ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Двое молодых людей, стоявших за спиной Коробова, так громко разговаривали, что он невольно оглянулся.

Его кратковременные соседи были молоды, модно одеты и веселы. Сразу видно - нувориши. Из тех, кто успел попасть в струю. Они, конечно, приписывали успех собственным достоинствам и изо всех сил надували щеки, и друг перед другом, и перед окружающими. Но простоватость нет-нет да и проступала на ухоженных самодовольных лицах. Одно из них было восхитительно рыжим. Даже веснушки, усевающие его от уха до уха и от волос до шеи, были не просто рыжи, а - огненно, пылающе рыжи.

-...Три дня как вернулся, - говорил второй из нуворишей, одетый в тончайшей выделки кожаный плащ. - И рассказали мне там любопытный анекдотец. На английском он вообще великолепно звучит, но на русском тоже неплох. Китаец, араб, индус, русский и еврей попали на необитаемый остров. Без баб. Вот еврей и говорит...

Автобус остановился, и вопли женщины, которой наступили на ногу, заглушили голос рассказчика. Отпущенные на вольную пастьбу мысли Коробова лениво плелись в случайно заданном направлении.

А где же американец и француз? Нестандартное начало, неклассическое. Рассказывать анекдоты - значит пользоваться заемным остроумием. Но чего другого можно ожидать от нуворишей? Как приятно было этому, в кожаном плаще, намекнуть, что он прилично владеет английским! Вроде бы и вскользь упомянул, ненавязчиво, и в то же время... Но зря он надувает щеки. Настоящие бизнесмены ездят в "мерседесах", а не в автобусах. Видать, только-только раскрутился. Все, что успел - смотаться в Англию да плащом обзавестись. Кожаная куртка - это удобно, кожаный плащ - это элегантно, кожаное пальто - это шикарно... Откуда прицепилось? А, реклама...

Автобус подъехал к очередной остановке. Толстая приземистая женщина, сумка которой больно упиралась Коробову в бедро, начала пробиваться к выходу, и на ее место тотчас втиснулись оба нувориша. Коробов вновь прислушался к их разговору.

- ...Не просто анекдот, а еще и тест на сообразительность. Сказали, у него есть второй смысл. До гениев он доходит на четвертый день, до нормальных идиотов - через четыре года.

- Ты, конечно, сообразил сразу же, - хмыкнул рыжий.

- Нет. Ни сразу, ни потом. Но сегодня еще только... Как раз четвертый день. Так что еще есть шанс.

- Да какой там второй смысл... - отмахнулся рыжий. - Обычный анекдот. А вот такой слышал? Едут Чебурашка и Крокодил Гена в лифте...

* * *

Утром следующего дня Коробов занял кабинет Главного. Он и раньше сиживал в удобном кожаном кресле, когда Бурлацкий уезжал в отпуск или на какое-нибудь совещание, но это всегда было ненадолго, максимум на месяц. Трудные вопросы можно было отложить, а то и вовсе отказаться решать: "Вот выйдет Бурлацкий - к нему и обращайтесь!" Теперь же... Конечно, свято место пусто не бывает. Нового главвврача скоро назначат. Но это "скоро" может тянуться и месяц, и два. До тех пор, пока не выявится абсолютный победитель в беспощадной закулисной борьбе, которая, конечно же, уже началась. Коробов заявку на участие подавать не собирался. Неизвестно еще, как дальше будет. Президент как был настоящим коммунистом, так им и остался. Всю власть под себя подгреб, неугодные газеты закрыл, по-настоящему оппозиционные партии запретил. А по телевидению даже при Брежневе правды больше говорили, чем теперь. Еще чуть-чуть - и снова несогласных начнут в психушки сажать. А газеты будут талдычить, что наша страна - самая демократическая в мире. Пардон, "эта страна". После Горбачева политики уже не называют страну своей. Стесняются, что ли?

- Родион Гордеевич, тут к вам родственница рвется. Впустить?

- У нас оперативка через пятнадцать минут. И вы же знаете, я принимаю родственников после пяти!

- Она очень просит...Вы уж, пожалуйста, сделайте исключение!

В голосе Галины Игнатьевны прозвучали заискивающие нотки. Нет сомнения: за ходатайство ею уже получена мзда. Но доказать это невозможно, да и нужно ли? При той нищенской зарплате, которую получает ныне старшая медсестра - можно ли бросить в нее камень?

