ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уже после того, как они миновали калитку, Ишак поставил Комаровского в стартовое положение, с короткого разбега дал ногой в зад прощальный пинок и добрый совет на дорогу:

- Счастливого пути, козлик! Никогда не лезь в постель благодетеля! и заржал, крайне довольный своим трюком.

Альфред Викторович по инерции удара пробежал пару шажков, пал лицом в мокрый, мартовский снежок, но тут же поднялся, хотя это упражнение, учитывая его зафиксированную позу "а ля чучело", выполнить было нелегко.

Он обернулся. Ишак уже ушел в дом, откуда слышались крики Чуракова и какой-то грохот. Судя по высокому женскому голосу, теперь и Нина перешла в атаку, обвиняя своего мужа во всем случившемся. Так что в семье - все было в порядке, чего никак нельзя было сказать про положение Альфреда Викторовича.

Его шикарный вечерний костюм, две пары туфлей, нижнее белье, дубленка, красивая меховая шапка и чемодан со сменой одежды - остались в особняке, а сам он оказался в хозяйском халате, под которым не было ничего, кроме трусов гавайской расцветки. Учитывая, что температура воздуха была около ноля, сырой туман завис в воздухе, а с неба, как оказалось, падал редкий снег в перемежку с дождем, назвать положение Альфреда Викторовича смешным было никак невозможно.

Он оглянулся, надеясь найти помощь. Дачный поселок, в обе стороны длинной улицы, застроенной особняками, был тих. По позднему часу даже собаки не лаяли. Ожидать помощи со стороны не приходилось, к тому же босыми ногами (да ещё при снежке) Альфред Викторович привык ступать только по теплому песку пляжа: в Ницце или на Канарских островах.

Разумно было бы вернуться к Чураковым и попросить пощады, или устроить скандал, но, во-первых: этого не позволяла гордость, во-вторых: отстоять свои гражданские права на собственное имущество в данную минуту не было никаких обнадеживающих перспектив. Высокомерная натура Альфреда Викторовича не позволяла пасть в столь низкую степень унижения. Потом он вспомнил, что на выходе из поселка имеется охрана из штатных милиционеров, подрабатывающих в свободное от службы время, так что можно было попросить помощи у них. Но опять же неувязка.Контакты с правоохранительными органами всю его длинную жизнь не приносили пользы душевному здоровью Альфреда Викторовича и он таких контактов принципиально избегал.

Оставалось только лечь на землю и умирать под холодным мартовским небом.

Альфред Викторович избрал путь борьбы. Покачивая привязанными к штанге руками, словно птица в планирующем полете, он двинулся по скользкой дороге, прикидывая, что до родного автомобиля, предусмотрительно оставленного в центре поселка, не столь уж и далеко, метров триста. А там, быть может, возле магазина окажется сторож, который в эту лютую погоду скорее всего пьян, а потому странного вида Альфреда Викторовича - не испугается.

Он отважно двинулся в темноту и это предприятие оказалось достаточно трудоемким - местами на мокрой дороге попадались ледяные проплешины и Альфред Викторович ни одной из них не миновал. Он падал и на грудь, и на спину, боялся сломать ноги или руки, но мужественно вставал. Когда ещё были силы. Еще сложнее оказалось бороться с заносами - когда рукокрылого Альфреда Викторовича забрасывало к кювету и швыряло на заборы, он больно и неловко ударялся о штакетник своими "крыльями". Едва он ускорял шаги, как его раскручивало вокруг вертикальной носи и опять же бросало в канаву. Такое движение отнимало много сил и утомляло морально, так что ему приходилось делать частые передышки - лежал на холодной земле, смотрел в небо и прикидывал, что последний час своей жизни вынужден встречать далеко не в самом лучшем и приличном виде.

Во время одной из таких пауз он услышал гул мотора, приподнялся было, но через несколько секунд определил, что это от дачи Чураковых едет на красном "гольфе" телохранитель Ишак, что было понятно: семейный скандал заканчивался и свидетель позора Чуракову не был нужен, отчего он и выгнал телохранителя.

