ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не могу передать вам, какое страшное запустение царило в мире.

На востоке – багровое небо, на севере – темнота, мертвое соленое море, разреженный воздух, вызывающий боль в легких. В состоянии какого-то гипноза я наблюдал, как солнце на западе становится все огромней и тусклей, как угасает жизнь. Наконец более чем через тридцать миллионов лет огромный красный купол солнца заслонил собой десятую часть потемневшего неба. Я остановился. Многочисленные крабы исчезли, а красноватый берег казался безжизненным. Ужасный холод окружал меня. Редкие белые хлопья медленно падали на землю. Я огляделся в поисках каких-нибудь животных. Смутное опасение удерживало меня в седле Машины, но лишь зеленые водоросли на скалах свидетельствовали, что жизнь еще не совсем угасла. Море далеко отступило от прежних берегов, обнажив песчаное дно. Мне показалось, что на отмели что-то движется, но когда я вгляделся пристальнее, то не увидел никакого движения. На небе горели необычайно яркие звезды, диск солнца вдруг стал менять очертания. На его краю появилась какая-то трещина или впадина. Она все более увеличивалась. С минуту я в ужасе смотрел, как на солнце наползала темнота, но потом понял, что это начинается затмение. Должно быть, Луна или Меркурий проходили перед его диском…

А темнота быстро надвигалась. Холодными порывами дул восточный ветер, и в воздухе кружились снежные хлопья. С моря до меня донеслись всплески волн. Но кроме этих мертвенных звуков, в мире царила тишина. Все звуки жизни, блеяние овец, голоса птиц, жужжание насекомых – все то движение и суета, которые нас окружают, отошли в прошлое. Одна за другой погружались в темноту белые вершины далеких гор. Ветер перешел в настоящий ураган. Через мгновение на небе остались одни только бледные звезды. Ужас перед безбрежной тьмой охватил все мое существо. Я дрожал и чувствовал сильную тошноту. Потом, подобно раскаленной дуге, на небе снова появилось солнце. Я слез с Машины, чтобы немного прийти в себя. Голова у меня кружилась, и не было сил даже подумать об обратном путешествии. Измученный и растерянный, я вдруг снова увидел на отмели на фоне красноватой морской воды какое-то движение. Теперь сомневаться не приходилось, это было нечто круглое, величиною с футбольный мяч, а может, и больше, и с него свисали длинные щупальца; мяч казался черным на колыхавшейся кроваво-красной воде и передвигался резкими скачками. Только ужас от мысли, что я могу беспомощно упасть на землю в этой далекой и страшной полутьме, заставил меня снова взобраться на седло…»

Путешественник возвращается. Теперь он знает, что все в мире когда-нибудь заканчивается. Все заканчивается: и коммунизм… и разум… и сама человеческая цивилизация… Получив такую удивительную возможность попадать в будущее и в прошлое, он хочет теперь проследить за всеми изменениями более тщательно и, несмотря на уговоры друзей, пускается в новое путешествие.

И вот его нет и нет.

И дождемся ли мы его, кто знает.

«Может, он унесся в прошлое и попал к кровожадным дикарям палеолита, или в пучину мелового моря, или же к чудовищным ящерам и огромным земноводным юрской эпохи? Может, и сейчас он бродит в одиночестве по какому-нибудь кишащему плезиозаврами оолитовому рифу или по пустынным берегам соленых морей триасового периода? Или, может, он отправился в Будущее, в эпоху расцвета человеческой расы, в один из тех менее отдаленных веков, когда люди оставались еще людьми, но уже разрешили все сложнейшие вопросы и все общественные проблемы, доставшиеся им в наследство от нашего времени?»

5

«И я храню в утешение два странных белых цветка, засохших и блеклых, с хрупкими лепестками, как свидетельство того, что даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах».