В нее - можно. Давно ли перестала быть пламенным борцом за "этичное отношение" к больным и родственникам?

А ведь давно. Уже года три как на эту тему - ни гу-гу. Значит, три года назад сама начала брать. - Ну, пусть войдет.

Родственница оказалась довольно молодой, и разодета была...

Коробов затруднился подобрать сравнение. Хорошо была одета эта женщина. Элегантно. Ее кожаное пальто, густого темно-вишневого цвета, хотелось погладить рукой. Кроме того, она была красива. Нежная белая кожа, тонкие черные брови, темные, чуть вьющиеся волосы... Но вместе с тем было в ее лице что-то неправильное. В нем явно все было на месте - еще как на месте! - и в то же время чего-то не хватало. Чего?

Косметики. На лице молодой женщины не было ни грамма косметики. И все-таки оно оставалось красивым. Невероятно! - Мой муж... Его почему-то привезли в вашу больницу... Помогите!

Большие темные глаза быстро наполнились влагой.

Неужели - любит? По-настоящему? И не бросит мужа, даже когда поймет, что полностью здоровой его психика теперь уже никогда не будет, а детей от него рожать нежелательно? Чудеса иногда случаются... Но очень редко.

- Мы сделаем все, что в наших силах.

- Только... Чтобы никто не узнал. Иначе с ним никто не захочет иметь дела, фирма прогорит, и...

Ускользнувшее было сравнение нашлось: она была одета, как валютная проститутка.

Несомненно, для любви у этой женщины были веские основания. Но теперь их весомость резко снизилась, поэтому женщина и плачет.

- В нашей больнице очень строго следят за соблюдением врачебной тайны. Как фамилия вашего мужа?

- Малява. Малява Богдан Ефимович. Сегодня ночью... Он сжег все деньги, какие были в доме!

Слезы, наконец, хлынули из прекрасных темных глаз.

- Ну-ну, успокойтесь...

Придется слегка погладить ее по плечу. Это - самый действенный способ. Но выражение лица при этом должно быть строгим. Иначе неправильно поймет.

А пальто и в самом деле сшито из восхитительно мягкой кожи. Кожаное пальто - это шикарно...

Женщина достала из сумочки кружевной платочек, промакнула глазки, вытерла точеный носик.

- Посмотрите его, пожалуйста. Прямо сейчас. Я заплачу!

Оказалось, вместе с платочком леди Малява вынула из сумочки и блекло-зеленую бумажку с цифрами "20" в каждом углу. И теперь открыто, не таясь протягивала ее Коробову. Совсем не так, как это делали лет пять назад. И бумажка не такая...

Значит, муж все-таки не все деньги сжег.

- Уберите это. За свою работу я получаю зарплату.

Только бы она не дозналась, какую. Иначе решит, что ее мужу конец: за такие деньги не вылечишь и кошку.

Коробов взглянул на часы. До оперативки - десять минут. Успеет?

- Ждите меня здесь. Можете пока снять пальто, вот вешалка.

В коридоре что-то глухо бухало. Потом послышались звуки электрогитар. Коробов вспомнил: группа "Отбойный молоток" записывает видеоклип.

Мужа красавицы готовили к санобработке. Лицо его показалось Родиону Гордеевичу чем-то знакомым. А особенно - голос. Господин Малява, не обращая внимания ни на санитаров, ни на только что появившегося в распределителе Коробова, пристально рассматривал видимую только одному ему картину на стене и время от времени повторял: - Деньги - прах под нашими ногами. Зола, пепел. В пепел и обратятся... Сожги их, сожги! - крикнул он вдруг санитару, и Коробов, наконец, понял, почему голос Малявы кажется ему таким знакомым: это он вчера ехал в автобусе, одетый в великолепный кожаный плащ, он тактично хвастался своим знанием английского и поездкой - первой, должно быть - в Англию.

В распределитель заглянул Бектаев, завотделением.

- Твой? - спросил Коробов.

- Наверное, - равнодушно повел плечами Шамат Мамазанович.

- Буйствовал?

- Немножко.

- Что вводили?

- Аминазин. А что, разве у нас что-то еще есть?

2
{"b":"56037","o":1}