ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тело может! Как контролировать, лечить и предотвращать рак
Духовные законы богатства
Страшно только в первый раз
Восемнадцать с плюсом
Хазарская петля
Палеонтология антрополога. Книга 1. Докембрий и палеозой
Эмоциональный интеллект лидера
Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»
Доктор Сон
A
A

— Поживем — увидим, — любимой фразой отшил от себя мысли о Логиновой и сел за чертежи.

За окном послышались голоса. Шавров узнал Ушакова. Только он так разговаривает с Дашкой. Шавров набросил телогрейку и вышел на площадку.

— Э-э, стойте. Как попало не ставьте, а давайте сюда под навес, — командовала Валя парнями, — аксоль занесите в прорабскую.

Шавров подошел к бочке, взял на палец сурик, растер — похоже, то, что надо.

— Валентина Васильевна, зачем эти бидоны в прорабскую? Кто твою олифу выпьет? Разве Дашка, — заспорил Пронька.

— Если трудно тебе, я сама занесу, — на ходу бросила Валя.

— А я разве сказал — трудно? — обиделся Ушаков. — У нас все по площадке валяется.

Эти слова задели Шаврова. Действительно, все разбросано. Дождь ударит — электроды не закрыты. Надо какой-то навесик соорудить.

— Ты, Ушаков, топор можешь держать?

— Тесал. Дашке избу, что ли?

— Какую избу?

— Ну, конный двор.

Шавров безнадежно махнул рукой.

— Склад.

— Могу из металла, на санях — несгораемый.

— Занялся бы.

— Скажите Логинову, займусь.

— Меня не признаешь, что ли?

— Признаю, — округлил глаза Дошлый. — Логинов — бригадир…

— Извини, Прокопий. Учите прораба. Так его, носом об лавку. — Шавров подошел к Дашке.

— Что это с ним? — пожал плечами Ушаков. — Видно замордовали мужика. А тут еще эта Валька чих-пых дает… От нее, видать, никому пощады, как только Мишка терпит?

Ушаков носил в прорабскую олифу, с таким шумом ставил бидоны под стенку, что стекла содрогались и звенели, как при бомбежке.

Григорий Григорьевич хотел было сделать ему замечание, когда тот выйдет за очередным бидоном, но из прорабской донесся голос Сереги-керамзитчика. Григорий Григорьевич поспешил к Вале на выручку. Как только он вошел, Керамзитчик метнулся к нему.

— Григорий Григорьевич, что это за порядок? — махал он тетрадью. — Тогда писали сами наряды и теперь. Зачем тогда нормировщик?

— А чего бы ты хотел, Сергей? — спросил Шавров в свою очередь.

— Ничего не хотел. Вот описание работ, а уж нарядчик пусть рисует наряды. А то каждый норовит с ложкой.

— Хорошо, оставь свой талмуд…

— А что толку оставлять? Вон она воду вычеркнуть велела. Пусть сама и черпает, хоть туфлей на высоком. А что на самом деле, кто ни придет — свои порядки устраивает.

— Погоди, Сергей. Ты ведь раньше писал сам наряды.

— А что годить? Сам себе зарплату я буду строчить? Я писать, а вычеркивать — она. Если по закону, то дай мне наряд, а потом спроси работу.

— Да подожди ты, — построжал Шавров. — Что ты как на базаре.

Бригадир бросил на стол свою тетрадку и вышел, хлопнув дверью. Валя сидела, обхватив ладонями пунцовые щеки. Помолчали.

— Ну и характер у парня, — наконец сказал Шавров, — не любит возиться с бумагами. Как за наряды, так скандал…

— Значит, недостаточно подготовленный, технически безграмотен, — заметила Валя.

— Вроде это не его обязанность — сочинять наряды, — возразил Шавров.

— Но хороший бригадир не упустит эту возможность. Бригадир тогда видит результат своей работы, и труд бригады уже более целенаправлен.

— Это что, Валентина Васильевна, политграмота? — натянуто улыбнулся Григорий Григорьевич. — Или вы отказываетесь писать наряды? Так я вас понял?

— Переписывать расценки из книг большого труда не составляет, — уклонилась от прямого ответа Валя.

— А вычеркивать выполненный объем работы — тоже ума не надо, — досказал Шавров.

У Вали снова прихлынула к щекам кровь.

