ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А я займусь английским. По два часа в день.

- Ну, а как насчет моего плана?

- Ты Леньке говорил?

- Он не одобряет. А ты?

Но у кого он спрашивал!

Димка не имел определенного мнения. Он советовал и не советовал. Димка вообще привык скорее подражать Подгурскому, чем давать советы. По характеру застенчивый, он до десятого класса держался в стороне от ребят и дружил только с Подгурским, который всегда был наиболее авторитетным и возглавлял ядро класса. Подгурский ввел его в компанию Леньки, Вовки и других ребят, компанию, которая лучше всех училась, больше всех ходила по вечерам, дружила с девочками и считалась "цветом класса". Димка не так остро переживал свою неудачу и не находил особенной трагедии в том, что не поступил в этом году в институт. Димка удивлялся перемене, происшедшей с Виктором, который оставался для него прежним Подгурским и единственным настоящим другом.

Димка считал, что Нина, конечно, очень хорошая девушка, но сходить из-за нее с ума, как делает его товарищ, просто неразумно.

У Димки тоже было несколько знакомых девчонок. Но знался он с ними не потому, что его тянуло к ним, а потому, что все его товарищи имели знакомых девушек.

ГЛАВА VI

ПИЖОН ЧЕРТ И РАТНОВСКИЙ

"Меня и Димку интересует один вопрос: можно ли девчонкам верить? Когда мы с ним встречаемся, то сразу начинаем: "Можно ли верить девчонкам, этим странным созданиям, которые носят юбки, самый неудобный из всех изобретенных человечеством видов одежды, - девчонкам, которые еще во времена школы удивляли нас тем, что шарахались от всех ребят, на вечерах жались по углам и на все вопросы мальчиков, на все их бледные попытки поухаживать отвечали коротко и односложно: "Дурак!"?

И все они такие, даже Нина. Ей ничего не стоит повторять: "Витя, я знаю, ты мой лучший друг" - и с радостью встречать каждый приход Олега. Вся дружба состоит в том, что Виктор ежедневно вздыхает, сидя у нее на кушетке, и, глядя на согнутую над чертежами спину, слушает: "Ой, Витя, мне еще немецкий, приходи лучше в воскресенье!"

Между прочим, с приходом Олега немецкий откладывается. Вспоминают о нем на следующий день, когда приходит Виктор.

Ну хоть бы почертить дала... Нет, испортишь. Конечно, для этого есть очаровательный Ратновский. Везет же человеку, он с ней в одной группе! Я на него бросаю такие дружелюбные взгляды, как, наверно, североамериканские индейцы на своих завоевателей. Однако его это не смущает. Он, видите ли, оказывает ей производственно-техническую помощь!

Нина с ним может болтать каждый день на веселые институтские темы. А о чем она со мной может разговаривать? Слушать мои печальные воспоминания о старых наших отношениях? Скучно и надоело. Рассказывать мне о разных начерталках? Я осилил всего несколько параграфов. Для меня это пока что китайская грамота.

Мне же остается говорить о том, как мы шатаемся с Димкой. Ужас, как интересно!.. Ратновский может торжествовать",

* * *

"Вчера у нее не было ни минуты свободного времени. Я даже не зашел к ней, только позвонил, чтобы не мешать. Сегодня она идет с Олегом в театр. Так".

* * *

"Ура! Впервые за месяц был наедине с Ниной целый вечер (три с половиной часа). Ходили в кино. Между прочим, раньше, когда тушили свет, я сидел, обняв ее за плечи. Сейчас не так. Но зато всю картину я держал ее руку в своих руках. Потом мы шли по Гоголевскому бульвару.

- Вон большая лужа. А ты ее не перепрыгнешь!

Не успела она это сказать, я отпустил ее руки и с разбегу перемахнул через лужу. Она осталась на месте и как-то грустно, по-хорошему смотрела на меня. Потом я провожал ее домой.

Нина - изумительная девушка!",

* * *

"Она говорит: "Тебе надо идти работать. Ты успокоишься и не будешь сходить с ума". Я это знаю".

* * *

"Я понимаю, что Ратновский интересен; я понимаю, что Олег очень умен, что у него хорошее положение; я понимаю, что есть еще на свете тысячи красивых ребят, но ведь ни один, ни один из них никогда ее не будет любить, как я..."

* * *

"Какая мерзость, что все девушки должны выходить замуж за людей старше их! Несмотря на все добрые качества Олега, неужели она с ним будет так же на равных началах, так же дружить, как со мной... когда-то дружила? Ведь он старше ее на семь лет!"

