ЛитМир - Электронная Библиотека

— Значит, это на самом деле сексуальное домогательство и изнасилование. Думаю, мне не стоит говорить тебе, что эти вещи тяжело пережить. Ты говоришь, что была в плену около тринадцати недель. Как долго продолжалось домогательство?

— Оно началось, когда я встретила его.

— И полагаю, закончилось, когда ты уехала.

— Нет. Вернее, в какой-то мере. Это больше не было домогательством.

— Извини?

— Иногда это было по обоюдному согласию.

— Понимаю. Ты начала наслаждаться этим.

— Не просто наслаждаться. Я хотела этого. Он очень хороший любовник.

— Ты говоришь о нём в настоящем времени?

— Был.

— Ты до сих пор видишься с ним?

Мои глаза быстро мечутся по офису.

— У меня могут быть проблемы из-за этого?

— Нет.

— А у него?

Доктор Адамс ёрзает в своём кресле, потом кладёт ручку, чтобы соединить руки у своего рта.

— Кэт, бывают случаи, когда жертва влюбляется в своего похитителя. Но теперь, будучи свободной от него, ты могла бы подумать над тем, что тобой манипулировали. То, что ты считаешь любовью, на самом деле может быть иллюзий, созданной твоим похитителем. Ты больше не связана с ним, и, если он угрожает тебе, чтобы остаться с тобой в отношениях, есть способы, о которых мы с тобой можем подумать. С или без привлечения полиции.

— Знаю, как прозвучат мои слова, доктор, но это не тот случай. Я хочу быть с ним. Мы не говорили на протяжении трёх лет после моего плена. Когда он снова вернулся в мою жизнь, всё стало на свои места. Я имею в виду, она перестала быть чёрно-белой, но… Я скучала по нему. Я люблю его.

Он кивает:

— Я не осуждаю тебя. Понимаю, как это могло случиться, и три года — большой срок, чтобы находиться порознь. Хотя это и не основа для нормальных отношений, но типичный похититель — это тот, кто может с лёгкостью манипулировать, обманывать и быть садистом. Ты бы могла охарактеризовать его такими словами?

— Я — нет.

— Здесь ты можешь говорить правду. Он не услышит тебя, а между мной и тобой есть врачебная тайна.

Я провожу ладонями по бёдрам и смыкаю их на коленях.

— Да. Да, его можно описать всеми этими словами. Но он пытается быть лучше.

— Это распространённый ответ среди женщин, которых втянули в насильственные отношения. Постарайся отстраниться от ситуации и посмотреть на это объективно. Ты можешь это сделать?

— Я могу попытаться.

— Что ещё ты видишь? Ты видишь влюблённую женщину или женщину, которую обманули в том, что она влюблена?

Доктор Адамс смотрит на мои руки. Мои ногти впиваются в кожу на ладонях, так что я ослабляю хватку.

— Я знаю, как должна, по-вашему, ответить, но это просто не про нас. Он и я были отдельно друг от друга три года, и мы всё равно возвращаемся друг к другу. Без него я не была целой. Я была лишь оболочкой. Мы уже не такие, какими прошли через всё это.

— Кэт, ты с ним в отношениях сейчас?

— Да.

— И ты любишь его?

— Да.

— Он любит тебя?

— Да.

— Думаю, нам есть о чём поговорить в пределах этой темы. Могу я быть откровенен с тобой? — я киваю. — Я хочу, чтобы до нашего следующего сеанса ты подумала вот о чём: люди, которые меняются, сталкиваются со сложностями. Он лучше сейчас, потому что у него есть что терять. Это ты. Но это может закончиться. После похищения и унижений тебя психологически и сексуально твоя самооценка пострадала. Теперь тебе кажется, что ты недостаточно хороша для кого-то ещё.

— Это неправда. Мне так не кажется.

— Пожалуйста, подумай о том, что я сказал. Эти отношения могут быть более пагубными, чем ты думаешь. Наш час подошёл к концу, но мы можем выбрать любое время на следующей неделе.

Я встаю и пожимаю его руку. Когда открываю дверь в комнату ожидания, Кельвин встаёт с важным видом. Его волосы в беспорядке и торчат в разные стороны. Он рассеяно проводит по ним рукой, пока мы пялимся друг на друга.

Доктор Адамс прочищает горло позади меня:

— Я могу вам помочь?

