ЛитМир - Электронная Библиотека

Остановимся на кардинальных вопросах внутренней истории Древней Руси XI—XII вв., которые, собственно, и объясняют возникновение феодальной раздробленности. Объединение восточнославянских земель под эгидой Киева было закономерным процессом, связанным с зарождением феодальных отношений и возникновением раннефеодального государства. Но государства этого типа, как известно, не отличаются внутренней прочностью. Дальнейшее развитие феодальных отношений, прежде всего крупной феодальной земельной собственности, неизбежно ведет к распаду таких политических объединений. Киевская Русь, хотя и оказалась долговечнее большинства аналогичных государственных объединений, все же была обречена на переход к феодальной раздробленности.

Для этого были экономические, социальные и этнические причины. Начнем с последних. Объединение восточнославянских племен и земель в единое государство привело к постепенному оформлению древнерусской народности и древнерусского литературного языка и культуры. Этот факт имел огромное значение в жизни восточного славянства и в его дальнейших судьбах. Но местные особенности и различия не были полностью преодолены, в том числе в языке, быту и т.д. Изменения в политической истории, имевшие место в XIII—XV вв., способствовали не только оживлению этих местных черт, но и еще большему обособлению отдельных областей Древней Руси, что вкупе с рядом экономических и социальных факторов и привело затем к разделению единой древнерусской народности на великороссов, украинцев, белорусов.

В основе социально-экономических предпосылок развития феодальной раздробленности на Руси лежал процесс феодализации — рост феодальной земельной собственности и складывание классов феодалов и зависимых крестьян. Формирование крупной земельной собственности на Руси в IX—XII вв. шло сложным путем. В IX—X вв. оно происходило путем «окняжения» ранее общенародных общинных земель, которое делало живших там свободных общинников — «людей» — зависимыми от князя «смердами», платившими ему подати (т.е. подвергавшимися государственной эксплуатации). Затем великие князья стали раздавать «окняженные» земли зависевшим от них местным князьям, боярам, монастырям сначала в форме своего рода столов-«кормлений» (права сбора податей с определенной территории), а затем и в виде земельных пожалований. Из тех и других в XI в. формировались уже феодальные вотчины — наследственные земельные владения феодалов, обрабатывавшиеся трудом зависимых крестьян. Хотя точных данных о формах эксплуатации нет, преобладала, видимо, государственная эксплуатация. Существовали и иные группы крестьянского населения: «челядь», «холопы», т.е. рабы; «изгои», оторвавшиеся от своих общин и жившие в чужих; «закупы» — люди, попавшие в долговую кабалу и работавшие в хозяйстве в качестве земледельцев до выплаты ссуды. Появление «изгоев» и «закупов» свидетельствует о наличии расслоения в старой свободной общине и создании категорий крестьян, вынужденных вступать в поземельную зависимость не от государства, а от частных господ.

Параллельно складывались и формы древнерусской феодальной иерархии, характерной для всех стран в периоды феодальной раздробленности. Эти формы во многом отличались от «классических» западноевропейских: в основе вассалитета здесь лежало не столько условное земельное держание, сколько подчинение «младших» князей «старшим» по силе и могуществу, а бояр — великому князю и князьям в каждом княжестве. В XII в. в отдельных княжествах на землю сажается часть дружины и слуг княжеского «двора», составившие основу будущего слоя дворян и «детей боярских», т.е. низшее звено феодальной иерархии. Структура ее оставалась, однако, менее четкой и многоступенчатой, чем в Западной Европе. На этом более высоком уровне феодализации политическая раздробленность Древнерусского государства была закономерной и вела к укреплению его функций в интересах отдельных земель, местных бояр, городов, дворян. Вместе с тем она делала Русь более уязвимой для внешних врагов. Боярство формировалось из верхушки княжеской дружины, в меньшей степени местной знати, и делилось на «столичное» (великокняжеское) и «провинциальное» (областное). Роль боярства была неодинакова в разных древнерусских землях. Наиболее значительна она была в Новгороде, Галицко-Волынской Руси.

