ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Это было бы выше всех моих ожиданий! - воскликнул Кнорре. - Если глина окажется такой, как мне говорили, я заключу контракт, а вы получите комиссионные.

- Там будет видно, - засмеялся я.

- Кстати о сувенирах: во-первых, я оплачу стоимость тех, что вы купите для людей, которые доставят глину из Белояровска, они ведь тоже, возможно, понесут расходы: во-вторых, - он открыл кейс-дипломат из хорошей коричневой кожи, выложил передо мной с десяток черных коробочек с белой полоской, на которых был изображен брелок в виде сердечка и луч, бьющий из его оконечности, а сверху шла светлая надпись "Superled Schllussellicht" Это вам.

- Огромное спасибо! - искренне поблагодарил я, зная падкость на подобные безделушки тех, кому придется их дарить...

Мы допили кофе. Счет оплатил Кнорре. Мы вышли, тепло расстались, договорившись поддерживать связь...

Дома я подытожил: Кнорре, конечно, темнил, что вдруг ему понадобилась особая белая глина из Белояровска для унитазов и бидэ. Раньше обходился, и неплохо. Так в чем же дело? Темнил и я: никто из "Экспорттехнохим" никакими чартерными рейсами не летает в этот Белояровск, и, тем более никто не будет гнать машину за какой-то глиной для меня. Я просто сообщу в свою гнусную контору, что вышел на Кнорре и что ему понадобилась белая глина. Они там на уши встанут, в зубах припрут из Белояровска центнер глины, чтоб затем доставить мне в Париж первым же рейсом "Аэрофлота" это дерьмо. Дерьмо ли?..

6. ПАРИЖ. ЖЕЛТОВСКИЙ. ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА ТОМУ НАЗАД

Я, Желтовский Дмитрий Юрьевич, мужик крепкий, мне 38 лет, но вчера перебрал, и башка все еще чужая. Сейчас пивка бы поправиться, а то в самолете нахлебался воды, только мочевой пузырь дразнил. Видок, наверное, у меня, как у бомжа, пардон, как у клошара, я же в Париже. Даже консьержка посмотрела на меня подозрительно, когда я двинулся вверх по лестнице к квартире моего приятеля и коллеги Поля Берара.

Поль живет на третьем этаже, марши длинные, крутые, даже я сопел, и когда Поль открыл дверь, я первым делом спросил:

- Когда поменяешь квартиру, где будет лифт? Ты, наверное, пока доведешь по этим ступеням очередную красотку, успеваешь кончить?

- Заходи! - засмеялся он, хлопнув меня ладонью по груди, забирая мою дорожную сумку и видеокамеру "Панасоник" самой последней модификации, за которую я отвалил в Эмиратах столько, что и сейчас, когда вспомню, начинаю икать. - От тебя смердит, лезь в ванну, пока будешь отмокать, я приготовлю поесть, - сказал Поль.

- Пива! - выдохнул я.

- Будет. Потом...

Я сидел в ванне, действительно отмокал, отходил, на кухне чем-то гремел Поль. Мы знакомы уже семь лет. Репортер он первоклассный, в деле и просто в жизни надежный, что нынче редкость. Он один из немногих, пожалуй, кого я не "одолжу" никому ни за какие посулы, ни за какие бабки-баксы-шмаксы. Мы оба любим свое дело, как запойные. Тут азарт, а бабки потом. Если дело делаешь профессионально, а не стежками из гнилых ниток - бабки будут, и немалые, но все равно они текут у нас с Полем меж пальцев, как вода. Мы оба холостые, и оба непрочь пожить в свое удовольствие. Приезжая в Москву, Поль живет у меня на даче, он любит Подмосковье зимой: снег, мороз, лес вокруг, лыжи... Сейчас мы с ним задумали одну интересную темку. Тут копать и копать! Кубометры дерьма надо перелопатить. А дерьмо - это человеческие судьбы, у каждого своя. Вот в этих кучах надо найти жемчужинки, они, правда, тоже из дерьма, но для нас с Полем - жемчужинки, поскольку мы с Бераром имеем общую точку зрения: в жизни у каждого человека не может не быть чего-нибудь такого, что хотелось бы скрыть, забыть навсегда. Каждый совершает в жизни нечто постыдное или опасное, что не подлежит огласке, хоть разок, а вляпается: из-за бабы, из-за денег, из-за желания сделать карьеру, да мало ли всяких соблазнов! Вот это и есть наши с Полем Бераром жемчужины. Он будет добывать их здесь, а я в России нанизывать на отечественную ниточку. В каком месте искать-лопатить навоз мы уже определились. Правда, мое останкинское начальство не знает об этом, сюда в этот раз я послан вовсе за другим, за пресным видеосюжетом о конкурсе фольклорных коллективов, из которого только я и смогу сделать что-нибудь не снотворное...