* * *

"Мне уже по ночам начинают сниться телефонные звонки и чей-то равнодушный женский голос: "Нины нет дома!"

* * *

"Как я только с ней остаюсь наедине, сразу начинаю бормотать примерно следующее: "Нина, я тебя люблю. Тебе, может быть, это смешно слушать, надоело? Думаешь, вот какой дурак. Заладил одно и то же. Но я сейчас ни о чем другом не могу говорить, ни о чем другом не могу думать. Ты же должна меня понять!"

И так каждый раз. А когда иду к ней, долго придумываю, о чем бы интересном мне с ней поговорить. Вспоминаю разные анекдоты, шутки... И все вылетает из головы.

Если бы я не повторял ей это каждую минуту, если бы не бегал за ней, все было бы по-другому. Может быть, она бы мне говорила такие же слова... Эх, девушка, почему вы не любите тех, кто вас любит?"

* * *

"Чудеса! Вчера звонит Нина. Говорит: "Быстро подъезжай к институту. Встречу в проходной". Я, разумеется, поставил рекорд в беге по улицам и по эскалаторам. Прихожу. Ее нет. Через десять минут является. "Пойдешь, говорит, сейчас со мной на вечер". Я растерялся: "Нина, я же не одет!"

"Ничего, отвечает, сойдет". И дает мне пригласительный билет на вечер отдыха 1-го курса. Поднялись мы в клуб. Прослушали жиденькую самодеятельность. Начались танцы. Нину приглашают непрерывно. Я не танцую. Почему? Старая история. Мы с Ниной познакомились тоже на вечере, у нее в школе. Я с ней танцевал, танцевал, а потом пошел с другими девчонками. Нарочно, чтобы посмотреть, как она к этому отнесется. Она хоть бы бровью повела. Только когда я ее наконец пригласил (а Нина и тогда не имела недостатка в кавалерах), она мне так спокойно говорит: "Если вы с кем-нибудь еще будете танцевать, можете ко мне не подходить".

Вот я с тех пор только с Ниной. Но сегодня, я смотрю, придется весь вечер подпирать стены. А Нина вдруг стала удивляться. Почему, мол, я никого не приглашаю. Что, она забыла свои же слова?

Появляется Ратновский. Пижон пижоном. Я и то таким не был, хотя одно время меня называли "королем вечеров".

Итак, мы издали поздоровались с Ратновским. Я гляжу, что будет дальше. Нина танцует со всеми подряд. Ратновский к ней не подходит.

Неожиданно Нина вспоминает о моем присутствии. "Витя, я совсем тебя забыла. Идем потанцуем". И она меня не выпускает. Всем остальным отказ. Так танцев шесть. Я на седьмом небе. Вдруг: "Витя, я устала". Садимся. Мило беседуем. Заводят какую-то дрянь. Подходит Ратновский. Она встает и уж после этого спрашивает меня глазами: "Можно ли?" Ну что остается?

Тут я делаю открытие. Оказывается, я не могу видеть, как она танцует с Ратновским. Хоть выбегай на улицу и бросайся под машину. Хорошо, что скоро вечер кончился.

Домой возвращались втроем: Ратновский, Нина и я. Но Ратновский из метро не вышел. Подмигнул мне: дескать, не буду тебе мешать. А чему мешать?

Мы почти не разговаривали. Нина сказала, что она очень устала, и я не решился мучить ее "своими душевными излияниями".

* * *

"Вчера идем поздно с Димкой по бульвару. Впереди стоят три человека. Смотрят на луну, на звезды, посмеиваются. Астрономы! Подходим мы к ним. Один из них, парень лет двадцати трех, подбегает к Димке:

- Хлопцы, сколько времени?

Димка подносит к его глазам руку с часами. Часы у него штурманские, со светящимся циферблатом.

- О, какие часы хорошие! - восхищается парень. Подходят двое других. А первый нежно так смотрит на Димку. - Ты ведь подаришь их мне, хлопец? Я тебя не забуду.

Димка улыбается, но отдергивает руку. Но рука уже схвачена. Его вежливо предупреждают: "Тихо, хлопец!" Он пытается вырваться и получает удар по лицу, от которого чуть не падает. Один из парней поворачивается ко мне, но, пока он поворачивался, я (наверно, с перепугу) как его ахну, да не кулаком - тяжелой металлической ручкой, случайно оказавшейся у меня в кармане. Тот с копыт. Другой на меня. Димка его ботинком по ноге... В общем, началось.

6
{"b":"56083","o":1}