Нежданный гость

1

Нежность и разочарование живут и в следующей повести Уэллса того же года – «Чудесное посещение». Кажется, это одна из первых попыток Уэллса всерьез разобраться с собственным прошлым. За жителями местечка Сиддертон угадываются жители всей провинциальной Англии, в том числе Бромли и всех других подобных местечек. Сиддертон – это глушь, это болото, это заброшенные чахлые пространства. Но однажды и над болотом может подняться загадочное сияние. Разгадывает причину неожиданного сияния скромный викарий местного прихода. По берегу большого пруда мимо заводи, полной бурых листьев, там, где берет начало река Сиддер, он забрел в густые заросли папоротника-орляка. (Через какое-то время в таких зарослях Уэллс, забыв о любимой Джейн, будет заниматься любовью со своей приятельницей Вайолет Хант, правда, несколько севернее – между Эриджем и Френтом, если быть совсем точным, – Г. П.). И вот там под старыми буками прямо на взлете викарий первым выстрелом сбивает необыкновенную многоцветную птицу. И не птицу, как оказывается, а юношу с необычайно красивым лицом. И не юношу, а самого настоящего ангела (по имени Ангел, конечно), одетого в шафрановую ризу и с радужными крыльями, по перьям которых играли нежные вспышки пурпурного и багряного, золотисто-зеленого и ярко-голубого цвета. «Боже! – сказал Викарий. – У меня и в мыслях такого не было!» А Ангел в отчаянии сжал виски ладонями: «Ты – человек! – Он, видимо, был наслышан о людях. – Черная одежда и ни одного перышка! Значит, я на самом деле попал в Край Сновидений?»

Викарий поражен не меньше: «Почему вы удивляетесь? Разве вы не видели людей?»

Ангел отвечает: «До этого дня я не видел ни одного человека, если не считать разных картинок». И жалуется: «У меня рана болит. Вы меня ранили. Хорошо бы поскорей проснуться».

Но он в реальном мире. И общее мнение о случившемся точнее всех выразила некая миссис Мендхем: «Вот что получается, когда в приходе служит неженатый викарий».

Собственно, свет ангельский понадобился Уэллсу лишь для того, чтобы яснее разглядеть лица своих сограждан. Они, кстати, не слишком склонны верить собственным глазам. Ангел? Да ну! Крылья и соответствующее строение тела? Да ну! Всего лишь искривление позвоночника, раздвоение клювообразного отростка лопатки, изменение кожного покрова. «Явное уродство», – качает головой доктор Крумп. А некий возчик из Апмортона знающе замечает: «Не иначе как иностранец! Сразу видно, что дурак, черт его возьми». И только одинокий Бродяга, появляющийся в романе, чувствует в Ангеле ангела и наивно пытается объяснить ему, в какой мир он попал.

«Эта деревня Сиддермортон, наверное?

– Да, – сказал Ангел, – ее так называют.

– Знаю, знаю, миленькая деревушка. – Бродяга потянулся. – Дома… Всякое съестное…

– Во всем этом есть своя причудливая красота, – согласился Ангел.

– Есть, конечно. Еще бы! Я бы в дым разгромил это проклятое место!

– Но почему?

– Я здесь родился.

– И что из этого следует?

– Вы когда-нибудь слышали о напичканных лягушках?

– О напичканных лягушках? – удивился Ангел. И ответил: – Нет!

– Этим вивисекторы занимаются. Возьмут лягушку, вырежут ей мозг, а потом насуют заместо мозга трухи. Это и будет напичканная лягушка. Так вот, здесь в этой деревне полным-полно таких напичканных людей.

Ангел принял все в прямом смысле.

– Неужели это так? – сказал он.

– Так и не иначе, поверьте моему слову. Тут каждому вырезали мозги и набили голову гнилыми опилками. Видите вон то местечко за красным забором? Оно зовется «Народное училище». Вот там их и пичкают, – сказал Бродяга, с увлечением развивая свою метафору. – Делается с расчетом. Когда б у них были мозги, у них завелись бы мысли, а завелись бы у них мысли, они бы стали думать сами за себя. А сейчас вы можете пройти всю деревню из конца в конец и не встретите ни одного человека, который умел бы думать сам за себя. Это люди с трухой вместо мозга. Я знаю эту деревню. Я в ней родился и по сей день, наверное, работал бы тут на тех, кто чище меня, если бы не отбился от выпускания мозгов.

14
{"b":"560236","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Обитель
Кукла его высочества
Элла покинула здание!
Марья-Царевна
Геометрия моих чувств
Крестный отец
Лев Яшин. Вратарь моей мечты
Мозг. Для тех, кто хочет всё успеть
Выбор офицера