ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На упрёк А. С. Буткевича из-за границы, что Серёжа и его товарищи изменили делу революции, забыли своих товарищей, погибших за освобождение народа, предались буржуазному самодовольству, вместо того чтобы дело делать — Дурылин решительно ответил, что они ничего не забыли, но права ли та правда, которую они несли мужикам, «да в чём вообще правда?». «А Вы знаете, что значит задуматься над этим всем и многим другим ещё?» Он упрекает Буткевича в том, что старшее поколение натаскивало молодёжь на революционную деятельность, не дав сформировать свои собственные убеждения. «Нельзя заниматься никакой политической деятельностью, нельзя проповедовать частных решений, частных вопросов, когда нам не ясны самые основные, самые тревожно-властные вопросы бытия… Я глубоко несчастен сейчас. Я болен, но моя болезнь духа, а не тела, та болезнь, в которой, может быть, больше здоровья, чем в ином здоровье здорового человека. Мне горько остаться одному, отойти от близких мне людей (а одним из них были Вы), но лучше для меня, если останусь я совсем один, если я уйду от Вас и всех других, чем если б я остался с вами, поверив в кредит вашей старой правде и истине. Пусть моя дорога будет узка, терниста, извилиста, — но лучше идти своей тропинкой, чем чужой большой, пыльной, утоптанной дорогой!»[33] У Дурылина выработался стойкий иммунитет ко всяким решениям проблем насильственным путём.

Начались годы мучительных раздумий о смысле жизни, своего места в ней, поиски своего пути. Всё значительное и прекрасное на свете создано теми, кто «шёл своим путём, на свой риск, к своей цели, своими ногами. У каждого человека есть единый, верный и точный компас — его „я“, и не послушайся он его хоть раз, нет конца блужданиям»[34]. Придя к этому пониманию в 1907 году, Дурылин уже никогда в жизни не отклонялся от этого компаса, не терял своё «я» ни в каких поисках своего пути, увлечениях, ни в каких жизненных катаклизмах. Его близкий гимназический друг Всеволод Владимирович (Воля) Разевиг[35] хорошо знал это его качество, и когда Тане Буткевич Серёжа показался странным слишком уж большим разбросом своих интересов, увлечений, иногда противоречивостью суждений, Воля — философ по призванию — объяснил, что у Серёжи, как у каждого человека, есть свой центр и своя периферия. Величина и оригинальность центра и служит мерилом человека. У Сережи «периферия очень разноцветная и многогранная, поэтому к разным людям он поворачивается разными сторонами её. И не его вина, что одну такую сторону принимают за всё. И только очень немногие люди знают его настоящую сущность, его центр. Центр же у него есть, и очень большой и оригинальный, и это видно хотя бы из того, что Серёжа постоянно развивается всё в одном направлении…»[36].

Это объяснение Разевига, высказанное в 1907-м, осталось верным и во все последующие годы, когда многие, даже близко стоящие люди выражали непонимание Дурылина. Позже в письме к матери Таня написала: «Есть люди, которые стремятся охватить явления окружающего мира во всей их полноте и разносторонности, установить гармонию и связь между всеми вопросами философии, жизни, нравственности, религии. Не выработав своего цельного отношения к окружающему, не определив своего места в мировой и общественной жизни, они не могут отдаться практической деятельности: не удовлетворение, а нравственное страдание доставит она им, душевную раздвоенность и мучительную бесплодную борьбу с самим собой… Они не чувствуют себя вправе жить, не зная, зачем они живут. Таков Серёжа» (выделено мной. — В. Т.) [37].

«ПОСРЕДНИК» И «СВОБОДНОЕ ВОСПИТАНИЕ»

Целые дни Дурылин проводит в Румянцевской библиотеке, штудирует и конспектирует труды философов, историков, тома по истории литературы и театра. Своими университетами Дурылин считал помимо Румянцевской библиотеки Малый и Художественный театры, в которых он получил, по его признанию, воспитание, которое дало чрезвычайно много и уму, и сердцу, и гражданским чувствам, и мысли. Третьяковская галерея стала для Дурылина академией искусств. В отдельную тетрадь он вносил записи живых впечатлений от спектаклей «Орлеанская дева» с М. Н. Ермоловой, «Горе от ума» с А. П. Ленским, «Доктор Штокман» с К. С. Станиславским, от первых пьес Максима Горького, поражавших смелостью своей мысли и слова. Спустя годы Сергей Николаевич записал о Горьком: «Я не люблю его, но в моей „нелюбви“ есть что-то, что заставляет меня остановиться и прислушаться к нему»[38].

