ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Владимир Степанович, смеясь, обнял меня, потом торжественно сказал:

- Спасибо тебе, Василий Федорович, спасибо всем товарищам гвардейцам. То, что доложил Костылев, обернулось не "трусостью", а уничтожением нескольких десятков вражеских бомбардировщиков. Такого удара от балтийцев фашисты еще не получали за всю войну. - Корешков повернулся к Костылеву и добавил: - Доложи, гвардии капитан, командиру полка, ему это важнее, чем мне, - удался замысел, в который мы с трудом верили.

- Такое рад повторить несколько раз устно и письменно, - сказал Костылев. - Только начинался рассвет, когда мы подлетали к аэродрому Городец. "Илы" с ходу набрали высоту триста пятьдесят метров и, разделившись на две части, пошли в атаку. Самолеты фашистов, как на параде, стояли в два ряда по обе стороны летного поля в шахматном порядке. Всего примерно семьдесят - семьдесят пять. Считать точно не было времени. Мы немного отвернули в стороны, на случай появления истребителей. Но их ни в воздухе, ни на земле не оказалось. Зенитчики тоже проспали, открыли огонь, когда на стоянках горели и взрывались десятки "юнкерсов" и "хейнкелей". "Яки", прикрывавшие Ил-2, атаковали зенитные батареи, а мы всем составом прошлись длинными пушечными очередями по самолетам, помогая штурмовикам.

Обратно возвращались на бреющем. Маршрут над болотами и лесами оказался удачным, но длинноват. Из шестнадцати самолетов на пяти горючее кончилось в момент посадки и на рулении. На остальных осталось по три - пять литров, закончил короткий, но предельно ясный доклад новый комэск.

- Ну, а теперь, товарищ командир полка, - по-строевому отдал распоряжение комдив, - сделайте хороший разбор с летным составом, подготовьте письменный отчет по этому заданию, а к вечеру представьте материал о награждении орденами всех летчиков. На вас наградной напишем в штабе дивизии.

В этот знаменательный день не было сбитых самолетов врага, но успех выполнения утреннего боевого задания окрылял весь полк. Везде шли разговоры о крупной победе без потерь.

Моя радость была двойной. Через час после посадки боевых самолетов приземлился наш связной У-2. На нем прилетел после десятимесячного отсутствия мой задушевный друг и боевой соратник капитан Алим Байсултанов. С ним мы воевали под Ленинградом и на неприступном героическом полуострове Ханко в 1941 году, насмерть бились в неравных боях над Дорогой жизни. Одним Указом получили в 1942 году звание Героя Советского Союза...

Весь день мы не расставались. Алим рассказал, как после завершения учебы приказом командующего авиацией ВМФ его оставили работать на курсах в должности летчика-инспектора. Учебные полеты в глубоком тылу для горячего кавказского сердца были сплошной горечью. Он рвался на фронт, написал пять рапортов и добился своего - его откомандировали в распоряжение командира 1-й гвардейской истребительной авиационной дивизии.

Байсултанов хотел служить только в своем полку. Поэтому категорически отказался от должности командира эскадрильи в 3-м авиаполку, попросил полковника Корешкова оставить в 4-м авиаполку на любой должности. А в полку, как назло, свободных должностей в это время не оказалось.

- Алим, - сказал я старому другу по возвращении из штаба дивизии, чего же ты не приехал на месяц раньше? Были две должности комэсков. А теперь придется ждать, когда выдвинем одного из них на повышение.

- А когда это будет? - улыбаясь, спросил Алим.

- А вот когда, сам не знаю. Никто из полка уходить не желает. Предложил капитану Суворкину должность заместителя командира полка в другой дивизион он категорически отказался. А через неделю погиб без боя... Вот и попробуй на войне определить, когда появится нужная должность. Давай, Алим, по-дружески договоримся так... Через две недели на курсы уедет наш общий друг, Иван Творогов, ему нужно не столько поучиться, сколько душевно подлечиться. Пока назначим тебя на его место. В конце года по предварительному плану должен уйти на повышение майор Шмелев. Сделаем перестановку внутри полка и тогда найдем должность командира эскадрильи. А за эти две недели твоя задача - освоить "лавочкина", раз не пришлось это сделать в тылу.

