ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Второй шанс на счастье
Еда мира
Добрый медбрат
Тело-лекарь. Книга-тренажер для оздоровления без лекарств
Дикая. Будешь меня любить!
Снова поверить в любовь
Психовампиры
Последняя Академия Элизабет Чарльстон
Факультет форменных мерзавцев
A
A
* * *

Кэйт и сама натерпелась ужасов. Пожилой джентльмен, сидевший рядом, не сводил глаз со сцены, но, прикрыв пальцы сложенной «Ви Франсэз», опустил ладонь ей на колено. Кэйт кольнула его в запястье острием маленького ножа – и мужчина мгновенно убрал руку. Этот roué[71] совсем не огорчился, когда его отвергли. Он слизнул багровую каплю с пореза на запястье – кровь у него была куда темнее, чем проливавшаяся на сцене. Ему повезло, что на месте Кэйт не оказалась Юки. Она отрубила бы его руку и бросила ему на колени.

Последний номер, по сути, был больше похож на обычную театральную постановку, чем на калейдоскоп кровавых образов, характерный для большинства сегодняшних выступлений. Похоже, кто-то даже написал подробный сценарий.

Актеры изображали statues vives[72] в музее восковых фигур. Гиньоль играл экскурсовода, описывавшего преступления, благодаря которым заработали свои soubriquets[73] столь респектабельные леди и джентльмены как Потрошитель[74], Брадобрей[75], Отравительница Мари[76], Синяя Борода[77], Черная Вдова[78] и Парижский Оборотень[79].

Затем декорации изменились – восковая фигура оборотня Бертрана Кейе ожила и заползла на кладбище. Там Кейе задушил скорбящую у могилы женщину.

Для разнообразия на этот раз Кейе играл Фрозо – ему представилась возможность совершать убийства, а не быть убитым. Но зрители помнили о предыдущих страданиях актера, и потому изображаемое им чудовище казалось жалким и даже вызывало какое-то сочувствие. Действие пьесы разворачивалось в 1871 году. Арест и суд над этим безумцем был сущим фарсом, он пришелся как раз на время падения Парижской коммуны. В то время заседало так много комитетов и подкомитетов, обсуждая цели и достижения Коммуны, а также оказавшиеся впоследствии тщетными способы ее спасения, что для суда не нашлось ни одного подходящего помещения, и дело Кейе рассматривали в заброшенной лавке коновала. Свидетелей, юристов, полицейских и родственников жертв постоянно отзывали из зала, а то и волоком тащили на баррикады – версальская армия отвоевывала город. Показания заслушивались под стрельбу за окном. Кейе готов был признаться в совершенных им преступлениях, но в этот момент в импровизированный зал суда ворвались солдаты враждующих сторон, и уже через мгновение пол лавки был залит кровью. Когда бой переместился в другое место, Кейе, запинаясь, продолжил перечисление своих преступлений и навязчивых идей.

Гиньоль острил и потешался, повествуя о «Le Semaine Rouge»[80], самой кровавой неделе во всей кровавой истории Парижа, превзошедшей даже эпоху Террора. Мания убийства Кейе казалась сущим пустяком на фоне чудовищных, куда более циничных ужасов. Большинство его «жертв» были уже мертвы, когда он добирался до них. Он задушил двух-трех человек, но результат его не удовлетворил. Свежие трупы были слишком сухими на его вкус. Чтобы соответствовать желаниям Кейе, труп должен был уже начать разлагаться. Тем временем сотню заложников, включая священников и монахинь, казнили по приказу Комитета общественного спасения[81]. Чтобы отомстить, победоносная армия убила тридцать тысяч человек – невиновных, виновных, не имевших никакого отношения к политике. Убить могли любого, кто подвернулся под руку.

Кэйт показалось, что каждая из этих смертей нашла свое отражение на крошечной сцене. Берма появилась в этой постановке в образе Духа Свободы[82], триколор приобнажал ее грудь. Ее застрелили. Берма медленно протанцевала по сцене под барабанную дробь выстрелов. Тонкие алые ленты, символизировавшие кровь, разлетелись от ее тела во все стороны. Оркестр заиграл «Марсельезу», нарочито фальшивя. Prima diva[83] ужасов – сегодня ее пытали, били, оглушали, душили, калечили, расчленяли, уродовали и унижали – снискала бурные аплодисменты за последнюю сценическую смерть этим вечером. Даже клакеры Морфо хлопали ей. На сцену бросали погребальные венки. Не выходя из роли, Берма сыграла смерть своей героини под грудой черных и красных цветов.

Этот номер был куда более современным, чем средневековые подземелья или экзотические страны, где разворачивалось действие других постановок Гиньоля. Бо́льшая часть зрителей еще помнила 1871 год. Они жили во времена Коммуны, похоронили друзей и родных, исстрадались. Скорее всего, некоторые богачи средних лет в зале непосредственно принимали участие в тех убийствах. Толпа представительниц буржуазии выкалывала глаза мертвому генералу коммунаров, пока офицеры регулярной армии отдавали приказы, согласно которым солдаты потом расстреливали целые районы.