— Я здесь, чтобы забрать её.

— Понимаю. Вы тоже хотите назначить сеанс?

— Нет. И я не ценю намёки.

— Это на намёк, сэр. Просто вопрос. Кейтлин — прости — Кэт, увидимся на следующей неделе.

Дверь за мной закрывается, и я неуверенно ступаю к Кельвину.

— Что не так?

— Ничего.

Я оглядываюсь через плечо и беру его под руку, чтобы вывести из офиса.

— Что-то не так. Что?

Он суёт руки в карманы — действие, так идеально подходящее мучениям на его лице.

— Ты нас слышал?

— Да.

— Кельвин, ты сказал мне, что больше не можешь слышать.

— Интенсивность значительно слабеет, но, если я сконцентрируюсь и буду находиться недалеко, слух всё равно острый.

— Как ты мог? Это должен был быть частный разговор.

Он качает головой.

— Он прав. Это, — произносит Кельвин, указывая на нас, — неправильно.

Я ловлю его руку и удерживаю на своём сердце. Холодным прикосновением она обжигает кожу под моей блузкой.

— Ты не можешь сказать мне, что это неправильно, Кельвин. Ты чувствуешь то, что чувствую я?

— Ты оправдываешь моё поведение?

— Нет. Я не думаю, что то, что ты сделал, было правильно. Я думаю, это было жестоко. Иногда мне интересно, какие бы способы ты выбрал, чтобы удержать меня в безопасности, не запирая при этом. Я никогда не забуду эти несколько месяцев. Но, если каким-то грёбаным образом картель был извинением за то, что ты приблизился ко мне и завладел мною, это сработало. Я люблю тебя, и к лучшему или худшему, но это то, где мы есть. И теперь мы можем двигаться вперёд и забыть о прошлом.

Он молчит мгновение, пока его глаза ищут мои.

— Мы не можем забыть это, Кэт. И я не смогу стереть это из твоей памяти. Эти воспоминания нельзя заменить.

Я бросаю его руки и делаю шаг назад.

— Ты… Ты не можешь бросить меня, — шепчу я. — Не можешь.

— Я не бросаю, — отвечает он, и голос становится мягче. Он притягивает меня в свои объятья, прижимая так крепко напротив своего сердца, что каждый удар отбивается от моей щеки. — Я никуда не уйду.

— Я прекращу все сеансы, — произношу я. — Я не хочу туда возвращаться.

— Нет. Ты продолжишь встречи с доктором Адамсом, потому что тебе нужно выговориться кому-то.

— Значит, я выговорюсь тебе.

— Ты знаешь, это не сработает.

«А как это сработает?», — хочу спросить я.

Какие могут быть правила, когда ты влюблена в своего врага? Для такого психолога, как доктор Адамс, в моих отношениях с Кельвином нет смысла. Но я знаю, что мы просто те, кто есть. Этого нельзя объяснить. Я надеюсь, мне никогда не придётся пытаться.

Глава 5.

Кельвин.

Я просыпаюсь от крика, но, когда подрываюсь и сажусь прямо, вокруг меня лишь спокойная тишина. До меня доносится тёплое дыхание Кейтлин. Даже если кто-то и кричал, её сон это не потревожило. Одеяло слишком жаркое, так что я встаю и расхаживаю по маленькой комнате, пытаясь заглушить звон в ушах. Кусочки и осколки сна пытаются воссоединиться. Будучи напряжённым и встревоженным, я нахожу на полу джинсы и натягиваю их. После ищу футболку на моей маленькой полке в её квартире.

Спустившись, я смело шагаю и выхожу в холодную ночь. Брожу часами, пытаясь услышать что-нибудь неправильное, но натыкаюсь на шайку студентов из колледжа. Они вежливые, кивают и улыбаются, и я прохожу мимо.

Я возвращаюсь почти в пять часов утра. Чёрное небо сменяется цветом индиго, а прежде яркие звёзды вовсе исчезают. Звук шарканья ног впереди заставляет меня выровнять спину и осмотреть местность. Потеря способности видеть ночью расстраивает меня и толкает к крайностям. Я застываю лишь на миг, чтобы увидеть Кейтлин в прозрачном белом халате и тапочках, и она идёт от здания по дорожке. Кажется, всё моё тело начинает пульсировать, когда я устремляюсь к ней.

7
{"b":"560250","o":1}