ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Откроем.

Они вышли в цех, Брустина сразу окатил шум. Лязгал металл, работали двигатели, с выхлопных труб куда-то под пол уходили насаженные на них толстые шланги.

Шкафчик Миши вскрыли монтировкой. Пока начальник смены пошел звать Рубена с мойки, Брустин под любопытными взглядами слесарей осматривал шкафчик. Висела рабочая одежда, берет. На полочке лежали ключи от какой-то машины на красивом фиатовском брелке, под ними замусоленная бумажка, рукой Миши "шариком" написано: "Старые номера, астраханские, 84-02, номер двигателя 7951986. Новые номера не московские, иногородние, 22-41". Брустин сунул эту записку и ключи с брелком в карман. Не было главного сумки с инструментами. Брустин знал, что Миша никогда не оставлял ее на работе, забирал домой. Несколько лет назад японская фирма "Камацу" монтировала заправку, Миша пошел туда подработать, когда был свободен от смены. На прощание мастер-японец подарил ему красивую сумку с фирменными инструментами: гаечные ключи разных номиналов, в отдельной коробке набор сверл, в другой коробке комплект съемных отверток от самой узкой, двухмиллиметровой, до самой широкой, сантиметровой. И ко всему этому одна удобная рукоятка-скоба, в которую закреплялся тот или иной инструмент. Был еще набор накидных и торцовых ключей и три разной величины молотка. Когда Миша принес эту сумку в цех, все сбежались смотреть, как на выставку: инструменты были исполнены с невиданной красотой, изяществом, надежностью, с той степенью удобства, к которой рука сразу привыкает. Миша очень дорожил этой сумкой, на которой было написано "Камацу"...

Подошел начальник смены, Рубен, Вова-электрик и еще несколько слесарей. Все подтвердили, что видели, как Миша уходил после девяти вечера.

- Мы с ним вдвоем шли к остановке, - сказал Рубен. - Подошел мой автобус, я еще успел увидеть через дорогу, как Миша "проголосовал", белый "жигуль" подкатил, "семерка".

- Он сел в него? - спросил Брустин.

- Похоже. Я когда глянул в окно, Мишки на остановке уже не было.

Все умолкли. Потом о чем-то подумав, Брустин спросил:

- Можно ли узнать, ремонтировал ли он машину с астраханскими номерами 84-02: номер двигателя 7951986? - заглянул в бумажку Брустин.

- Можно. Подождите, я сейчас, - начальник смены вышел из цеха. Пока его не было, все как-то неловко переминались, перешептывались. Вернулся начальник смены минут через десять, в руках у него копия наряда-заказа. Глядя в него, сказал: - Три дня назад он менял помпу и шкив на белой "семерке" с такими номерами.

- А кто владелец этой "семерки"? - спросил Брустин.

- Высокий здоровый малый, блондинчик в теплой джинсовой куртке, ответил Вова-электрик. - У него шрам через обе губы...

Брустин попрощался. Провожал его Рубен. Вышли за территорию.

- Расскажи подробно, Рубен.

- Да-да, я не хотел там при всех... В общем, когда мы шли к автобусной остановке, Мишка сказал: "Три дня назад делал белую "семерку", помпу менял и шкив. Хозяин - прапорщик из Астрахани. Машину я запомнил: во-первых, на лобовом стекле свето-защитный козырек с надписью "Мишлен", фартук порван и чехол на одной "седушке" прожжен. А через три дня эта же "семерка" снова в цехе, Вовик замок зажигания менял. Только на машине номера другие. Похоже, угнали. Не "Колбаса" ли номера схимичил? Все мало ему..."

- Кто это "Колбаса"? - спросил Брустин.

- Сытников Глеб Иванович. Когда-то работал у нас. Хороший специалист по кузовным работам, рихтовщик высокого класса. А человек - дерьмо, "кулак", рискованно левачит, слух есть, что "лепит" фальшивые номерные знаки. Однажды уже горел на этом.

- И что было дальше?

- Подошли, значит, мы к автобусной остановке, Мишка ждать остался, я перебежал на свою сторону, тут подкатил мой автобус. Я, правда, еще успел увидеть, как Мишка "проголосовал" какой-то белой "семерке" со светозащитным козырьком. Он и сел в нее.

- Если это та же, зачем же он сел? - как бы себя спросил Брустин.

- Не знаю. А может это не та.

- А если все же та?.. Может поехать мне к этому "Колбасе"? - спросил Брустин. - Ты адреса его не знаешь? Больше-то негде мне Мишу искать, Рубен, это хоть какая-то зацепочка.

- Адрес-то я узнаю. Да говорить он с вами не станет.

- Тоже верно... Что же делать?

- Поедем к нему втроем, - поразмыслив, сказал Рубен.

- Кто?

