ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты думаешь, это будет уместно? – Аркадий Юрьевич вопросительно посмотрел на жену.

– Я считаю, что это просто необходимо. Представь, что случится, если газеты пронюхают эту историю?! Да они нас в порошок сотрут.

– Да уж. Инвесторам это не понравится. Если мы не можем позаботиться о своей дочери, то что говорить об их капиталовложениях… – Аркадий Юрьевич нахмурился, пытаясь вспомнить имя лечащего врача дочери.

– Думаю, Силуянова будет молчать, – заверила его Елизавета Викторовна и спросила о состоянии загородного комплекса.

– С комплексом все в порядке, – с гордостью сказал Аркадий Юрьевич. – Это автономная система, которая продолжает функционировать даже в состоянии покоя. Там соблюдается стерильная чистота, все системы слабо, но функционируют. Ты сможешь заметить искусственный сквозняк, словно случайно заблудший ветер гуляет по улицам этого подземного красавца…

* * *

Дарья Андреевна Силуянова. Маслаковы назначили ей встречу за городом, вечером, возле огромного подземного комплекса, о котором Дарья знала лишь понаслышке. Аркадий Юрьевич и Елизавета Викторовна встретили ее лично. На их лицах были улыбки, но это только сильнее убедило Дарью, что впереди ждет серьезный разговор. Разговор в стенах загородного комплекса, пугавшего ее не меньше, чем сами Маслаковы с их натянутыми улыбками. Они водили ее по бесконечным коридорам, устроив экскурсию, в конце которой Дарья увидела больничный центр, не имевший равных в сорок шестом финансовом секторе, а возможно, и во всем мире.

В какой-то момент ей показалось, что Маслаковы решили открыть еще одну больницу и пригласили ее, чтобы услышать объективное мнение специалиста… Но мгновение это было недолгим. Как только Дарья смогла успокоиться, Елизавета Викторовна заговорила о своей дочери. Да, теперь Дарья начинала понимать, она словно проснулась. Сначала открылся один глаз, затем другой.

– Мы предлагаем тебе перебраться на время беременности Ксении в этот комплекс, где она сможет быть под твоим постоянным наблюдением, – сказала Елизавета Викторовна. Хотя нет, не сказала – вынесла приговор.

– Но в этом нет необходимости! – попыталась возразить Дарья, заранее зная, что это ни к чему не приведет. Маслаковы уже все решили, и она могла либо согласиться, либо забыть об успешной карьере в этом городе. Третьего не дано.

* * *

Переезд в загородный комплекс Маслаковых состоялся в течение одного субботнего дня. Дарье и Ксении показали новые апартаменты, ничем не уступавшие их прежним квартирам. Глядя на все это, Джим невольно вспоминал кабинет Елизаветы Викторовны Маслаковой – его безвкусную новизну. Но было в комплексе и нечто футуристическое, словно архитектура средневековых замков смешалась с видением космических кораблей далекого будущего, целых станций, где могли жить тысячи людей.

Джиму нравилось бродить по этим бесконечным лабиринтам. Иногда он встречался во время своих вечерних прогулок с Аркадием Юрьевичем Маслаковым, очарованным комплексом не меньше Джима.

– Здесь все выглядит так, словно оказался в будущем, – признался ему как-то раз Джим.

– Будущее наступит, когда активируют этот центр, – сказал Маслаков. – Сейчас комплекс находится в состоянии сна, его система на минимальном уровне потребления энергии, но хочу заметить, что он полностью автономен. Стоит только повернуть ключ, и комплекс превратится в крохотную планету со своей микрофлорой. Никто не сможет войти сюда и выйти. Стены комплекса созданы из усовершенствованного сверхпрочного стекла, которое, в отличие от остальной нашей продукции, не поддается распаду под воздействием разработанного для утилизации реагента. Здесь можно жить не одно столетие, переждать практически любую катастрофу, любую войну.

– Что ж, надеюсь, в нужный момент вы не потеряете ключ, – неуклюже попытался пошутить Джим.

– Я превратил в ключ свою дочь, – с гордостью сказал Аркадий Юрьевич. – Только Ксения может активировать этот комплекс.

– Почему Ксения?