— Простите, Григорий Григорьевич, я что-то недопоняла, что-то не уяснила. Мне надо разобраться…

— Я вас не тороплю, — примирительно сказал Шавров. — Осваивайтесь. Вот вам конкретный случай. Мы говорим бригадиру: нас не касается, как ты будешь осушать котлованы, насосов у нас нет. Но мы требуем бетон уложить насухо. Здесь так: проявил смекалку и осушил котлован — мы ему платим ручной отлив. Другой случай: дали насосы, а в нарядах у него ручной отлив, вот тут вы стойте насмерть, улавливаете разницу? Мы ведь, Валентина Васильевна, всегда по сдаче нарядов плетемся в хвосте, оставались и без зарплаты. Все было.

— А почему вы не возьмете себе мастеров? В штатном расписании у вас четыре мастера, прораб.

— Привык с бригадирами работать. Знаете, мастер — промежуточное звено. А так прямая связь с исполнителем. Вот если бы мастер-инженер и он же — бригадир. Это эффективно. Но не идут мастера в бригадиры, и денег меньше получают, а не идут…

— Без нормировщика ведь тоже можно обойтись.

— Можно, — согласился Шавров. — Вполне. Я ведь распоряжаюсь кредитами, мне доверяют людей, машины, оборудование, материалы, но деньги… — Шавров заулыбался, — если я захочу оплатить фиктивный наряд, то поставлю вторую подпись и оплачу.

— А если вас нормировщик поймает за руку? — уже на свойский тон перешла Валентина.

— Ну что ж, разбирательство сделают, начет одну треть… Такого нормировщика я потом уволю.

— Откровенно.

— Но я заинтересован, чтобы нормировщик помогал мне и не допускал моих просчетов. Стоял на стороне закона.

— А как же может нормировщик быть на стороне закона и на стороне нарушителя этого закона одновременно? Вот грузим лебедкой, а пишем — вручную. Как тут быть? Я такой наряд, при всем уважении к вам, не подпишу. Опротестую… И значит, вы меня уволите? А вот при изготовлении колонн вы, Григорий Григорьевич, недоплачиваете рабочим. Ни в одном наряде нет предварительной сборки.

— Но ведь мы ее не делаем, — возразил Шавров.

— А по техническим условиям вы обязаны делать предварительную сборку.

— Что из этого следует? — насторожился Шавров.

— Или делать сборку, или внести рацпредложение, исключающее эту сборку, и получить за усовершенствование…

— А если я не знаю, как это сделать?

— Тогда я предлагаю жесткий кондуктор. А то ведь что получается: при сварке деформируется конструкция, отклонения незначительные, но нагрузки меняются. Вот расчеты. — Валя вынула из стола чертеж, передала Шаврову. — Ой, мне пора, — поглядела на часы. — Можно я пойду?

— Да, идите, пожалуйста, чего спрашиваете?

Валя поспешно собрала бумаги со стола, убрала их в стол, оделась и, попрощавшись, вышла.

Михаила не было.

«Вот ведь не дождался и за мной не зашел», — подумала Валя. На душе стало нехорошо. Она заметила, что в последнее время Михаил сторонится ее. А ведь она мечтала, как будет хорошо, если они будут вместе работать. И не надо будет волноваться, не надо гадать, что случилось, почему задержался. А сейчас выходит еще горше. Самый близкий человек сторонится, не доверяет.

Валя зашла в магазин, продавали ряпушку, хоть и очень была бы кстати свежая рыба, но не решилась стоять в очереди. Михаил, наверное, ждет. Купила хлеба и заторопилась домой. В подъезде ее встретил Ганька Вязников. Он был в новом костюме со свертками в руках.

— Валюшенька, шанежка ты моя, — пропел Ганька. — А я вам дверь с петель чуть не снял.

— Ты что, Ганька, по лотерее выиграл?

— Один раз живем. Ты понимаешь, Валя, линию сдали, никто не верил, сам Бакенщиков не предполагал, что реку возьмем, никто не верил, а взяли…

Валя открыла дверь, Вязников ввалился в комнату, бухнул на стол свои свертки.

— Ну, до чего же я соскучился по вас. — Ганька сграбастал Валю, и ей стало трудно дышать, вкруг голова пошла, она уткнулась ладонями в его широкую грудь, но не было сил оттолкнуть его.

— С ума сошел, — наконец выдавила Валя.

— Схожу, схожу, Валюшенька, это точно. — Ганька отпустил Валю, круто повернулся. — Ставь самовар, я скоро вернусь, один момент. — И выбежал из комнаты.

Вскоре пришел Михаил, Валя все еще сидела в пальто, положив на край стола сумочку.

— Что с тобой? — наклонившись над Валей, спросил Михаил. — Ты какая-то квелая, бледная. Захворала?

— У нас гость, Миша, — сказала Валя.

— Это очень хорошо. Ганька нагрянул, по почерку вижу, — похлопал он по свертку. — Куда же он исчез?

20
{"b":"560300","o":1}