Я натянул толстый махровый халат Поля и босой протопал на кухню. Батарея банок с пивом стояла уже на столе, мы сели обедать-ужинать.

- Ты за каким чертом прилетел? - спросил Поль.

- На фестиваль-конкурс фольклорных танцев.

- Сочувствую. Вот что такое служить! - поддел Поль.

- А что у тебя, стрингер? [стрингер - журналист, телерепортер, работающий нештатно на любую телерадиокомпанию, агентство, газету в какой угодно стране, где купят предложенный им материал; почти то же, что и "фрилансер" - репортер на вольных хлебах, с высшей степенью свободы, связанной с добычей новостей]

- Одного зацепил в Марселе. След ведет вроде в Мурманск. Но сорвался с крючка, сукин сын: внезапно помер от инфаркта.

- Сволочь!.. А почему в Марселе?

- Мне подсказали парни из тамошнего телевидения, вот я и ринулся на живое.

- А здесь, в Париже, что?

- Прощупываю нескольких мелких и средних.

- Тут времени на поиск жалеть не надо. Конечно, в том случае, если ты прижмешь кого-нибудь, кто располагает достоверной информацией и отпасуешь ее мне, а уж в России я им суну твоего ежа под одеяло... В общем ты будешь Ариадной, дашь мне ниточку, а я пойду в лабиринт, убью Минотавра и по этой ниточке вернусь назад.

- Смотри, Тесей, чтоб Минотавр тебя не загрыз... Пива еще хочешь?

- Нет, спасибо.

- Тогда идем, кое-что покажу.

Мы прошли в его кабинет. Здесь, как всегда, был бардак, на письменном столе, где стоял компьютер, валялись книги, папки, видеои аудио кассеты, на полу у полок тоже кучей книги, газетные подшивки. Но я знал, что в этом хаосе Поль разбирался лучше, чем автомобилист у азбучной дорожной разметки.

Он включил компьютер. Побежали зеленоватые строчки, извлеченные памятью машины из банка данных. Пока они менялись на экране, я успевал прочитать фамилии, имена, конфиденциальную информацию об этих людях за многие годы, места их нынешней службы и прежней на протяжении пятнадцати-двадцати лет. Что ж, это была хорошая рыба, но покуда она еще безмятежно плавала, а нам предстояло загнать ее в сеть...

- Пройтись не желаешь? - спросил Поль, когда мы закончили.

- Нет. Устал.

- Ляжешь в кабинете, - Поль принес мне постель, освободил диван от книг, журналов. - Сегодняшние газеты дать?

- Давай.

- Если захочешь мороженое, возьмешь в холодильнике.

Я постелился, лег, взялся за газету, потом пошел на кухню за мороженым. Это было мое любимое неаполитанское с ванилью в упаковке из красной фольги, с черной надписью "Мико". Сожрав его, я почитал еще немного и заснул. Мне приснилось, что я снова лечу, но почему-то не в лайнере, а в шумном вертолете, внизу какой-то пляж, голые девки загорают, рядом со мной в пилотской форме этот парень, с которым я сегодня летел в Париж, как его... кажется, Перфильев, он открыл две больших сумки, одна набита доверху банками с пивом, другая полна "Мико", дымятся куски сухого искусственного льда, дым заволакивает кабину, Перфильев что-то кричит, но я не слышу...

7. ПАРИЖ. ПЕРФИЛЬЕВ - КНОРРЕ. ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА ТОМУ НАЗАД

Глина из Белояровска прибыла через пять недель. За это время я и Кнорре не звонили друг другу, не виделись. Он, возможно, был занят или из вежливости, чтобы не докучать, не показаться навязчивым и соблюсти чувство собственного достоинства: как ни как - глава фирмы; я же не хотел торопить "роды", ибо преждевременные, они иногда кончаются плохо. "Если получу для него глину, - наверстаю", - рассуждал я. И вот она у меня в офисе - в ящике, укрытая мокрой полиэтиленовой пленкой. Я позвонил ему, назвался секретарше, она соединила:

- Месье Кнорре, вы можете прислать машину за глиной, - сообщил я ему коротко.

6
{"b":"56079","o":1}