– Потому что если бы это мог сделать я, то интерес проверить работоспособность комплекса рано или поздно взял бы верх над здравым смыслом. Ведь это мое детище, понимаешь? Чертовски сильно хочется увидеть, как оно просыпается, растет и расцветает. Как оно живет… – Маслаков улыбнулся, но Джим так и не смог понять, шутит этот седовласый ученый или нет.

Глава четвертая

Плацента. Как только Дарья заметила новые отклонения беременности Ксении, то сразу позвонила ее матери. Разговор был долгим и тяжелым, особенно когда Дарья рассказала, что ездила за советом к доктору Харченко.

– Ты рассказала какому-то лектору о Ксении?! – ощетинилась Елизавета Викторовна.

– Успокойтесь, – сказала Дарья, но злость Маслаковой вызвала у нее озноб. – Я не называла имен.

– Все равно этого делать не следовало.

– То, что происходит сейчас с вашей дочерью, уже случалось с женщинами прежде. Я смогла узнать о таком случае в начале этого столетия. Уверена, Харченко изучал тот случай. Он обладает знаниями, которые нужны мне сейчас.

– Ты узнала у него то, что хотела?

– Нет, но если привезти его сюда…

– Исключено.

– Почему?

– Уже и так слишком много людей знает, что здесь происходит.

– Ситуация намного серьезней, чем вы думаете, – Дарья чувствовала, что начинает раздражаться. – Этот человек – доктор. Его не интересует газетная слава, по крайней мере, не ценой разглашения чьей-либо тайны. Без его помощи мы можем потерять ребенка.

– Что? – Маслакова словно получила пощечину.

– Мне нужен доктор Харченко, – твердо сказала Дарья.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

– Хорошо, – сдалась наконец Елизавета Викторовна. – Далеко живет этот доктор?

– Потребуется день, чтобы съездить к нему и обратно, – Дарья бездарно пыталась скрыть свой триумф.

– Завтра я перенесу все дела и привезу вашего доктора, – Маслакова не пыталась скрывать свое недовольство.

– Боюсь, это не очень удачная мысль. Доктор Харченко сложный человек, думаю, с вами он откажется ехать. Спасибо за заботу, но завтра я сама к нему съезжу.

– Нет. Ты не должна отлучаться из комплекса – вдруг Ксюше понадобится твоя помощь? В лучшем случае к доктору может съездить Аркадий Юрьевич. Выбирай.

Дарья прикусила губу, понимая, что ни тот, ни другой не смогут уговорить Харченко приехать.

– Пусть тогда это будет Джим, – решила она.

– Джим? – растерялась Маслакова. – Не понимаю, почему ты решила, что он лучше подходит, чем я или Аркадий Юрьевич? Мы представительны и официальны, а Джим… всего лишь музыкант.

– Поэтому он и должен ехать. С вами доктор Харченко не будет даже разговаривать. Поверьте мне, я знаю его уже не один год.

* * *

Кукурузное поле казалось бесконечным. Джим петлял по узким просекам зеленого моря и не мог понять, был он здесь только что или же это новая дорога. Начинался вечер. «Хорошая машина, хорошая музыка и дурацкая затея», – вот что думал об этой поездке Джим. Он увидел свежий след от другой машины и поехал по нему, надеясь выбраться на шоссе. Но след привел его к небольшому дому с черепичной крышей и зелеными стенами. Входная дверь выбита. Внутри полумрак, запах краски и железа.

– Доктор Харченко? – почти шепотом позвал Джим, боясь нарушить царившую тишину.

Ему никто не ответил. Джим замер. Алый закат, кукурузное поле и теперь этот дом – во всем было что-то зловещее, гнетущее.

– Доктор Харченко?

Джим осторожно прошел в дом, заглянул на кухню. Солнечный свет слабо пробивался сквозь грязное окно. В большой старой раковине лежала груда немытой посуды. Среди остатков пищи на тарелках копошились тараканы. На грязной плите стоял железный чайник с коротким горлышком. Джим дотронулся до него рукой – еще теплый.

– Доктор Харченко?

Джим замер. На мгновение ему показалось, что из соседней комнаты донесся тихий стон. Или просто дыхание? Тяжелое, неровное. Словно кто-то притаился в той густой темноте.

7
{"b":"560233","o":1}