Летом 1905-го Дурылин был зачислен в штат издательства «Посредник», сотрудничать с которым начал ещё в 1904 году. Помогла рекомендация секретаря издательства Николая Николаевича Гусева, с которым познакомился в Рязани в 1903-м, где Гусев отбывал ссылку и «склонял молодёжь к толстовству». С секретарём Л. Н. Толстого, будущим его летописцем и директором его музея в Москве — Н. Н. Гусевым — дружеские отношения сохранятся на всю жизнь.

В «Посреднике» окунулся в литературную среду, к которой стремился. В редакции царила атмосфера высокой мысли и всечастно ощущалось влияние личности Л. Толстого, под патронажем которого работало издательство. Привлекало Сергея в «Посреднике» и то, что по копеечной цене для широких народных масс издавались книги классиков и произведения современных писателей: Н. С. Лескова, М. Горького, Н. Д. Телешова, В. М. Гаршина, В. Г. Короленко. Офени разносили эти книжки по городам и весям, доносили и до Сибири. Хотя в деревнях покупателями и читателями их была в основном сельская интеллигенция. Простой народ, о котором радел в то время Дурылин, предпочитал покупать лубочные издания. Л. Н. Толстой редактировал некоторые книги, писал предисловия, напечатал несколько своих произведений и «Круг чтения». Читая в первый раз гранки рассказа Толстого с поправками рукой «самого Толстого!» — Дурылин думал: «…я счастливей всех!» В «Посреднике» он понял, что его призвание — литература.

Поэтом Сергей Николаевич себя уже ощущал: в 1907-м у него была целая тетрадка стихов. (Она до нас не дошла, так как в 1919-м в Сергиевом Посаде, готовясь к монашеству, он бросил её в огонь.) В драматической поэме Дурылина «Дон Жуан»[39] есть такие строки: «Не до конца правдива наша правда, // И вымысел наш ложь не до конца…» Эта мысль будет встречаться в его рукописях в разные годы. Он будет применять её эпиграфом ко многим жизненным ситуациям. В письме Тане Буткевич он выписывает эти строки и ещё один стих из «Дон Жуана»:

… С каким восторгом я
Сквозь ярость и мятеж борьбы, внимая кличу,
Бросался в бой страстей и в буйство бытия,
Чтоб вынести из мук — Любовь, свою добычу.

И сообщает: «Я выписал эти два стиха из моего „Дон Жуана“ эпиграфом ко всему, что я думаю, говорю, пишу, делаю»[40].

Первую часть «Дон Жуана» Сергей Николаевич читал друзьям. Впечатление у них было настолько сильное, что «дух захватывало». Дурылин писал её в пору светлых надежд, ожидания чуда. Вторая часть пришлась на время разочарования и отчаяния. И руки от неё отвалились, бумага стала камнем. «Вместо чаши с вином — урна с пеплом. Тут ведь Белый только выразил, что и во мне, и в Воле, и в ком ещё…»[41]

Поэт Борис Садовской лестно отозвался о стихах Дурылина: «Ваши стихи, дорогой Сергей Николаевич, брызнули мне в душу чистой росой поэзии. В них есть то, чего не хватает большинству молодых поэтов — свободная, искренняя непосредственность вдохновения…»[42] Особо удачными он считает стихотворения «Старая царевна»[43] и «Принцесса Акварели».

вернуться

33

Буткевич Т. А. Воспоминания. С. 15, 16.

вернуться

34

Там же. С. 14.

вернуться

35

В. В. Разевиг (1887–1924) — преподаватель, глубокий знаток философии, музыки, искусства.

вернуться

36

Буткевич Т. А. Воспоминания. С. 18.

вернуться

37

Там же. С. 15.

вернуться

38

Дурылин С. Н. В своём углу. М., 1991. С. 247.

вернуться

39

РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 205.

вернуться

40

Буткевич Т. А. Воспоминания. С. 29.

вернуться

41

Буткевич Т. А. Воспоминания. С. 44.

вернуться

42

Дурылин С. Н. Альбом // РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 2. Ед. хр. 276. Письмо Дурылину от 20 октября 1911 г.

вернуться

43

Стихотворение посвящено Б. Садовскому. Опубликовано в кн.: «Я никому так не пишу, как Вам…» Переписка С. Н. Дурылина и Е. В. Гениевой. М., 2010. С. 476.

4
{"b":"560216","o":1}