ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сын еврейского народа, Мазист никогда не скрывал и не стеснялся своей национальной принадлежности. Под расстегнутым воротом его рубашки можно и сейчас легко рассмотреть довольно массивную цепь со звездой Давида. На момент описываемых событий Мазисту было около тридцати пяти – тот самый возраст, когда ум берет верх над эмоциями, но место для здоровой авантюры и маленького безумства еще есть. Среднего роста, черноволосый, с небольшим брюшком, выдававшим любовь к хорошей кухне, Мазист всем видом показывал, что в его жизни все хорошо. Прозвище свое он получил благодаря любви к различного рода мазам – пари. Причем диапазон его интересов не ограничивался какой-то одной областью. Владимир предлагал мазы на спортивные матчи (футбол, хоккей и т. п.), на политические события, на события, которые могут случиться в течение ближайших минут или секунд. В любой момент времени от него могло последовать предложение заключить пари. Из его случайных знакомых за игровым столом мало кто мог подумать, что этот балагур серьезно разбирается во многих вопросах и отслеживает жизненно важные и интересные события, знания в сфере которых помогали ему увеличивать толщину кошелька и быть интересным собеседником.

Все 19 лет официального существования игорного бизнеса Мазист провел вместе с казино. Аркадий познакомился с ним в «Государе», куда тот приходил провести свободный вечер и «почувствовать масть». Всегда с шикарной улыбкой на смуглом лице, зайдя в игровой зал, он произносил свое сакраментальное:

– Здравствуйте, дети Арбата!

К кому он обращался и что конкретно подразумевал под «детьми Арбата», не понимал никто, но каждый принимал это обращение на свой счет. А потом начиналось действо… Поскольку «Государь» являлся первым пунктом в программе развлечений на день, то подразумевалось, что на момент прихода у Мазиста было хорошее настроение, а денежные запасы находились в полном порядке. После традиционных рукопожатий и лобызаний, если было с кем, Владимир выбирал либо стол посвободней, либо присаживался к своим знакомым. Персонал очень любил именно второй вариант развития событий, когда искрометный юмор и смешные шутки, как в адрес своих друзей, так и про партнеров по игре, а также про работающих за столом дилеров вызывали всеобщее веселье. Первая часть «мерлезонского балета» под названием «прелюдия» начиналась.

Придя на работу, Аркадий с удивлением увидел за игровым столом дилера, чье лицо показалось ему знакомым. И действительно, это оказался Макс – его однокурсник. Окончив школу крупье, он вышел первый день на работу. Обладая высоким ростом (2 метра 2 сантиметра), Макс неоднократно становился объектом насмешек со стороны игроков, а вопрос про его отношение к баскетболу сидел уже в печенках. В институте Аркадий учился в 4-й группе, а Максим был староста в 3-й. Однокурсники рассказывали, что в 3-й группе очень странный староста: его видели в институте два раза в месяц. Первый раз в день получения стипендии. Стипендия группы выдавалась старостам, и Макс, получив ее, исчезал почти на месяц. Второй раз он появлялся дня за два до получения следующей и отдавал сокурсникам деньги за прошедший месяц. И так на протяжении всего первого курса, пока терпение его одногруппников не лопнуло и его по-тихому не переизбрали. И надо же было такому случиться, что именно Максим попал в то казино, в котором работал Аркадий. Судьба какое-то время вела их вместе: оба взяли академический отпуск в институте, оба независимо друг от друга перешли в другое заведение этой же компании. Но потом пути их разошлись. Максим не стал продолжать обучение и прекратил учебу в вузе. Аркадий же нашел в себе силы и получил диплом о высшем образовании. Они продолжали работать в казино, принадлежавших одной и той же компании, только в плане карьерного роста Максим заметно отстал, затормозив на уровне инспектора, Аркадий же поднялся почти на самый верх профессионального игорного Олимпа.