Когда пали баррикады, судьи еще обсуждали дело о безумии Бертрана Кейе. Заседание прерывалось: то ему мешали кулачные бои, то дуэль, то убийство, то «чистки». Из-за ошибки писца месье Дюпона поставили к стенке вместо приговоренного к смерти месье Дюпонна[84]. En fin[85] старший судья, который легкомысленно подписал смертный приговор архиепископу Парижа, заслушивая признание Кейе, объявил самого себя безумным – в тщетной попытке избежать собственной казни. Когда Гиньоль отрубил судье голову, не осталось никого, кто мог бы вынести решение по делу печального, всеми позабытого подсудимого. Продажный тюремщик (его играл Морфо) отпустил Кейе на свободу.

Изумленный таким везением, маньяк, повинуясь довлевшим над ним страстям, отправился в свое излюбленное место. Кейе прибыл на кладбище Пер-Лашез, когда там расстреливали последних гвардейцев Коммуны. Никто не обращал внимания на жалкого убийцу-аматора – кроме сторожевого пса, укусившего Кейе, когда тот копался в могиле в поисках достаточно разложившегося трупа. Рана от укуса на ноге каннибала-оборванца нагноилась, он не стал ее лечить – и присоединился к груде тел.

Этой постановкой Гиньоль – он сам играл сторожевого пса – пытался донести до зрителей некую мысль… Пусть при этом он плясал, обвязавшись кишками, и вырывал глаза у карликов, монахинь и недовольных критиков. Если на основании преступлений Бертрана Кейе можно сделать вывод о том, что он был монстром, то что говорить о политиках и генералах, которые могли одним росчерком пера уничтожить сотню людей – да что там сотню, тысячу, тридцать тысяч, миллион, шесть миллионов!

Tableau vivante[86] вернулись, но вместо отравителей, удушителей и палачей они были одеты как политики, судьи, полицейские, священники и редакторы газет. Их руки были багровыми от крови.

На этот раз экскурсовод не стал называть, кого представляют «восковые статуи», но Кэйт узнала многих. Министр Эжен Мортен[87], сохранивший свой пост после множества коррупционных скандалов и содержавший с десяток любовниц за счет налогоплательщиков… Дознаватель Шарль Прадье[88], предлагавший ссылать на каторгу на остров Дьявола всех журналистов, которые доказывали невиновность Дрейфуса и вину Эстерхази… Генерал Ассолант[89], отозванный из Алжира после случаев полицейского произвола и поставленный во главе парижского гарнизона для поддержки общественного порядка… Отец Керн[90], исповедник членов правительства и видных общественных деятелей, по слухам – самый развратный человек Франции, хотя на публике он всегда держался скромно… И Жорж Дю Руа, редактор газет «Ла Ви Франсез», «Л’Анти-Жюиф» и детской газеты «Аризона Жим».

вернуться

71

Раненый (фр.).

вернуться

72

Живые статуи (фр.).

вернуться

73

Прозвища (фр.).

вернуться

74

Джек-потрошитель, серийный убийца, совершивший несколько резонансных убийств в Лондоне в 1888 году.

вернуться

75

Брадобрей – Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит, вымышленный персонаж, изначально появился в рассказах «Жемчужная нить» Эдварда Ллойда (1815–1890).

вернуться

76

Отравительница Мари – Мари Лафарж (1816–1852), обвиняемая в 1840 году в отравлении мышьяком своего мужа. Дело вызвало широкий резонанс во Франции из-за сомнений в виновности подсудимой.

вернуться

77

Синяя Борода – персонаж французской народной сказки, убивший несколько своих жен.

вернуться

78

Черная Вдова – Белль Ганнес (1859–1908), американская серийная убийца, которой приписывают от 25 до 40 жертв.

вернуться

79

Парижский Оборотень – Бертран Кейе, главный герой одноименного романа Гая Эндора (1900–1970).

вернуться

80

Кровавая неделя (фр.) – 21–28 мая 1871 года, последняя неделя существования Парижской коммуны. В ходе подавления восстания версальской армией были расстреляны более тридцати тысяч человек.

вернуться

81

Комитет общественного спасения – политическая структура, обладавшая верховной властью в один из периодов Великой французской революции во Франции.

вернуться

82

Марианна – символ Французской республики в виде женщины во фригийском колпаке с копьем. Изображается на официальных печатях и почтовых марках Франции. На картине Эжена Делакруа (1798–1863) «Свобода на баррикадах» изображена с обнаженной грудью.

вернуться

83

Примадонна (фр.).

вернуться

84

Дюпон и Дюпонн – персонажи серии популярных комиксов «Приключения Тинтина» Жоржа Проспера Реми (1907–1983).

вернуться

85

В конце концов (фр.).

вернуться

86

«Живая картина» (фр.) – сцена, в которой все актеры замирают на месте (словно на картине).

вернуться

87

Эжен Мортен – персонаж книги «Сад пыток» Октава Мирбо.

вернуться

88

Шарль Прадье – персонаж книги «Сколько костей!» Жана-Патрика Маншетта (1942–1995).

вернуться

89

Генерал Ассолант – персонаж книги «Тропы славы» Хамфри Кобба (1899–1944).

вернуться

90

Отец Керн – персонаж книги «Себастьян Рок» Октава Мирбо (1848–1917).

10
{"b":"560272","o":1}