ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Что так? - вроде удивился я внезапной перемене его настроения.

- Контракт не соблюдается. Сроки. Затянули.

- Может и впрямь не стоило связываться с этой глиной? У нас ведь сейчас бардак, перестройка.

- Нужда заставила.

- И фирма из-за этого простаивает? - спросил я.

- Чушь! Что ты знаешь о фирме?!

- Ничего, - улыбнулся я.

- Я тебе покажу мою фирму. Хочешь?

- Как-нибудь, если будет время. А когда по контракту должна была быть последняя поставка глины?

- Еще в конце июня, - он странно взглянул на меня.

- Что от Леони слышно? - перевел я разговор в иное русло.

- Она на Кипре. Все в порядке... Я дважды звонил в Белояровск. Дозвониться туда немыслимо. Другая Галактика. Отправил три факса - в ответ молчание. Ты бы не мог мне помочь? - вдруг спросил он.

- Надо подумать, - ответил я.

- Вот и думай.

Он был явно раздражен и, пожалуй, взбешен. Таким я его не видел.

- Во вторник позвони мне, - сказал я. - Может что-нибудь и придумаю через парней из торгпредства...

Мы посидели с полчаса, выпили еще по кружке.

- Пора, - сказал он...

Во вторник он позвонил:

- Ну, что?

- Мне пообещали сдвинуть с места твой трейллер с глиной, - сказал я.

- Посмотрим, на сколько ты могуч. Так что, хочешь посетить мою фирму?

- Разве что в пятницу, буду посвободней, - ломался я, хотя сам сгорал от желания скорее там оказаться.

И в пятницу я поехал на "Орион". Пятиэтажное, буквой "П" здание заводского типа. Сам офис находился в левом крыле. Часа полтора Кнорре водил меня по цехам. Дело было действительно поставлено с размахом, на самом современном технологическом уровне, уж в этом-то я, как инженер-химик, толк знал. Нигде не воняло, не дымило, не капало. Синие халаты, синие комбинезоны, синие шапочки, чистота, целесообразность в компановке оборудования, в работе всех служб. Потом мы поднялись лифтом на четвертый этаж, и Кнорре повел меня по коридору с десятком дверей по обе стороны, на которых висели таблички с названием лабораторий, компьютерно-проектировочного зала. Там, где у нас торчат кульманы, тут электроника. Все впечатляло. "И это, - думал я, - чтоб делать всего лишь унитазы и прочую сантехнику! Но потому все это и конкурентоспособно. И по дизайну, и по чистоте расцветок, и по вкусу художников, придумывавших узоры, форму и цвета для облицовочных плиток..."

Мы подошли к концу коридора, где он поворачивал в правое крыло здания. И тут в торце я увидел дверной проем глухой двери: вместо нее сдвижная дверь-решетка, за нею охранник и еще небольшой коридор тоже с дверями по обе стороны. Охранник в форме, но не ажана и не жандарма, какая-то мне незнакомая, скорее всего из спецслужбы фирмы "Орион", сбоку висела кобура с пистолетом. Я невольно задержался, понимая, что это и есть место, где упрятаны мои надежды, которые оберегает от меня верзила с пистолетом на боку, беспардонно уставившийся мне в глаза.

- Пойдем дальше, - как бы пробудил меня Кнорре, указывая рукой вправо, за поворот перед решеткой.

- А туда нельзя? - как можно наивней спросил я, кивнув на охранника.

- Нельзя, - жестко ответил Кнорре.

- Секреты фирмы? - засмеялся я. - Но я же не конкурент!

- Как знать.

И в этом его "как знать" мне почудилась двусмысленность.

- Тут и замешиваешь нашу глину, - вроде шутя, спросил я.

- У меня все замешано на глине, - каламбуром ответил он.

Мы двинулись дальше, и оглянувшись на таинственный коридор, на одной из дверей я успел прочитать на табличке: "Лаборатория синтеза..."

Последний трейллер из Белояровска ему с моей помощью отправили через неделю. Я позвонил Кнорре, сообщил.

- Наконец-то! Спасибо тебе, - суховато ответил он...

Все, что произошло потом было похоже на иррациональный сон. Но это была явь, заставившая меня вспомнить афоризм одного мудрого польского писателя: "Прыгая от радости, смотри, кабы кто-нибудь не выхватил у тебя из-под ног землю..."