Ишак проехал мимо, а Альфред Викторович поднялся и продолжил свой тяжкий путь, спотыкаясь, падая и ругаясь По всем указанным причинам Альфред Викторович и за полчаса не прошел половину намеченного пути, но тут судьба неожиданно смилостивилась над ним. Поначалу он услышал призывный свист, потом лай собаки и она выскочила ему навстречу, бросилась в ноги и он её тот час узнал - собака соседа по даче Чуракова - Толстенко. Комаровский тут же вспомнил этого угрюмого старика в очках, одрябшего и вечно больного.

Пес звонко пролаял и ринулся назад, к хозяину. Через мгновение и тот проявился из тумана - приземистый, толстый и круглоголовый, в очках на мясистом носу. В руках он держал большую холщовую сумку треугольной формы, словно засунул в неё балалайку.

- Владимир Степанович! - слабо позвал Комаровский и сделал навстречу соседу несколько шагов, отчего "крылья" его рук слегка затрепетали.

Толстенко остановился и выпустил из рук сумку, которая ударилась о землю с глухим стуком.

- Это я - Комаровский! - собственную фамилию Альфред Викторович всегда привык произносить с чувством повышенного достоинства.

- Да.... Конечно. - потерянно подтвердил сосед факт не вполне очевидный, затем быстро нагнулся, схватил сумку и мелкой трусцой устремился мимо Альфреда Викторовича к своей даче. Собака помчалась за ним.

- Владимир Степанович! - в полном недоумении прокричал ему вслед Комаровский. - Куда же вы?! Я в несчастии!

Не отвечая, сосед растворился в тумане.

- Да остановись же, трус позорный! - взвыл распятый Комаровский. Это я! Альфред Виктрович!

Смолк и собачий лай. Альфред Викторович опять остался один на один со своей бедой.

- Ты ещё заплатишь Комаровскому за предательство! - провещал он в туман, но и угроза не дала результата, а дороги до родного автомобиля это приключение не сократило - ни во времени, ни в расстоянии.

Мучения Альфреда Викторовича в течении последующих минут сорока были однообразны, но, с грехом пополам, при частых падениях и передышках, он добрался до магазина, окна его были темны, а сторожа не наблюдалось.

Альфред Викторович обошел магазин и увидел свою белую "волгу", правая передняя дверца которой оказалась открытой.

А что совсем неприятно - из салона машины торчали ноги в синих кроссовках! Кто-то проник в автомобиль Альфреда Викторовича и теперь возился внутри - то ли пытался соединить систему зажигания в обход замка, то ли - надумал снять автомагнитолу. "Дворники" с ветрового стекла уже были сняты.

Комаровский подошел к машине вплотную и негромко окликнул.

- Эй, уважаемый!

Человек в машине тихо вскрикнул, задергался и Альфред Викторович поспешил не дать ему времени испугаться.

- Не бойся, все в порядке! Это машина не моя! Угоним на пару!

- Чего? - растерянно прозвучало из салона и Альфред Викторович тот час определил по голосу, что воришка - молод и испуган.

- Да ничего! Угоним тачку вместе! Может загнать удастся, поделим башли поровну. Ты мне только помоги.

Парень задом выкарабкался из салона, встал на ноги, глянул на Комаровского и тут же радостно засмеялся, сообразив, что собственное его положение решительно безопасно.

- А что это с тобой, папаша?

- Да так. Бал-маскарад был у нас с друзьями. Я орла изображал, а им не понравилось. Развяжи поскорее.

Пока проговаривалась эта ахинея, а парнишка продолжал хихикать, Альфред Викторович пытался быстро понять - с кем имеет дело? В тусклом и желтом свете лампочки над крыльцом магазина, разглядеть что-либо как следует было невозможно, но все же Альфред Викторович рассмотрел, что мальчишке вряд ли больше двадцати лет, среднего роста, хорошо сложен, по спортивному ловок, на узком лице блестят яркие глаза, губы слегка припухлые, но очерчены резко, брови прямые.

- Орел?! - в полный голос засмеялся парень. - А похож, ей Богу!

- Потише ори. - рассердился Альфред Викторович. - Сторожа разбудишь.

- А здесь сторож есть? - удивился тот.

3
{"b":"56107","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мама для наследника
Где валяются поцелуи. Венеция
Девушка по имени Москва
Источник
Десятое декабря (сборник)
Царство льда
Капкан для MI6
Дети лета