ЛитМир - Электронная Библиотека

XIII столетие развивает те культурные тенденции, которые сформировались в предыдущем столетии, однако это не механическое «приращение» к тому, что уже было найдено, а их обогащение и синтез, особенно ярко выступающие в сферах интеллектуальной жизни и искусства. Развитие городов как центров ремесла и торговли, расширение культурного кругозора европейцев, знакомство с культурой Востока, прежде всего арабской, явившиеся в определенной мере следствием крестовых походов, послужили стимулами развития школьного дела и системы образования. Кафедральные школы в крупнейших интеллектуальных центрах Европы превратились во всеобщие школы (studia generalia), а затем университеты (от латинского слова universitas — совокупность, общность), бывшие объединениями преподавателей (universitas magistrorum) или преподавателей и учеников (universitas magistrorum et scholarium). В XIII в. такие высшие школы сложились в Париже, Монпелье, Салерно, Болонье, Палермо, Оксфорде и других городах. К XV в. в Европе насчитывалось около 60 университетов. Университет обладал юридической, административной, материальной автономией, которые даровались ему специальными документами государя или папы. Внешняя независимость университета сочеталась со строгой регламентацией и дисциплиной внутренней жизни. Университет подразделялся на специальные объединения — факультеты (от латинского facultas — способность). Младшим факультетом, обязательным для всех студентов, был артистический, на котором в полном объеме изучались семь свободных искусств, затем шли юридический, медицинский, богословский (последний существовал не во всех университетах). Крупнейшим университетом был Парижский, названный по имени его основателя Сорбонной. Студенты университета объединялись в землячества — провинции и нации. Каждая нация избирала прокуратора, а все вместе с преподавателями — главу университета — ректора. Преподаватели факультетов избирали деканов. Университеты получили право присуждения ученых степеней и выдачи разрешений на преподавание, что раньше было привилегией архиепископа, епископа или церковных чиновников. Обучение в университетах носило отвлеченный абстрактно-логический характер. Основные формы учебного процесса — лекция и диспут. Студенты из Западной Европы устремлялись также для получения образования в Испанию, где в это время высокого развития достигла арабская культура. Школы и университеты Кордовы, Севильи, Саламанки, Малаги, Валенсии давали более глубокие и обширные знания по философии, математике, медицине, химии, астрономии, чем самые знаменитые западноевропейские университеты.

Средневековые университеты, особенно Парижский, стали центрами схоластики. Уже вторая половина XII в. показала, что творческие потенции августино-платонического подхода в схоластике стали исчерпываться. Отсюда проистекал столь жадный интерес к философии Аристотеля, которая проникала в Западную Европу различными путями из Испании, через Толедо, где сочинения греческого философа и его арабских комментаторов начали переводить на латинский язык еще в XI в., через Византию, Италию и Сицилийское королевство, где трудились целые школы переводчиков и где особое внимание уделялось естественнонаучным сочинениям Аристотеля. Наконец, в Западной Европе делались самостоятельные переводы с греческих и даже арабских рукописей. В середине XIII в. Вильем из Мербеке заново перевел основные произведения Аристотеля, ряд важнейших комментариев к ним и отредактировал лучшие из существовавших переводов.

Для судьбы аристотелевской философии в средневековой Западной Европе существенное значение имело то, что она была заново усвоена не в своем первоначальном виде, но под огромным влиянием ее арабских комментаторов, в особенности Аверроэса (Ибн Рушда), давшего ей своеобразную «материалистическую» интерпретацию. Конечно, говорить о подлинном материализме в средние века нельзя. Все попытки «материалистической» интерпретации, даже самые радикальные, отрицавшие бессмертие человеческой души или утверждавшие вечность мира, все же осуществлялись в рамках теизма, исходившего из признания абсолютного бытия. От этого они, однако, не утрачивали своего «революционизирующего» значения.