- Что ты, Василий?! Две недели... Да мне трех дней хватит, ты же знаешь, как я летаю, - удивленно возразил Байсултанов.

- Нет, Алимушка, мы уже научены горьким опытом. Многим казалось, что "лавочкин" прост, особенно для тех, кто летал на "ишаке". А самолет Ла-5 это конь с норовом. Он сбросил многих... Так что давай готовь индивидуальный план освоения "лавочкина". Первые три-четыре боевых вылета выполнишь вместе со мной ведущим пары. И пойми главное - воздушный враг сейчас не тот, каким он был в сорок первом. Опыта и коварства у него стало больше, изменилась тактика, особенно у истребителей. Советую за эти две недели изучить все удачные и неудачные бои, проведенные в полку на Ла-5. Обязательно поговори с участниками боев - Цыгановым, Костылевым, Владимиром Дмитриевым, кстати, он штурман полка. Будет хорошо, если побеседуешь с молодежью, они будут рады встрече с ветераном...

Байсултанов в упор смотрел на меня и молчал. Он не ожидал, что ему, опытному летчику и прославленному воздушному бойцу, которого я знаю, как себя, предложу такую программу ввода в боевой строй.

- Нет, товарищ командир полка, - с обидой сказал Алим, - такой план мне не нужен. Зачем терять две недели? Молодежь смеяться будет... Скажут: вот так герой, как новичок к боевому вылету готовится...

- Ну, раз назвал меня командиром полка, - ответил я обиженному другу, то слушай приказание. План освоения нового самолета стал непреложным законом, в том числе и для друзей. Приступай, Алим Юсупович, к его выполнению. Войны впереди еще очень много, а старых боевых друзей можно сосчитать по пальцам.

Расставаясь, я крепко пожал Алиму руку и почувствовал, что он уходит с обидой. Ну, ничего, я хорошо знаю его характер - обида у него до первого боевого вылета.

Судьба часто решает по-своему - первого совместного боевого вылета не произошло...

Врач полка капитан Званцов, постоянно и заботливо следивший за здоровьем летчиков, в середине сентября доложил, что здоровье командира 3-й эскадрильи капитана Цыганова резко ухудшилось. Нужно профилакторное лечение или отпуск на две-три недели.

Получив разрешение у командира дивизии, Цыганову предоставили на двадцать суток отпуск. А исполнение должности командира эскадрильи на этот период возложили на капитана Байсултанова.

Утром 23 сентября перед выездом на совещание, проводимое командиром дивизии со всем руководящим составом полков и отдельных подразделений, я зашел на КП 3-й эскадрильи.

- Эскадрилья всем составом, за исключением командира, несет дежурство в готовности номер один, - с оттенком иронии доложил капитан Байсултанов.

- Ничего, Алим, этим не тяготись, через четыре-пять дней завершишь программу освоения "лавочкина", и полетим вместе на боевое задание. Не зря полковник Корешков собирает командиров полков, видимо, на конец сентября и на октябрь прибавят работы. Но я зашел не просто повидаться, есть небольшое, но ответственное дело. Около одиннадцати часов поступит команда с КП дивизии на прикрытие командира полка штурмовиков. Он парой на Ил-2 перелетит на остров Лавенсари. Там группа штурмовиков в сумерках атакует корабли противника в Нарвском заливе. "Илы" летят без бомб и "эрэсов", налегке. Поэтому большого прикрытия не требуют. Поставьте задачу одному из дежурных звеньев, пусть прикроют до острова. Полет туда выполнять на бреющем, на связь выходить только при обнаружении истребителей. Возвращение на высоте две с половиной - три тысячи метров.

- Есть, товарищ майор! Задача будет выполнена, - четко отрапортовал Байсултанов и загадочно улыбнулся.

- К концу дня слетаем на "учебное" бомбометание по финским тяжелым батареям. Они опять ожили, ведут огонь по Кронштадту и кораблям на западном фарватере. А пока до встречи.

...В разгар совещания в кабинет поспешно вошел оперативный дежурный. Он что-то шепнул полковнику Корешкову. Тот посмотрел на меня, сказал:

99
{"b":"56021","o":1}