ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А мать, прислушиваясь к разговору, подумала, как славно и уместно было бы, если бы феи, или, еще лучше, ангелочки прилетели из Рая и, незримые, поиграли бы с ее ненаглядными детками и помогли им со снегурочкой, придав ей черты небесного дитяти! Фиалка и Пион и не подозревали бы о присутствии бессмертных помощников; просто видели бы, как в их руках снеговичка становится все прекраснее, и решили бы, что сделали все сами.

- Если когда-либо смертные дети и заслуживали таких друзей, так это мои сынок и дочка! - сказала себе матушка - и вновь улыбнулась собственному материнскому тщеславию.

Тем не менее, эта мысль завладела ее воображением, и то и дело мать поглядывала в окно, почти веря, что вот-вот увидит златокудрых ангелочков Рая, резвящихся рядом с ее родной златокудрой Фиалкой и румяным Пиончиком.

Какое-то время голоса детишек звучали деловито и серьезно, хотя и невнятно: Фиалка и Пион трудились согласно и дружно, не покладая рук. Фиалка по-прежнему руководила и направляла, а Пион скорее исполнял роль подручного, таская ей снег из разных концов сада. И однако же маленький сорванец со всей очевидностью тоже отлично смыслил в своем деле!

- Пион, Пиончик! - закричала Фиалка, ибо братец ее снова удрал в дальнюю часть сада. - Принеси-ка мне вон те невесомые снежные хлопья, что лежат на нижних ветвях груши! Влезь на сугроб - и дотянешься! Из них выйдут замечательные локончики для нашей сестрички!

- Вот, Фиалка, держи! - отвечал мальчуган. - Осторожнее, смотри, не сомни. Здорово! Ух, как здорово! Какая милая!

- Ну, разве она не хорошенькая? - отозвалась Фиалка, очень довольная собою. - А теперь нам нужно несколько блестящих льдинок, - чтобы глазки ее засияли ярко-ярко. Она ведь еще не готова. Мама поймет, какая она у нас красавица; а папа скажет: "Цыц! - чепуха! - уходите с холода!"

- А не позвать ли нам маму? - предложил Пион, и тут же закричал что было мочи:

- Мама! Мамочка!! Мама!!! Выгляни в окошко, посмотри, какая славная у нас выходит девочка!

На краткий миг мать отложила шитье и выглянула в окно. Но так уж вышло, что солнце, - а ведь это был один из самых коротких дней в году, уже опустилось к самому горизонту, так что косые закатные лучи ударили ей в глаза. Так что, сами понимаете, ослепленная этим сиянием, матушка не могла со всей отчетливостью разглядеть, что там такое в саду. И однако же, сквозь этот яркий, искристый блеск солнца и свежевыпавшего снега, она заметила внизу маленькую белую фигурку, - ну, просто как живую! Увидела она также и Фиалку с Пионом, - по чести говоря, на них мать смотрела куда больше, чем на снеговичку. Двое детишек по-прежнему увлеченно работали: Пион подносил еще снегу, а Фиалка накладывала его на фигурку так же мастерски, как скульптор в нужных местах добавляет к статуе глины. Различая фигурку снежного дитяти, хоть и смутно, мать подумала про себя, что такого замечательного снеговика вовеки не бывало; да и мастеров столь милых на свет не рождалось.

- Они все делают лучше других детей, - молвила она не без самодовольства. - Так стоит ли дивиться, что и снеговики у них получаются не чета другим!

С этими словами мать снова уселась за шитье и поспешно принялась наверстывать упущенное; ведь близились сумерки, а наряд для Пиончика еще не был закончен, а дедушка должен был приехать поездом с утра спозаранку. Проворные пальцы ее мелькали все быстрее и быстрее. И детишки в саду тоже трудились вовсю; а мать все прислушивалась, не долетит ли до нее словечко-другое. Ее изрядно забавляло то, как детские фантазии вплетаются в работу, подчиняя себе мастеров. Похоже, дети и впрямь верили, что снеговичка станет резвиться и играть вместе с ними.

- Что за славная подружка будет у нас всю зиму! - молвила Фиалка. Хоть бы только папа не испугался, что она нас застудит! Ты ведь полюбишь ее всем сердцем, верно, Пиончик?

- Еще бы! - откликнулся Пион. - Я обниму ее крепко-крепко, и усажу рядышком, и поделюсь с ней теплым молоком!

- Ох, нет, Пиончик! - отвечала Фиалка с мудрой серьезностью. - Так нельзя, нет! Нашей маленькой сестричке-снеговичке молоко на пользу не пойдет! Снежный народец ест только сосульки. Нет-нет, Пион; никакого теплого питья ей давать нельзя!