Однажды вечером Мазист пришел поздно, когда игра была в самом разгаре. Выполнив обязательный приветственный церемониал, он присел за стол к своим знакомым: Перцу, Боксеру и их товарищам. Небольшие ставки, алкоголь, начавший понемногу всех раззадоривать, дружественные отношения между участниками процесса – все способствовало созданию веселой расслабленной обстановки за столом. Дилером был Максим. В одной из раздач он открыл себе неплохую игру и с высоты своего роста начал собирать проигрышные ставки. Тут же последовали колкие высказывания игроков, но Макс упорно делал вид, что все высказывания не о нем и его не касаются. И тут свой вопрос задал Мазист:

– Макс, а какой у тебя рост? (Тогда еще на груди у дилеров не висели беджики (таблички) с именами, но постоянные игроки знали многих дилеров по именам.)

– Два ноль два, – ответил Макс.

Тогда Мазист позвонил в колокольчик, который стоял на каждом столе и использовался для привлечения внимания официанток. Когда девушка подошла, он сказал:

– Неси штангенциркуль, мы будем его измерять!

Весь стол взорвался дружным смехом. Не успели еще успокоиться самые эмоциональные, как Мазист позвонил в колокольчик и, когда подошла еще раз та же официантка, спросил у Макса:

– А какой у тебя вес?

Тот назвал какую-то цифру, на что Мазист, обращаясь уже к официантке, сказал:

– Неси безмен, мы будем его взвешивать!

Дружный хохот пронесся уже по всему казино. Те, кто переваривал первую шутку про штангенциркуль, не успев отсмеяться, захлебнулись новой волной смеха, те же, кто только начал прислушиваться к происходящему за тем столом, от неожиданности речевого поворота даже прослезились.

У Владимира была своя квалификация игровых столов: рулетку он называл «вольными упражнениями», покер – «обязательной программой», блек-джек не имел определенного названия, потому что Мазист крайне редко обнаруживал себя за столом для этой игры, а если и обнаруживал, то в основном в качестве зрителя. Последовательность менялась «по мнению»: если «было мнение» начать с вольных упражнений, то заканчивалась игра на покере. И наоборот. Важным было «слышать мнение».

В тот день Мазист пришел днем и был единственным игроком в зале. Где-то через два часа подтянулся Перец и с порога спросил:

– Вова, как твои успехи?

Не отрывая глаз от карт, тот выдал серьезный ответ:

– Душу проигрываю!

Подойдя к столу и понаблюдав за происходящим, Перец задал второй вопрос:

– И сколько же стоит твоя душа?

И немедленно получил абсолютно «правдивый» ответ:

– Двести долларов!

Порой случалось, что кто-то из новых посетителей не всегда разделял хорошее настроение Мазиста и тогда, обменявшись с ним парой-тройкой острых фраз, перекочевывал в категорию персонажей, над которыми тот позволял себе подтрунивать. Владимир не говорил ничего такого, что могло спровоцировать серьезную ссору, но своими фразами ставил в тупик оппонента.

Говоря о таком человеке в третьем лице, он часто подчеркивал для всех окружающих, что «вон тот скромный старикашечка (и показывал на человека рукой) позволил себе разговаривать со мной на равных. Наверное, я его слишком близко к себе подпустил…».

Редко находился кто-то, способный что-то достойное ответить…

Вечер пятницы получался интересным. Большинство из игровых столов уже работали, в казино собрались помимо новых гостей почти все известные «домовые» и постоянные игроки. Барон с Боксером и компанией играли в покер. Тут на пороге появляется Мазист и с места в карьер ошарашивает всех следующей фразой:

– Как давно ты, Александр Сергеич, пополнил ряды правоверных иудеев? А ведь по стрикашмарику и не скажешь – абсолютно русское, интеллигентное лицо!

Крысиные глазки Барона завращались с удвоенной энергией. Не потому, что к нему пришла хорошая комбинация, а потому, что он не понимал, как следует реагировать на эти слова и о чем, собственно, идет речь. Все его соседи по столу перевели недоумевающий взгляд с Мазиста на Барона и приготовились к очередной веселой истории.

Подойдя к столу, возмутитель спокойствия продолжил:

11
{"b":"560267","o":1}