Учение Аристотеля быстро завоевывало огромный авторитет в научных центрах Италии, Испании, Англии и Франции. Однако в начале XIII в. оно встретило резкое сопротивление в Париже со стороны августиновски настроенных французских теологов, испугавшихся интеллектуального радикализма, заложенного в нем. Последовал ряд официальных запретов, были осуждены близкие к пантеизму взгляды магистров Парижского университета Амори Венского и Давида Динанского, однако аристотелизм в Европе настолько стремительно набирал силу, что к середине XIII в. церковь оказывалась бессильной перед этим натиском и встала перед необходимостью ассимилировать аристотелевскую доктрину. К выполнению задачи по христианизации Аристотеля были привлечены доминиканцы. Начал эту работу Альберт Великий, который все еще следовал традициям старой схоластики, приспосабливал к ней положения аристотелевского учения.

Синтез аристотелизма и католической теологии осуществил Фома Аквинский (1125/26—1274), чья деятельность была вершиной и итогом теолого-рационалистических поисков, зрелой схоластики. Фома происходил из рода итальянских графов Аквино. В Парижском университете он учился у Альберта Великого, затем он последовал за учителем в Кёльн. Его основные сочинения — «Сумма теологии» и «Сумма против язычников». В них он пытался примирить догму и науку, веру и знание, метафизическое и реальное. Фома исходил при этом не из абстрактно-платонического умозрения ранней схоластики. Он признавал ценность познания, движущегося от чувственного опыта к абстракции человеческого разума. Однако в случае конфликта разума с истинами откровения предпочтение все же отдавалось последним, человеческое знание оказалось бесполезным и даже вредным. Таким образом, конечным критерием науки оказывалась трансцендентная, а не материальная действительность, что в конечном итоге сводило на нет все усилия познавательного разума. Синтез Фомы оказался иллюзорным и не разрешил проблему взвешенного соотношения веры и разума, что с очевидностью показала вся дальнейшая история томизма (религиозной философии Фомы).

Против теологического рационализма Фомы выступили францисканцы во главе с Бонавентурой, которые следовали августиновско-платоновской традиции, направляя ее в сторону мистической интерпретации. Однако это еще была борьба в одном лагере ортодоксального католицизма. Интереснейшей фигурой этого направления за пределами Франции был Раймунд Луллий Каталанский (1235—1315), поэт и философ, отказавшийся от блестящей придворной жизни и отправившийся миссионером в Северную Африку, где мученически погиб. Он глубоко изучал арабскую и еврейскую философию. Впечатляющими были его достижения в области логики, где Луллий стал одним из предшественников комбинаторных методов.

Бескомпромиссными противниками томизма были аверроисты, развивавшие наиболее радикальные стороны учения Аверроэса. Силы их во главе с Сигером Брабантским были сосредоточены на наиболее демократическом факультете Парижского университета — факультете свободных искусств, с самого возникновения университета славившегося свободомыслием и жизнелюбием его студентов. Центральным в доктрине аверроистов было учение о едином, универсальном разуме, общем всему человеческому роду. Как таковой он вечен и неразрушим, распадаются лишь его индивидуализированные проявления, связанные с человеческой телесной субстанцией. Единый интеллект выступает гарантом истинности познания, которое доступно каждому человеку и приводит его к истине без помощи откровения. Знания, обретенные с помощью человеческого разума, ценны сами по себе, а не в их соответствии с верой, которая является совершенно особой иррациональной сферой. Поэтому речь может идти не о примирении веры и разума, а об их разграничении, т.е. о существовании «двойственной истины». Таким образом, человеческий разум выводился из-под опеки религии, философия и наука приобрели право на обособленность, что открывало новые возможности для их дальнейшего развития. Аверроисты Сигер Брабантский и Боэций Дакийский также пришли к выводам о вечности и несотворенности мира, полагая, что бог есть лишь перводвигатель, а не создатель сущего. Они отрицали бессмертие индивидуальной человеческой души.

252
{"b":"560219","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Высшая Школа Библиотекарей. Магия книгоходцев
Остальные здесь просто живут
Мне все льзя
Лидер без титула
Ярость
Потерянные годы
Рок Зоны. Адское турне
Академия четырёх стихий. Лишняя
Правило четырех секунд. Остановись. Подумай. Сделай