ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Отложите встречу с ним на время. На неопределенное.

- Но есть обстоятельства, по которым я не могу это сделать.

- Мы что, меньше вам платим?.. Какие еще тут обстоятельства?! Делайте, как я говорю.

- Но...

- Будем считать, что мы обо всем договорились... Всего доброго... Нет, нет, провожать меня не надо, - и Батров через парк зашагал к Верхней Масловке, в угловом молочном магазине купил кефир, сладкий сырок и двинулся к трамвайной остановке, чтобы сесть на двадцать седьмой...

А Ушкуев плелся к метро в тяжких раздумьях: он не знал, то ли Батров ходит под Фитой, то ли Фита под ним, но это дела не меняло; оба были для Ушкуева страшны, хотя и не представлял себе, чем именно, однако интуитивно ощущал всем нутром, что обязан повиноваться. Но и Перфильев, за которым стоял Лебяхин, тоже не из детского сада, в особенности Лебяхин, однажды напомнивший Ушкуеву, на какое ведомство в молодости тот охотно трудился. Да, было над чем поразмыслить Филиппу Матвеевичу Ушкуеву: куда ни кинь клин, тем более, что у страха фантазия богатая...

- С Ушкуевым сорвалось, отказался, заявил, что сейчас не может, произнес Перфильев, выжидательно посмотрев на Лебяхина.

- Вот как?! С чего бы такая строптивость?

- Если уж _в_а_с_ позволил себе ослушаться, значит кто-то крепко ухватил его за сонную артерию.

- Похоже... Так что, еще раз поговорить с ним?

- Нет. Только увязнем. Я попробую решить это дело через мэрию.

- А хотелось бы знать, кто же это на Ушкуева такой аркан накинул.

- Ладно, черт с ним, - махнул рукой Перфильев...

И все же Лебяхин на следующий день поехал к Ушкуеву. Тот сидел за столом в своем кабинете. Лебяхин стоял спиной к окну, свет из окна обтекал его, обрисовывая только контуры фигуры, почти не попадая на лицо, это нервировало Ушкуева, потому что не видел он выражения лица Лебяхина.

- Что это вы нас обижаете, Филипп Матвеевич? - спросил Лебяхин. - Я свое обещание не нарушил: ваша тайна сохраняется, как в сейфе.

- Обстоятельства, Василий Кириллович. Как говорят, выше меня. Я очень ценю вашу порядочность, но это тот случай...

- Мы, конечно, обойдемся без вас...

- Я готов компенсировать вам такой вариант.

- Вы что, взятку мне предлагаете?

- Нет, но... как-то готов отблагодарить и вас, и Павла Александровича... В особенности вас, разумеется.

- Я готов принять взятку от вас. Но знаете, в каком виде?

- В каком?! - радостно ухватился Ушкуев, не предполагая, в какую мышеловку сунул голову.

- Кто перебил нам эту сделку, кто этот человек, которого вы боитесь больше, чем меня?

Ушкуев то ли всхлипнул, то ли поперхнулся. Он не хотел называть по многим причинам. Упоминать Фиту вообще убоялся, надеясь, что Фита в благодарность за это выручит его в случае чего.

- Могу сказать лишь, что приходил человек от фирмы "Улыбка" и "Лесной шатер". Я пару раз уже имел с ними дело, - сказал Ушкуев. - Дома приобретают они.

Как бы пропустив мимо ушей эту интересную информацию, Лебяхин спросил:

- Чем же это они вас так прижали, что оказались страшнее меня? засмеялся Лебяхин.

- Сугубо личное... поверьте... к вам это никаким боком...

- Ладно, ладно, - подняв руку, остановил его Лебяхин.

- Все образуется, наши контакты с вами и Павлом Александровичем не должны прерываться. Нас все-таки связывает...

- Связывает, связывает, Филипп Матвеевич. Особенно вас со мной, хотя это и дела давно минувшие, - цинично напомнил Лебяхин.

- Ну зачем так, Василий Кириллович! - взмолился Ушкуев.

- А вы хотели как? - Лебяхин направился к двери. - В этот раз мы без вас обойдемся... О том, что я был у вас, о том, что вы назвали мне эти две фирмы, рекомендую не распространяться. Рекомендую из уважения к вам, - не прощаясь, он вышел.

Ушкуев облизнул пересохшие от волнения губы, потер ладонью лоб, как бы пытался вернуть себя к иным реалиям...

