ЛитМир - Электронная Библиотека

Во Франции процесс централизации шел несколько медленнее, чем в Англии, и при меньшей политической активности сословий. В X—XI вв. власть королей династии Капетингов (ее правление началось в 987 г.) в Северной Франции (не говоря уже о Южной) была фактически номинальна. Король располагал очень небольшим, хотя и компактным доменом между Парижем и Орлеаном — Иль де Франс, который сильно уступал обширным владениям его непосредственных вассалов (графов Фландрских, Анжуйских, Пуату, Шампани, герцогов Нормандии и Бретани и др.). Наделенные широкими административно-судебными правами в своих владениях, они были настроены сепаратистски. Принцип же «вассал моего вассала не мой вассал», господствовавший здесь, исключал возможность для королей вплоть до середины XIII в. опираться на мелких феодалов. Единственными более или менее прочными союзниками короля в этот период были города, нуждавшиеся в его поддержке в своей борьбе с сеньорами.

В первой половине XII в. централизаторские усилия королей предпринимались только в рамках их небольшого домена, где они достигли значительных успехов. Большим препятствием на пути объединения страны с середины XII в. стало и то обстоятельство, что значительная часть (на севере и западе) Франции (Анжу, Пуату, Мэн, Турень, Бретань, Нормандия, Аквитания) оказалась под властью английских королей (из дома Плантагенетов), после того как французский граф Анри Анжуйский под именем Генриха II стал править Англией, оставаясь по своим французским землям вассалом французского короля. Эта политическая ситуация еще более способствовала непокорности крупных феодалов, игравших на противоречиях между французским и английским королями. Собирательской деятельности Капетингов, кроме поддержки городов, содействовало и то, что территория их доменов лежала в центре страны в областях развитого земледелия и на пересечении важных торговых путей. Не имея достаточной социальной опоры, французские короли пытались расширить ее путем установления прямых отношений с арьервассалами и даже отчасти содействовали в XII — начале XIII в. личному освобождению сервов с целью также подчинить их непосредственно своей власти и увеличить свои доходы за счет их государственного обложения.

Одним из важных переломных моментов в процессе централизации Франции было постепенное освобождение в начале XIII в. (1202—1214) из-под власти английских Плантагенетов почти всей Северной Франции при короле Филиппе II Августе (1180—1223). Осторожный и умный политик, Филипп после долгой борьбы одержал в 1214 г. решительную победу (в битвах при Бувине и Ла-Рош-о-Муане) над взбалмошным и истеричным английским королем Иоанном Безземельным. Обширная отвоеванная у англичан территория вошла в состав королевского домена, значительно увеличив владения, доходы и политическое влияние короля. Это дало возможность французским королям (на полстолетие позже, чем в Англии) создать более или менее устойчивую систему центрального и местного управления. Вскоре за этим (в 1229 г.), после так называемого крестового похода против еретиков-альбигойцев в Южную Францию (см. ниже), большая ее часть (Лангедок) была также присоединена к королевскому домену. В начале XIII в. крупные феодалы Франции стали частично поддерживать короля в надежде получить выгоды от его военных захватов, а также эффективную помощь в усилении эксплуатации уже получивших личную свободу крестьян. Это дало королю Людовику IX Святому (1226—1270) возможность провести ряд реформ, аналогичных тем, которые Генрих II Плантагенет провел в Англии почти на 100 лет раньше.

Однако и после реформ крупные феодалы оставались достаточно сильными, чтобы противодействовать королям. Экономическая сила и широкая автономия наиболее крупных французских городов определяла их больший сепаратизм, затруднявший их общесословные действия как в защиту, так и против короля. В результате основные сословия в стране складывались сначала на уровне провинций, где все три сословия проявляли значительную политическую активность. Только к началу XIV в. они стали выходить на общегосударственную политическую сцену. В связи с этим и сословное представительство возникало во Франции в масштабе отдельных провинций (провинциальные штаты). Только к началу XIV в. во Франции появилось общегосударственное сословное собрание — Генеральные штаты, которые впервые были созваны в 1302 г. по инициативе не столько сословий, сколько короля Филиппа IV Красивого (1285—1314). Но даже к этому времени ряд крупных вассальных княжеств (Фландрия, Бургундия, Бретань, Шампань, Аквитания, остававшаяся частично под властью англичан, Прованс и ряд других) находились вне королевского домена и нередко вели себя совершенно самостоятельно, выступая против короля.

Процесс централизации в Германских землях проходил в XI—XIII вв. еще медленнее и не привел к концу рассматриваемого периода к объединению этих земель. Напротив, здесь наметился распад королевства на отдельные территориальные государства-княжества, внутри которых и происходил процесс централизации. Поражение германских императоров в борьбе за инвеституру ослабило их позиции и внутри страны. Еще большее значение, чем раньше, приобрели крупные феодалы-князья (герцоги Франконский, Баварский, Швабский, Тюрингский, Лотарингский, архиепископы Кёльнский, Трирский, Майнцский, князья Брабанта, Геннегау, Люксембурга, Голландии и многие другие). При этом германские короли, в отличие от французских и английских, не располагали компактным и стабильным доменом. Обладая значительной политической властью по отношению к своим вассалам, а также крестьянам, немецкие крупные феодалы еще менее, чем французские, были заинтересованы в сильной королевской власти.

Германские короли по-прежнему избирались на имперских съездах князей и некоторых городов и не обязательно из одной и той же династии. Из-за этого между претендентами на престол и в XII в. и особенно в XIII в. постоянно шла борьба, сопровождавшаяся частыми междуцарствиями. Города тоже не являлись для немецких королей достаточно прочными союзниками. Наиболее крупные и привилегированные из них — имперские и вольные города, мало связанные взаимными экономическими интересами и располагавшие широкими привилегиями, были настроены почти столь же сепаратистски, как и крупные феодалы. Менее значительные сеньориальные города тяготели к территориальной централизации в рамках отдельных княжеств. Короли, правда, пытались добиться союза с городами, даровали им новые привилегии, создавали новые имперские города в своих владениях, пытались обеспечить в стране необходимый, особенно для городов, земский мир, иногда поддерживали их в борьбе с их сеньорами. Однако зависимость королей от князей в финансовом и прежде всего в военном отношении вынуждала их в конечном счете искать соглашения с ними, часто в ущерб интересам городов.

Пытались короли приобрести себе союзников также в лице мелкого рыцарства, поддерживая институт имперских рыцарей — непосредственных держателей короны. Но отсутствие развитого королевского домена и частая смена династий на престоле делали поддержку рыцарства недостаточной. Что касается крестьянства, то королевская власть в XII—XIII вв. уже не пыталась, как раньше, превратить их в своих непосредственных подданных — «королевских свободных», вмешиваться в отношения их с сеньорами.

Слабость власти немецких королей внутри страны во многом определялась также и внешней политикой. Несмотря на неудачу в конфликтах с папой из-за инвеституры, они не отказались от надежд подчинить себе богатые области Северной и Средней Италии, включить их вместе с Германией в рамки единой так называемой Священной Римской империи и навечно возглавить ее под титулом императоров. Однако в силу упорного сопротивления итальянских городов и папства, а также малой заинтересованности германских князей в итальянской политике короны она терпела поражение за поражением. Чтобы удержать в повиновении Италию и получать от папы титул императоров, немецким королям приходилось то и дело совершать туда дорогостоящие военные походы.

105
{"b":"560219","o":1}