ЛитМир - Электронная Библиотека

Храм монастыря Дафни близ Афин (конец XI в.) — меньше по размерам, но, быть может, именно это придает ему особую цельность и гармонию. Он устремлен ввысь, менее монументален и громоздок. Его внешний декор не перегружен деталями, но одновременно и достаточно наряден. Этот храм свидетельствует об усилении влияния нового стиля в византийском зодчестве. Особенно ярко эти новые черты проявились в небольшом храме Неа-Мони на Хиосе (середина XII в.).

Больших успехов достигло в X—XII вв. и светское зодчество. Комплекс Большого дворца, раскинувшийся на берегу Мраморного моря, приобрел большую парадность и праздничность. В X в. в этом комплексе был заново отстроен дворец Вуколеон, получивший название от украшавшей его скульптурной группы быка и льва. При династии Комнинов императорский двор покинул Большой дворец. По политическим причинам резиденция василевсов была перенесена во вновь отстроенный Алексеем Комниным Влахернский дворец, расположенный на северо-западной окраине столицы, рядом с храмом Влахернской Божьей матери. Именно здесь Алексей Комнин принимал вождей Первого крестового похода и показал Боэмунду сокровища императорской казны. Император Мануил I Комнин в 1156 г. расширил этот дворец, построив роскошный зал, украшенный мозаиками.

Дворцы аристократов и богатые дома горожан и провинциальной знати возводились по всей империи. До XIII в. византийскую архитектуру можно считать одной из самых развитых и совершенных в средневековом мире. Она оказала влияние на строительство во многих странах — Болгарии, Сербии, Руси и даже в какой-то мере на романский стиль Западной Европы. Но всюду, разумеется, ясно сказывались и локальные традиции, и особенности архитектуры того или иного региона.

К X в. в византийском изобразительном искусстве окончательно складывается неизменный в течение столетий иконографический канон — строгие правила изображения всех сцен религиозного содержания и образов святых, а также устойчивый канон в изображении человека вообще. Глубокий спиритуализм эстетических воззрений византийского аристократического общества не увел, однако, искусство Византии окончательно в мир абстракции. В отличие от мусульманского Востока, где примат духовного начала над плотским привел к господству в изобразительном искусстве геометризма и орнаментальных форм, вытеснивших изображение человека, в искусстве Византии человек все же остался в центре художественного творчества. Но если античный языческий мир воспевал в человеке телесную красоту, то византийское искусство прославляло его духовное величие и аскетическую чистоту. И в стенных росписях, в мозаиках и иконах, и даже в книжной миниатюре голова как средоточие духовной жизни становится доминантой человеческой фигуры, тело же стыдливо скрывается под струящимися складками одеяний. В изображении человеческого лица на первый план художник выдвигает его одухотворенность: огромные глаза с экстатически расширенными зрачками, высокий лоб, тонкие, лишенные чувственности губы. Из культового художественного творчества почти совсем исчезает скульптура, столь распространенная в то время в Западной Европе, как искусство, прославляющее телесную, а не духовную красоту. Ее сменяют плоский рельеф и живопись (мозаика, фреска, икона).

Впечатление пассивной созерцательности, замкнутости художественных образов достигается византийскими мастерами с помощью строгой фронтальности изображений и особой колористической гаммы. Вместо античного импрессионизма с его тончайшей нюансировкой нежных полутонов с X в. начинают господствовать плотные локальные краски. Цвет мыслится как уплотненный свет, и задача художника — не воспроизведение реальных тонов, а создание отвлеченной колористической гаммы. Непревзойденным образцом монументального искусства Византии середины XI в. являются мозаики Софии Константинопольской, восстановленные на месте уничтоженных иконоборцами мозаик. Величественная, в спокойной статуарной позе сидящая Мария с младенцем на руках — воплощение возвышенной одухотворенности в сочетании с земной прелестью. Прекрасное лицо Марии дышит мягкой женственностью и мудрым спокойствием. Стоящий архангел Гавриил — воплощение земной и одновременно небесной красоты. Мозаики отличаются утонченным артистизмом в соединении с элегантной манерой исполнения.

