ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Капитан не отпрянул, потому как старик держал пистолет за ствол (тоже привычное движение человека, имевшего дело с оружием).

- Тут не хватает двух патронов, - сказал Брустин, пододвинув обойму к милицейскому офицеру. - Остальные на месте. - Он ожидающе посмотрел на капитана, затем извлек из сумки сверток - завернутые во фланель пистолеты "Баретту" и "ПМ". - Это их, - развернул он фланелевую тряпку.

Только теперь ошеломленный капитан медленно приподнялся со стула, не отрывая глаз от лица странного посетителя, вытянул ящик письменного стола и осторожно положил туда три пистолета и обойму. После этого сел и спросил первое, что пришло на ум:

- Вы кто? Что произошло? Откуда стволы?

- Я все напишу и расскажу следователю, - без выражения, сухо, словно во сне произнес Брустин. - Не хватает только двух патронов, остальные на месте, - повторил он, как бы давая понять, что пролежавшим у него полвека оружием он не пользовался.

И сидевший за пультом сержант, и двое милиционеров, куривших на стульях, ошалело смотрели на старика.

- Соедини-ка меня с начальником, - сказал капитан сержанту.

- Сейчас? - засомневался сержант. - Четыре утра, товарищ капитан.

- Давай, набирай!

После соединения на другом конце долго никто не брал трубку. Наконец взяли.

- Извините, что разбудил, товарищ полковник, это Алтухов. Я дежурю. Тут вроде явка с повинной... Ага... Три ствола... - и он кратко изложил событие. - Ясно! До вашего прихода в пятом кабинете. Понял!..

Закончив разговор, капитан приказал одному из милиционеров:

- Возьми ключи от пятого кабинета, отведи туда гражданина и посиди с ним. В восемь приедет начальник...

7. ПУЛИ НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ ИЗ ПОЛЕТА. МОСКВА. СЕГОДНЯ

Перфильев и Желтовский прилетели в один день, но в разное время и в разные аэропорты: Перфильев авиарейсом из Новороссийска во Внуково, Желтовский военным бортом в Кубинку...

Командировка была тяжелой. Торчание на пирсе под пронизывающим ветром, неуютная гостиница, топили плохо, Перфильев мерз в номере по ночам, днем, следя за разгрузкой строительной техники, отправленной "Катерпиллером", не успевал даже горячего поесть; нудные переговоры с железнодорожным начальством о количестве платформ, оплате. Он успокоился, когда перегруженные и укрепленные на платформы скреперы, краны, бульдозеры, землеройки убыли товарняком в Белояровск...

- Как съездил? - спросила жена, когда приняв горячий душ и побрившись, Перфильев сел к столу и втянул носом домашний запах борща, исходивший из тарелки.

- Устал, намерзся... Меня никто не спрашивал?

- Нет, ни одного звонка.

- Ну и слава Богу, - произнося это, он тут же тревожно подумал о Желтовском: хорошо или плохо, что он не звонил? Ведь при последнем телефонном разговоре сказал по поводу ареста Кнорре: "Вернусь из Чечни, обязательно встретимся". Забыл или по каким-то мотивам не спешит? А может еще не вернулся из Чечни?

Поев, Перфильев позвонил в офис.

- Что у нас нового? - спросил секретаря, снявшего трубку.

- Все спокойно. Ждем вас.

- Отправьте в Белояровск факс директору карьера: "Машины отгружены из Новороссийска".

- Будет исполнено, Павел Александрович.

- Лебяхин на месте?

- На месте.

- Завтра с утра буду на работе.

- Ждем...

Затем он позвонил Лебяхину, сообщил, что вернулся, что все сделал и что очень устал. Это был просто звонок вежливости. Он прилег на диван, включил телевизор, накрылся пледом и, угревшись, незаметно уснул...

Дача выстыла. Желтовский спустился в подвал, разжег котел. Холодильник был пуст, а хотелось есть. Он сбегал в поселковый магазин, купил банку датской ветчины, десяток яиц, банку американских бобов, пять банок пива, хлебный батон. Поев, он достал дорожную сумку, выложил блокноты, кассеты, которые завтра надо будет перегнать, смонтировать. Отсортировал их: что-то пойдет в эфир в "Останкино", что-то, наиболее интересное, он, как всегда, тайно и анонимно передаст западным агентствам через аккредитованных тут их завбюро.

