ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Заходите.

Он шагнул в кабинет, уже зная свою линию поведения: на любую реакцию Фиты, когда тот в пачке фотографий обнаружит снимок, сделанный Желтовским в парижской гостинице, где Фита запечатлен с этим иранцем, отвечать наивно-шутливо, ни в коем случае не показать, что опознал иранца в человеке, вышедшем только что из кабинета и не задавать о нем вопросов, сделать вид, что эта фотография попала в компанию с другими случайно...

Фита шагнул навстречу, пожал руку, предложил сесть.

- Я буквально на минуту, - сказал Желтовский, протягивая конверт с фотографиями.

Фита высыпал их на стол и с улыбкой стал рассматривать. В какой-то момент улыбку его словно что-то стерло, он непроизвольно зыркнул на Желтовского. Тот понял: наткнулся: Фита овладел собой, отложил снимок и продолжал перебирать остальные, но, как почувствовал Желтовский, уже как-то торопливо безразлично, без первоначальной улыбки, механически, словно мозг его в этот момент был занят чем-то другим.

С фотографиями было покончено за десять минут. Улыбнувшись через силу, Фита поблагодарил Желтовского и как-то поспешно проводил до двери...

Желтовский тоже был рад, что все кончилось так быстро. И он торопился. Выскочив из здания, сел в машину и поехал к иранскому посольству, позвонил, дверь отворил молодой широкоплечий иранец. Желтовский сказал по-английски:

- Я из телевидения. Хотел бы повидать господина Адиба Хеджези.

Молодой человек какое-то время рассматривал Желтовского, затем ответил:

- Его нет.

- Когда он вернется? - Желтовский протянул ему свою визитную карточку.

- Мне это неизвестно. Прошу прощения, - и перед носом Желтовского закрыл дверь...

Желтовский ушел к машине, которую оставил в переулке, уселся, машина стояла так, что ему было видно здание посольства. Он решил ждать, хотя понимал, что Хеджези, скорее всего, откажется с ним разговаривать. В раздумьях он просидел около часа, когда увидел подъехавшую "BMW". Из нее вышел Хеджези, переводчик-иранец и... рыжеволосый. Желтовский решил не выходить. Осторожно начал снимать видеокамерой. Хеджези и рыжеволосый о чем-то поговорили через переводчика, попрощались. Покуда рыжеволосый шел к "BMW", шофер которой уже завел двигатель, Желтовский принял решение: "Хеджези я теперь знаю. Знаю, где обитает. А вот что за рыжая птица?" И он тронулся следом за "BMW". В Марьиной роще "BMW" остановилась возле неказистого двухэтажного дома, над входной дверью которого висела красная под стеклом вывеска: Посредническая фирма "Лесной шатер". Издали Желтовский видел, что из "BMW" вышел не рыжеволосый, а другой человек. Желтовский узнал его, это был "Зеленый галстук". Видимо, он сидел в салоне машины все время, но за затемненными стеклами "BMW" Желтовский его не заметил. Едва он вышел, как "BMW" рванулся по улице и скрылся за углом. Желтовский не успел последовать за ним, ругал себя, что не записал номер.

Когда "Зеленый галстук" захлопнул за собой дверь подъезда, Желтовский развернув машину уехал.

"Что же этот хмырь делал в Бурже? Надо побывать в этом "Шатре", решил он, предполагая, что допустил большой просчет...

Вечером того же дня Анатолий Иванович Фита уехал с работы пораньше. Он с семьей жил на даче. Уехал не служебной машиной, а электричкой. Выйдя из вагона, направился к телефону-автомату тут же на платформе. Набрав номер, долго ждал, наконец голос ответил:

- Слушаю.

- Батров?

- Да.

- Ты чего трубку не берешь?! Спишь, что ли?

- Нет.

- Где?

- Что?

- Не что, а кто. _О_н_! Срочно нужен, домашний телефон его молчит.

- Понятия не имею. Он никогда не сообщает о своих передвижениях... Вы откуда говорите? Что-нибудь стряслось?

- Не волнуйся, я из автомата. Землетрясение! - Фита почти швырнул трубку на рычаг.

Фирма находилась на втором этаже жилого дома, в одном коридоре с двумя квартирами, занимала три небольших комнаты. В первой, махонькой, сидела секретарша, сбоку столик с факсом. Одна дверь из этой приемной вела в другую комнату, дверь в нее была раскрыта, и там за тремя столами сидели какие-то люди; вторая была кабинетом начальства, куда утром следующего дня вошел Желтовский, пропущенный секретаршей после того, как назвался приезжим из Прикарпатского лесничества.