Другие две мозаики Софии Константинопольской IX — начала XI в. интересны по своему сюжету. На одной из них, находящейся над входом из нарфика в храм, изображен император Лев VI (886—912) в позе преклонения перед стоящим Христом, что символизирует преклонение власти земной перед властью небесной. На другой мозаике начала XI в. в южном вестибюле храма Св. Софии перед сидящей на троне Богоматерью с младенцем стоят по сторонам император Константин I, приносящий ей в дар модель города Константинополя, и император Юстиниан, подносящий мадонне модель собора Св. Софии.

К середине XI в. относятся многофигурные мозаики монастыря Хосиос-Лукас в Фокиде. Большеголовые и большеглазые, тяжеловесные фигуры святых и аскетов фронтально обращены к зрителю, они сосредоточенно суровы и неподвижны и являют идеал величавого покоя. Линейный элемент господствует и в мозаиках уже упоминавшегося Нового монастыря (Неа Мони) на Хиосе (1042—1056). Здесь, однако, фронтальная неподвижность порою сменяется резкими, взволнованными движениями, выражающими сметение чувств.

Вторая половина XI столетия и весь XII век — время высочайшего расцвета византийского искусства. Обобщенный спиритуалистический стиль получает законченность. Вместе с тем в нем появляются новые черты. Стилизованная линия делается тонкой, абстрактной, контуры фигур становятся легкими, воздушными, движения — более естественными, в колористической гамме появляются переливчатые тона, придающие изображениям ирреальность. Шедевром монументальной живописи второй половины XI в. являются замечательные мозаики и фрески названного выше монастыря Дафни близ Афин. Живой ритм фигур проникнут радостным мироощущением. Для достижения большей выразительности лиц применяется объемная лепка, удлиненные пропорции придают изображениям изящество и стройность, движения фигур естественны и непринужденны.

Еще одним шедевром византийского классического стиля XII в. являются сравнительно недавно открытые мозаики южной галереи храма Св. Софии в Константинополе. Это, прежде всего, великолепный Деисус, сравнительно хорошо сохранившийся. В центре расположен Христос — величественный, мудрый, суровый. По одну его сторону стоит Мария с необычайно красивым, нежным, скорбным лицом, по другую — Иоанн Креститель. Одухотворенные лица сохраняют объемность и рельефность. На той же южной галерее Софии Константинопольской был открыт еще один мозаичный ансамбль, на этот раз светского характера, с портретами императоров и императриц. На одной из мозаик изображен император Константин IX Мономах (1042—1054) и его супруга Зоя (ум. 1050), стоящие по сторонам восседающего на троне Христа в строгих фронтальных позах. Рядом на стене изображены император Иоанн Комнин (1118—1143) и его супруга Ирина, дочь венгерского короля Ладислава, и около них их сын Алексей. Они стоят по сторонам Богоматери с младенцем на руках в таких же фронтальных позах, со всеми регалиями императорской власти и с ктиторскими дарами в руках. Весь ансамбль выполнен в единой художественной манере, портретное сходство, хотя и присутствует, но заслоняется условным, канонизированным олицетворением императорской власти. Императоры рисуются сильными, мужественными, индивидуальные черты не выявлены, они изображают идеал правителя. Императрицы обе красивы и изящны.

Общие черты византийского стиля были свойственны не только монументальной живописи, но и иконам. В XI—XII вв. наблюдается подъем и в искусстве иконописи. От XII в. сохранился изумительный шедевр византийской иконописи «Владимирская Богоматерь» (Москва, Третьяковская галерея). Ныне она прочно вошла в историю древнерусского искусства. Мария изображена на этой иконе в позе Умиления (Элеуса), она нежно прижимается щекой к щеке сына, который ласково обнимает ее за шею. Эта сцена — воплощение извечного чувства материнства в соединении с величайшей духовностью.

235
{"b":"560219","o":1}