Минуту-другую царило молчание; Пион, чьи коротенькие ножки не знали усталости, снова отправился с паломничеством в дальнюю часть сада. Но вдруг Фиалка громко и радостно воскликнула:

- Смотри, Пиончик! Иди сюда быстрее! На ее щечке заиграл отблеск вон того розового облака! - и румянец не сходит! Ну, разве не красиво?

- Ох, как кра-си-во! - ответствовал Пион, выговаривая все три слога как можно правильнее. - Фиалка, ты только глянь на ее волосы! Они же точно золото!

- Ну, конечно! - ответствовала Фиалка невозмутимо, точно подтверждая нечто само собою разумеющееся. - Этот блик, видишь ли, роняют золотистые облака, - вон те, в вышине. Наша снеговичка почти готова. Вот только губки ее должны быть карминно-алыми, - ярче даже, чем щеки! Пион, а, может быть, они заалеют, если мы оба их поцелуем!

И в следующий миг мать услышала два звонких поцелуя, - точно дети ее чмокнули снеговичку в ледяные губки. Но поскольку губы, по всему судя, так и не обрели должную яркость, Фиалка предложила попросить снежное дитя поцеловать Пиона в румяную щечку.

- Ну же, сестричка-снеговичка, поцелуй меня! - воскликнул Пион.

- Ага! Поцеловала! - воскликнула Фиалка. - Вот теперь губки ее алеют, да как ярко! И смотри, она слегка зарделась!

- Ох, какой холодный поцелуй! - охнул Пион.

В это самое мгновение по саду пронесся свежий западный ветер, - так, что задребезжали окна гостиной. И повеяло от него таким зимним холодом, что мать уже собиралась постучать наперстком в оконную раму и позвать детей в дом. Но тут оба они в один голос окликнули мать. Изумления в этом восклицании не прозвучало, хотя дети явно были возбуждены и взволнованы; скорее, они от души обрадовались некоему событию, которого ожидали и на которое с самого начала рассчитывали.

- Мама! Мамочка! Мы доделали нашу сестричку-снеговичку, и она резвится в саду вместе с нами!

- Ну и богатое же воображение у моих детишек! - подумала про себя мать, прокладывая последние стежки на костюмчике Пиона. - Странно: благодаря детям я и сама становлюсь ребенком им под стать! Ну как тут не поверить, что снеговичка и в самом деле ожила!

- Милая мамочка, - звала тем временем Фиалка. - Пожалуйста, ну, пожалуйста, выгляни в окошко и погляди на нашу милую подругу!

Не в силах устоять перед такими уговорами, матушка, нимало не медля, выглянула в окно. Солнце уже село, однако роскошное сияние его унаследовали пурпурные и золотые облака: из них-то и складывается великолепие зимних закатов. Однако ни на окне, ни на снегу не играли больше слепящие отблески и блики, так что достойная леди смогла оглядеть сад от края до края и рассмотреть всех и вся в нем. И что же, как вы думаете, она увидела? Разумеется, Фиалку и Пиона, своих ненаглядных детишек. Да, но кто был с ними рядом? Хотите верьте, хотите нет, но в саду вместе с двумя детьми резвилась маленькая девочка, - розовощекая, златокудрая, с ног до головы одетая в белое. Хотя этого ребенка мать видела впервые, незнакомка, похоже, была на короткой ноге с Фиалкой и Пионом, а те - с нею, словно все трое дружили всю свою недолгую жизнь. Мать решила про себя, что это наверняка дочка кого-то из соседей: завидев в саду Фиалку с Пионом, малютка перебежала через улицу поиграть с ними. Так что добросердечная леди пошла к двери, намереваясь пригласить маленькую беглянку в свою уютную гостиную; ведь теперь, когда солнце зашло, снаружи становилось все холоднее.

Однако, отворив входную дверь, она на миг помедлила на пороге, не зная, стоит ли звать девочку внутрь и должно ли вообще с ней заговаривать. И в самом деле, миссис Линдси уже готова была усомниться, ребенок ли это из плоти и крови или только легкая поземка, снежные завихрения, гонимые по саду туда-сюда обжигающе-холодным западным ветром. И в самом деле, в обличии маленькой незнакомки ощущалось нечто необычное. Перебирая в памяти всех соседских детей, мать так и не смогла вспомнить этого снежно-белого, с нежным розовым румянцем личика и золотых локонов, подрагивающих над лбом и у щек. Что до ослепительно-белого, развевающегося на ветру платьица, - ни одна здравомыслящая женщина не надела бы такого на дочурку, отсылая ее поиграть на улицу в разгар зимы. При одном лишь взгляде на эти крохотные ножки, обутые лишь в атласные белые туфельки, нашу добрую, заботливую мать пробирала дрожь. И тем не менее, даже одетая столь легко, девочка, похоже, совсем не зябла, но танцевала на снегу так грациозно, что носочки ее туфелек почти не оставляли следов. Фиалка с трудом за ней поспевала, а коротконожка Пион то и дело отставал.

2
{"b":"56086","o":1}