"Зеленый галстук" - лысеющий брюнет восточного типа средних лет с детским румянцем на смуглых щеках - был в этот раз в оранжевой сорочке с синим галстуком, в сером костюме.

- Что вас привело к нам? - спросил он после того, как обменялись рукопожатием, и Желтовский уселся в предложенное кресло.

- У нас в лесничестве комбинат. Мы его акционировали. Сосновый кругляк, доска из него, немного букового паркета. Еще изготавливаем столярку. А чем вы богаты?

- Экспортируем лесоматериал, паркет, но дубовый, струганную доску, а ввозим курагу плиточную, изюм, сухофрукты... Вы как узнали о нашем существовании?

- Вычитал в бюллетене "Деловой мир" за этот месяц.

- Он и в Прикарпатье попадает?

- Московские друзья прислали... Объемы у вас большие?

- Не очень... Простите, одну минуточку, - он глянул на часы. - Мне надо распоряжение отдать, человек должен приехать из Красноярска, - он вышел, вернулся минут через пять-семь. - Давайте так: вы пришлете нам полную номенклатуру. Мы тут подумаем. Возможно, выйдем на какой-нибудь контракт. А разве у вас своих посреднических фирм нет?

- Есть, конечно, но с москвичами дело иметь выгодней: нам нужны российские рубли...

Разговор их прервал телефонный звонок.

- Да-да... Непременно... Сейчас освобожусь, - сказал глава фирмы "Лесной шатер" и разведя руками, обратился к Желтовскому: - На части рвут, поговорить не дают, - заулыбался, встал, давая понять Желтовскому, что его время истекло. - Значит, жду ваше подробное письмо, - и протянул руку для прощания...

Начинало смеркаться, когда Желтовский вышел из "Лесного шатра", сел в машину и поехал к себе на дачу.

Но он не видел, что всю дорогу в потоке машин с уже зажженными фарами за ним - в городе и за городом - шел замызганный "москвич-пирожок", в котором сидели двое. Они "проводили" его до самой дачи и уехали лишь тогда, когда отперев дверь в железных воротах, он прошел по гравийной дорожке и скрылся в полутораэтажном срубе. Дома его ждал факс из Парижа от Берара: "Срочно улетаю в Боснию. Когда вернусь, если не убьют, позвоню..."

Ночь. Двадцать минут четвертого. Темень. Сидельников на "Волге" подъехал к дому на Профсоюзной. От подъезда отделилась фигура, быстро скользнула на заднее сидение. Машина по безлюдным улицам, сопровождаемая мигалками светофоров, резво пошла к Савеловскому вокзалу.

Вот и пустырь. Остановились за трансформаторной будкой. Фургон стоял на месте.

- Пошли, Володя, - сказал Сидельников. - Инструмент не забудь.

Тот вылез из машины с маленьким чемоданчиком в руке.

Висячий замок на дверях фургона Сидельников быстро одолел отмычкой. Поднялись по короткой железной стремянке. Зажгли фонарь. Радиотехник присвистнул. Две боковых стены и торцовая, та, что к кабине, были уставлены на стеллажах аппаратурой. Тут же три огромных танковых аккумулятора.

- Все первоклассное, - сказал радиотехник. - Япония, "Сименс".

- Забирай, что нужно, грузи в машину.

Демонтажом они занимались около часа.

- Все забрал, Володя? - спросил Сидельников.

- Что сгодится. Остальное не нужно, - ответил радиотехник, укладывая в гнезда спецчемоданчика гаечные ключи разных номиналов, отвертки, воротки.

Сидельников взял тяжелый молоток, выточенный вместе с рукояткой из одного куска нержавейки, примерился и начал крушить все, что оставалось. Затем, отстранившись, полюбовался своей работой. Потом выкрутил свечи с двигателя, снял трамблер, зашвырнул это в темень.

- Ну что, поехали? - спросил радиотехник.

- Одну минуточку, Володя, хочу подсластить им пилюлю, - открутив крышку бензобака, он высыпал туда с полкилограмма сахара, прихваченного из дому в целлофановом мешочке. - Кто бы это мог сделать? - спросил он.

20
{"b":"56079","o":1}