8. НА ЗЕМЛЕ. МОСКВА. СЕГОДНЯ

Василий Кириллович Лебяхин "копал", а говоря языком прежней его профессии, "разрабатывал" фирму "Улыбка", ее главу Евсея Николаевича Батрова, его окружение, его настоящее и прошлое, выполняя поручение Перфильева. Возможности у Василия Кирилловича имелись. Человек предусмотрительный, он задолго до увольнения в запас на всякий случай кропотливо, по крохам, тайно и осторожно, поскольку доступа к первоисточникам не имел, стал собирать досье на разных людей - на бывшую негласную агентуру, стукачей, провокаторов. Одни на это пошли когда-то доброхотами в надежде сделать карьеру, других завербовали - лестью, посулами или угрозами. Большинству из них нынче уже за сорок и за пятьдесят: бывшие студенты и рабочие, комсомольские и профсоюзные активисты, аспиранты и инструкторы райкомов, инспекторы райисполкомов. Теперь уже заматеревшие, оклемавшись после сутолоки и переполохов перестройки и разобравшись, что к чему, ринулись они растаскивать в лоскуты государство, разделившись на "демократов" и "консерваторов". Особенно лихими оказались бывшие лидеры и работники центрального аппарата комсомола. Они уже не хотят ни революций, ни крови, ни Маркса с Лениным, а спокойствия, и чтоб государство не мешало заглатывать и переваривать. Почти все остались дружны, сохранили связи; прежнее чувство стаи и железная организованность оказались теперь ой, как полезны. И когда Лебяхину требовалось что-нибудь по-крупному, он не стесняясь обращался к ним, разговор происходил приблизительно такой:

- Станислав Никитич, здравствуйте. Говорит полковник Лебяхин Василий Кириллович. Не помните? А я вас хорошо помню. Когда вас из комсомола решили послать атташе по культуре в посольство в Алжир, МИД советовался с нами. Мы дали добро, поскольку сотрудничали с вами уже лет семь. И вы нам понравились. Я еще учил вас, как надо держать вилку и нож. Если подают три вилки, то что какой надо есть. А еще наставлял вас, какого цвета галстук, сорочку, носки полагается носить к светло-коричневому костюму. Вспомнили? Ну и прекрасно! У меня небольшая просьба... - Дальше излагалась просьба. И никогда не случалось отказа.

Имелся и такой вариант разговора:

- Андрей Андреевич? Хорошо, что застал вас. Это полковник Лебяхин Василий Кириллович. Мне хотелось бы в ваше СП устроить одного человека, по специальности он инженер-оптик. Кто посоветовал обратиться к вам? Воробьев Боря! Сказал, что вы не откажите, он о вас очень высокого мнения.

- Да, он хороший парень.

- Хороший, но, увы, не любопытный, - сказал Лебяхин.

- Что вы имеете в виду?

- Он не стал доискиваться, кто и каким образом перекрыл ему дорогу в аспирантуру, а позже зарубил заграничные командировки, сделал "невыездным". С нашей помощью, разумеется. Вы помните квартирку на Мясницкой, где вы дали согласие сотрудничать с нами? Письменное, разумеется.

- Вы можете прислать своего инженера-оптика, - после паузы севшим вдруг голосом говорит собеседник...

С ними, вошедшими теперь в силу, даже заседавшими в Госдуме, Лебяхин был циничен, беспардонен, ибо знал, что они циничны и беспардонны, они волки и волкодавы одновременно...

Лебяхин не праздновал нынешнюю власть, а прошлую просто презирал. Но утешал себя, что не _с_л_у_ж_и_т _е_й_, а просто работает, как человек в совершенстве владеющий тремя языками. Ведь каждый где-то работает, чтоб за свои знания получать зарплату, содержать семью - врач, дворник, шофер. Он утешал себя, что никого не допрашивал, не сажал, не пытал, а всего лишь обучал языкам, нравам, бытовым деталям страны, куда под "крышей" посольств, торгпредств и прочих совучреждений поедут работать выпускники. Каждое государство имеет таких учителей и учеников. Он понимал зыбкость и лукавство подобных утешений, ибо, как ни крути, а все же _с_л_у_ж_и_л_...

К Перфильеву Лебяхин относился если не с уважением, то с добрым пониманием за то, что уволившись из их общего ведомства, тот не кинулся в коммерческо-посреднические шалманы, не якшался с шелупенью, а занялся серьезным и полезным делом. Вел себя скромно, избегал всякие пышные презентации с шампанским, с эстрадными знаменитостями и дорогими шлюхами. Перфильев сам пригласил его возглавить службу экономической безопасности и охраны бизнеса.

8
{"b":"56079","o":1}