- Я, вы и еще один парень, лейтенант ГАИ. Хороший мужик, я с ним срочную служил. Правда, он из дорожного надзора, ну да ничего. Важно тут, что из ГАИ. Сейчас иногда по кружке пива выпиваем, он Мишку знает, думаю, не откажет. Вы можете меня подождать час, у меня конец смены?

- Могу...

Ждал Брустин, сидя в "Москвиче" часа полтора, когда, наконец, вышел Рубен уже умывшийся и переодевшийся.

- Адрес "Колбасы" я в отделе кадров узнал. С лейтенантом созвонился. Он через полчаса обещал подъехать. Я ему все рассказал.

Лейтенант приехал минут через сорок. Познакомились. Это был крепыш невысокого роста, хромовые сапоги туго обтягивали крепкие икры. Прикатил он на гаишной машине - "жигули-пятерка".

- Адрес узнал? - спросил он у Рубена.

- Узнал, - Рубен протянул ему листок бумаги.

- Поехали, - решительно сказал лейтенант.

Дом Глеба Ивановича Сытникова - двухэтажное старое строеньице, находилось на отшибе, за новыми девятиэтажками. Сытникова нашли за домом, на участке, огороженном штакетником, где стоял просторный кирпичный гараж с распахнутыми воротами; Сытников был внутри. Брустин сразу понял, что это - тот человек, который им нужен: коренастый, узкогубый, с широким красным лицом и большими руками, темными от многолетнего соприкосновения с металлом. Лицо было цвета вареной колбасы. В руках он держал автогенный резак.

Сытников растерянно смотрел на прибывших. Рубена - мойщика с СТО узнал, и лейтенанта вспомнил. "Кто же это с ними, кто этот старый пердун? Неужто хозяин угнанной "семерки"?.. Значит загремели латыши?.. Навряд, они уже где-то далеко за Москвой должны быть, спешили ведь..."

Брустин и Рубен остались у машин, лейтенант вошел в гараж, оглядел его молча, двигаясь вдоль стен, осматривал полки с инструментами, со всякими банками и баночками, склонялся к верстаку, пошевелил сапогом, как бы разгребая, кучу железа в углу. Наконец сказал:

- Богато живешь, Сытников. Хорошую мастерскую отгрохал.

- Все должно быть по-хозяйски, - сипло от волнения ответил Сытников.

- А налоги платишь? - спросил лейтенант.

- Так я почти ничего не делаю. Тяжело уже, старый.

- А заготовки-то зачем? - лейтенант извлек из груды железа полосы из тонкого алюминия. - Смотрю, а у тебя ни плансона, ни матриц, ни пресса. Ты что же, руками чеканишь, молоточком? Да, чеканщик ты был знаменитый.

- Вы про что?

- Снова за старое взялся?.. Это что за дверь в углу?

- Там чуланчик, стол да стул, отдыхаю там.

- Давай-ка зайдем туда потолкуем про все, а товарищи нас подождут.

Они скрылись за дверью, пробыли там минут двадцать. Когда вышли, лицо Сытникова было еще краснее, распаренное, лоснилось от пота. Брустин подумал: пот страха? Сытников нервно тер ладонь о ладонь, скатывая грязь. Мысли Брустина вдруг обрели ясность: "Почему я маниакально уперся в то, что "семерка", которую делал Миша, была здесь, у Сытникова? И какова вероятность, что, "проголосовав", Миша в тот вечер сел именно в нее? Минимальная, почти никакой... И если это была она в тот вечер, и он узнал ее, почему все же сел? Ведь, судя по всему, стал подозревать, что она угнана... Почему же сел? Или как-то уговорили, может силой... Значит, поджидали его?.. Но что делать?.. У меня выбора нет, вариантов нет... Только этот Сытников..."

- У Глеба Ивановича оказалась хорошая память: он вспомнил, что три дня назад один латыш со шрамом пригонял ему "семерку" беленькую номерочки поменять, - усмехнулся лейтенант. - Глеб Иванович, правда, настаивает, что латыш этот уже укатил из Москвы, потому как спешил, однако припомнил, что года два назад другую машину подавал этому латышу в Матвеевскую. Адрес запамятовал, а визуально - вполне. Так я понял? - лейтенант обернулся к Сытникову. Тот утвердительно кивнул. - Ну вот, все, мне пора на службу. Значит вы, - обратился он к Брустину, - прямо сейчас в дежурную часть ГАИ, объясните, что к чему. А Вам, Глеб Иванович, в понедельник, поскольку сегодня пятница, нужно бегом тоже в ГАИ к капитану Воронжеву, - и уже подойдя к машине, добавил: - У Глеба Ивановича язва желудка, бывает, кровоточит, потому лежать на нарах и хлебать тамошнюю пищу вредно, а лучше явиться с повинной. - Ты едешь или остаешься? - спросил он у Рубена.

40
{"b":"56079","o":1}