- Значит, опять "Улыбка" и "Лесной шатер"? - спросил Перфильев, выслушав информацию Лебяхина.

- Как видишь. Будем что-нибудь предпринимать?

- На сей раз оставим без внимания, но учтем.

- И занесем в скрижали, - постучал пальцем по столу Лебяхин.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БОЛЬШАЯ СТРЕЛЬБА

1. УБИЙЦЫ. МОСКВА. РИГА. СЕГОДНЯ

Предзимье. Ноябрь нынче для Москвы и Подмосковья выдался редкий: с морозцами по ночам, но с безоблачным небом, солнышком днем и с плюсовой температурой, с бесснежьем. По сухим загородным шоссе как бы с удовольствием бежали машины, ощущая под колесами не опасную наледь, а надежную цепкость асфальта. Наслаждались последними погожими днями редкие уже любители тихих лесных прогулок.

С востока доступ на территорию дачи напрочь перекрывало большое озеро - три километра поперек, - противоположный берег являл собою крутой обрыв, за которым шли леса. С севера, запада и юга тоже тяжелые запущенные леса, ближайшее жилье - небольшой поселок - прижалось к железнодорожному переезду в пяти километрах отсюда. Кроме того, дачный участок был обнесен высокой бетонной стеной с единственными могучими железными воротами, у которых при въезде торчала пустая сейчас будка, где некогда бдел милицейский пост. Когда-то это место называлось "госдачей", она была закреплена за каким-то завсектором ЦК КПСС. Но исчез завсектором, поскольку канул в небытие и сектор, и сам ЦК. Ушли милиционеры, разбежалась обслуга. Дача стала как бы бесхозной, ее арендовала фирма "Улыбка". Несколько раз поменялись люди, сдававшие в аренду подобные дачи. И вскоре об этом вообще как бы забыли. Новые владельцы из "Улыбки" врезали в мощные неприступные ворота секретные замки, сделанные по спецзаказу на каком-то оборонном заводе. Ключи от них имелись лишь у двоих. И один из них - Анатолий Иванович Фита, - подстелив кусок поролона, сидел сейчас на берегу у мостков, слушал, как облизывая сваи, мягко плещется вода, и нетерпеливо поглядывал на часы: он ждал второго обладателя ключа. Тот запаздывал. Было зябко, но Анатолий Иванович не хотел сидеть в одной из пяти комнат добротного двухэтажного сруба, - там давно царило запустение, жилой дух выветрился, ибо дачу посещали крайне редко, она служила теперь всего лишь местом для срочных, но кратких конфиденциальных встреч обоих обладателей ключей.

Анатолий Иванович прибыл сюда не на служебной "Волге", не на собственных "жигулях", а доехав электричкой до платформы, протрусился пешочком пять верст. Таким же манером должен был добираться и человек, которого он ожидал: Анатолий Иванович любил повторять затасканную, но не случайно въевшуюся в его лексикон фразочку: "Береженого Бог бережет, сказала монашка, надевая презерватив на свечку..."

Но вот лязгнули ворота, Анатолий Иванович направился к асфальтированной дорожке. Навстречу шел невысокий, плотный, очень сутулый человек, торс его и крупную голову с рыжеватыми волосами как бы с трудом поддерживали тоненькие ноги. "Наверное в детстве страдал рахитом", однажды решил Анатолий Иванович. Он хотел было двинуться, поприветствовать, однако передумал. "Надо сохранять дистанцию в прямом и переносном смысле, - Анатолий Иванович внутренне улыбнулся удачно сложившейся фразе, но лицо его, глаза, оставались при этом строгими, жесткими, какими их привыкли видеть его подчиненные в большом и важном Госкомитете, который он теперь возглавлял.

Они пожали друг другу руки. Рыжеволосый извинился за опоздание. Уселись в удобные плетеные кресла на веранде.

- Когда вы прилетели? - спросил Фита.

- Позавчера... Слушаю вас, Анатолий Иванович, - рыжеволосый плохо произносил букву "л", она часто звучала, как "в" и получалось не "слушаю", а как-то гнусаво "свушаю".

- Вы перевели? - спросил Фита.

- Да.

- Сколько?

- Семьсот тысяч.

- Куда?

- В Люксембург.

- Хорошо... Иранец доволен?

- По-моему, вполне.

- Какие новости?

- Перфильев все-таки слетал в Сеул.

- Что же это Субботин не мог еще попридержать его документы?

24
{"b":"56079","o":1}