я неоднократно приходил уже к выводу, что если боец, насмерть стоявший в самые тяжелые, критические моменты, потерял главное - боевой дух... Короче, мне кажется, начальник штаба из него получится, а летчиком он больше не будет...

- Может быть, и так, Александр Иванович, но мы свой долг будем выполнять до последней возможности.

В ту же ночь на аэродром прилетел транспортный самолет Ли-2. Он доставил солидное пополнение - десять летчиков, окончивших Ейское военно-морское авиационное училище имени Сталина. Все они имели звания младших лейтенантов, завершили учебу на самолете Ла-5, не только освоили технику пилотирования, но и провели немало учебных боев. Пополнение с таким уровнем подготовки мы получили впервые за войну. Это убедительный пример того, что наша армия и флот стремятся не поспешно восполнить потери, а планово готовят офицерский состав к боям на новой технике. Этим же самолетом прилетели майор Шмелев, майор Банбенков и лейтенант Рогов, бывший курсант-летчик, забракованный по состоянию здоровья. Он завершил учебу в этом же училище по профилю штабного офицера, но в полк был направлен на должность секретаря комсомольской организации.

Вместе с личными делами и предписаниями находилось письмо командиру полка.

На маленьком листке бумаги было написано:

89
{"b":"56021","o":1}