В Киевской Руси большую роль играли города, которых к середине XIII в. было около 150. Наиболее значительные древнерусские города XI—XII вв. не уступали западноевропейским, а столица Киев по числу жителей и размерам превосходила большинство из них. В городах процветали ремесла, купечество вело активную торговлю со многими странами Западной Европы и Востока, с Византией. Особенно выделялись Киев и Новгород. Через Киев, а также Чернигов велась сухопутная торговля с немецкими городами Рейнской области и Баварии, Чехии и Польши. Новгород имел обширные морские торговые связи с Северной Европой. Древнерусский город XI—XII вв. представлял собой своеобразный социальный организм. В большинстве городов были некоторые элементы самоуправления, а Новгород и Псков стали самостоятельными городскими республиками. В отличие от Западной Европы, где города в средние века возникали в противовес феодальной вотчине и развивались в борьбе с феодальными сеньорами, русский город всегда сохранял тесную связь с феодалами и их сельскими владениями. Отсюда та большая роль, которую играло в городах, в том числе в Новгороде, боярство, экономическая сила которого черпалась в основном, однако, вне города. Поэтому и в древнерусских республиках типа Новгородской, при всей силе купечества и верхушки ремесленников, главную политическую роль играло боярство, само тесно связанное с торговлей и купеческой верхушкой; фактически оно стояло у власти в городах.

Таким образом, древнерусское общество и государство с конца X — начала XI в. становилось уже раннефеодальным и никак не может рассматриваться как военная демократия.

В зарубежной историографии и по сей день бытует точка зрения о народовластии на Руси, осуществлявшемся вечем — народным собранием. На деле вече, которое генетически действительно восходит к народному собранию древних славян, в XI—XII вв. даже в Новгороде было уже покорным орудием в руках тех же бояр и торгово-ремесленной верхушки древнерусских городов.

Наиболее четкое социальное размежевание оформилось в Киевской земле, в Новгороде, княжестве Черниговском и некоторых других центральных областях. На окраинах же феодальные отношения развивались медленнее. Этим, очевидно, объясняется и то, что в XII в., за исключением Новгорода, старые центры Киевской Руси постепенно приходили в упадок; там особенно интенсивно шло дробление на уделы. Разумеется, надо учитывать и роль половецких набегов, особенно пагубных для Переяславской и Киевской земель. Но в основе ослабления старых центров Древней Руси лежали все-таки внутренние процессы: рост крупного феодального землевладения и ослабление центральной власти. С другой стороны, усиливаются окраинные княжества — Владимиро-Суздальское, Галицко-Волынское, где процесс феодализации шел медленнее, дольше сохранялась центральная власть и лишь позже, к началу XIII в., возобладали тенденции к феодальной раздробленности.

Не случайно в XII — начале XIII в. владимирские и галицко-волынские князья проводили интенсивную политику переселения в свои земли выходцев с юга Руси или пленных (литовцев, половцев). Из этого можно заключить, что основная часть местного населения их княжеств в ту пору еще была свободной и для обработки княжеских «имений» требовались пришлые люди.

Со складыванием феодальных отношений формировалось и русское феодальное право. В дошедшем до нас виде сборник «Русская правда» включает «Правду» Ярослава Мудрого, «Правду» Ярославичей (сыновей Ярослава Мудрого), Устав Владимира Мономаха и другие документы. Из этого видно, что первые записи права на Руси были произведены при Ярославе Мудром, а до этого действовало устное обычное право, о котором упоминают еще документы начала X в. (см. выше). Эти памятники, сложные по содержанию, исходят из норм древнего обычного права, с одной стороны, и из княжеских решений — с другой. «Правда» Ярослава допускает возможность замены кровной мести штрафом («Правда» Ярославичей отменила кровную месть), определяет права различных социальных групп древнерусского общества и прежде всего князя и его дружины, роль которой в XI в. была еще очень велика.

79
{"b":"560219","o":1}