Поев, с банкой пива в руке и сигаретой в зубах, он поднялся в свой кабинет-спальню в мансарду. Сел к столу. Из факса торчала бумага, он вытянул, стал читать: "Кнорре пытался покончить с собой в камере. Находится в реанимации. Следствие идет своим чередом. Поль". Желтовский посмотрел на дату: факс пришел в его отсутствие, четыре дня назад. Желтовский откинулся в кресле, вытянув под стол длинные ноги. Глоток пива, затяжка сигаретой. Так он просидел наверное с час. Перетасованные, как карты, мысли постепенно складывались по мастям. И все - вокруг Перфильева...

Первые признаки болезни Артур Аузинь ощутил четыре года назад: начались сильные боли в крупных и мелких суставах. Он лег на обследование в ревматологическое отделение, ему поставили диагноз: ревматоидный полиартрит. Потом знакомый врач пытался объяснить ему, что заболевание у него системное, по-научному называется "коллагеноз", и что это не столько заболевание суставов, сколько соединительных тканей. Ничего не поняв, Аузинь послал всех медиков к такой-то матери, стал горстями глотать анальгетики. Помогало плохо, невыносимые боли особенно донимали в межсезонье, во время сильных осенних балтийских ветров. Он снова пошел к врачу и тот порекомендовал ему "сесть" на кортикостероидные препараты. Другого выхода нет. И год назад он начал принимать при болях полторы таблетки в день преднизалона, а в спокойные дни - полтаблетки, ежедневно...

В этот день сильно разболелся голеностоп. Штормило. В рижском заливе тугой ветер вздымал волны и гнал их, словно ухватившись за пенистый загривок, к берегу. Аузинь нервничал: прошло более двух недель, как, справившись с делом, должны были вернуться и доложить Мартин Виксне и Сергей Лащев, но они словно провалились сквозь землю. Он знал: не выполнить его "заказ" они бы не посмели, понимали, что за это бывает, однажды и навсегда он, их хозяин, предупредил: "Пули не возвращаются из полета, они извинений не принимают". Он велел им ждать в Москве возвращения "клиента" и не высовываться, теперь им будут давать команды непосредственно в Москве. Но из Москвы ему, "диспетчеру", гневно дважды звонили от Большого Хозяина: "Твои люди не отвечают на телефонные звонки в квартире". И Артур Аузинь нутром волка почуял: что-то стряслось, такого не было никогда. Случались накладки, затяжки, но глухого молчания - никогда!

Он собирался уже было лечь спать, когда раздался междугородный телефонный звонок. Снял трубку. Сперва женский голос по-немецки что-то сказал, затем по-русски с заметным акцентом: "Ответьте Вене". У Аузиня вспотели ладони: он понял, кто звонит. Аузинь всегда боялся междугородных звонков, его голоса, раздававшегося чаще всего из Вены, случалось и из Гамбурга, из Парижа: диспетчеру Артуру передавался "заказ", через короткое время через третьи-четвертые руки от совершенно незнакомого и, как понимал Артур неосведомленного человека под тайным, незаметным присмотром людей Артура ему поступали деньги... Голос этот он знал хорошо, хотя в лицо не видел этого человека ни разу в жизни.

- Я слушаю, - прокашлявшись, сказал Артур.

- У вас что, штормит? - спросил знакомый голос.

- Да.

- Все равно хочется отдохнуть в ваших краях.

- Найти вам комнату в пансионате?

- Постарайтесь.

Это был разговор - пароль.

- Мне сообщили, что посылка в Москву не прибыла, - сказал голос. - Вы слышите?

- Я знаю, - со страхом сказал Артур. - Слышу.

- Если хорошо слышите, значит хорошо поймете. Знакомый ждет не дождется. Завтра же утром выезжайте, отвезете посылку сами. Он уже вернулся. Меня подводить не стоит, - и трубку положили.

"Будь ты проклят", - подумал Артур, медленно опуская трубку и с ужасом думая, что завтра придется отправляться в Москву и сделать то, чего не сделали Лащев и Виксне, заодно и с ними рассчитаться. Еще пять лет назад он сам выполнял "заказы", потом стал "диспетчером".

46
{"b":"56079","o":1}